Книги в электронном виде

Плеханов Сергей / Золотая баба

у нас в деревне жить, коли в пауле вам места не стало... Алпа с сомнением качал головой. - Да зачем тебе Баба?.. - Отец-мать да братья мои в тюрьме сидят. Невесту любить не велит человек немецкий... <Привезешь, - говорит, - идола златого - верну вам всем волю, женись тогда...> Алпа долго молчал, раздумывая над словами Ивана, потом несмело начал: - Не ходить бы туда, Ивашка. Может, немца другим чем задаришь?.. - Удовольствуешь его, мордатого! - с горечью отозвался Иван. - У него денег-то, чай, без счету. Им ведь, нехристям, втрое против наших русских платят. - Это почему? - удивился Алпа. - А как старики наши говорили, что в восьмой тысяче толку не будет, так и сталось. Все по антихристову научению владыки наши творят.

Поляков И.А. / Донские казаки в борьбе с большевиками

тая с ним долгое время в оперативном отделении штаба армии, проводя вместе целые дни, будучи, наконец, в добрых и приятельских с ним отношениях, я никогда не замечал, чтобы он был одержим болезнью социализма, да еще в такой острой форме, как то выявилось в начале революции и в конечном результате увенчалось его службой у большевиков. Я знал, что в молодые годы его жизни с ним произошел случай, показавший его неуравновешенность и ложное понимание воинского долга, но затем вся его дальнейшая служба, давно искупила этот грех молодости и казалось навсегда изгладила его из памяти, не говоря уже и о суровом наказании, понесенном им. Трудно было объяснить и понять, как мог блестящий офицер генерального штаба, кавалер двух Георгиевских крестов -- солдатского и офицерского, (первый -- в

Продан Ю. / Дорога на Тмутаракань

немедля начал готовиться к войне с хазарами. Но сперва отбил у Хазарии ее данников вятичей и камских болгар. Только после этого русское войско вышло в Дикое поле. Хазарская крепость Саркел располагалась на левом берегу Дона, в том месте, где река, словно туго натянутый лук, выгибалась в сторону Киева. Крепость занимала часть берегового мыса, охваченного излучиной реки. Этот мыс был превращен в остров широким и глубоким рвом, отрезавшим его от прилегающей части берега. Самое острие мыса, пологое и невысокое, тоже было прорыто рвом. За рвами и высокими земляными валами возвышались мощные стены, сложенные из белого кирпича. По углам крепости, имевшей вид несколько вытянутого с севера на юг прямоугольника, и вдоль ее стен поднимались м

Раза Рустам / Моя жизнь рядом с Наполеоном

ы срочно выезжаем в Александрию. Мы так поспешно пустились в путь, что я даже не успел забрать из дома Эль-Бекри свои вещи. Но больше всего я жалел о своем слуге, которого не мог взять c собой. Выйдя из Большого Каира [1], мы в тот же день вечером дошли до Менуфа. Здесь генерал отужинал и на следующее утро, как было сказано, мы продолжили наш путь в Александрию. Неожиданно дорогу нам перекрыл большой отряд арабов. Я попросил у генерала разрешения проехать вместе с охраной вперед и устранить опасность. Он разрешил: - Иди, но будь осторожен. Если попадешь в плен, тебя не пощадят. Я ничего не боялся, потому что был на добром скакуне и отлично вооружен - помимо пары пистолетов, сабли и карабина, я имел еще и палицу. Когда мы прогнали арабов и в

Рид Дуглас / Спор о Сионе (2500 лет еврейского вопроса)

ий и толкований, основанных на действовавших в те времена законах. Так обличение убийства, кражи, прелюбодеяния, алчности, вражды с соседями и им подобные были объявлены недействительными с помощью массы наставлений, прямо предписывающих вырезать другие народы, убивать отступников в одиночку или целыми общинами, брать наложниц из пленных женщин, практиковать "полное уничтожение", не оставляя "ничего живого", не облегчать "чужим" выплату долгов и так далее. Второзаконие полностью аннулирует все нравственные заповеди, заменяя их, под маской религии, грандиозной политической идеей избранного народа, посланного в мир, чтобы уничтожить другое народы, "владеть" ими и править землей. Разрушение - основная идея Второзакония, без нее ни от Второзакония, ни от "Моисеева Закона" не ос

Рогова О. / Богдан Хмельницкий

сам себе назначишь, ничего не пожалею. - Тысячу карбованцев и хутор у Черного Яра. - Прибавлю сверх этого пятьсот и вперед не оставлю. - Идет, - проговорил Дачевский, - только смотри, не обмани, пан. Я, ведь, пана знаю, не первый день знакомы. Что-ж, пан тогда на Марине женится? - спросил он, смотря на пана Данила не то с иронией, не то с ненавистью. - А уж это до тебя не касается, - надменно проговорил Чаплинский и вернулся к пирующим. - Надутая жаба! - пробормотал вслед Дачевский. - Охотнее я тебя самого бы упек! За столом, между тем, шел шумный разговор. Кто-то из гостей хвалил угодье Суботово, богатые пажити, прекрасные покосы и образцовый порядок в хозяйстве. - Как это все удается пану Богдану? - спроси

Романовский Владимир / Баллада о Хардангер-Фьорде

в тыльной стороной руки. Элизавет останавливается на расстоянии. МОНТГОМЕРИ. Больно. Хватается за сердце. Элизавет хмурится, некоторое время стоит на месте, потом идет к отцу. На ee лице - озавоченность. ЭЛИЗАБЕТ. Папа? Что случилось? (Встревоженно). Сердце? Она подходит совсем влизко. Монтгомери хватает ee за руку. МОНТГОИМЕРИ. Так. Теперь не отвертишся. ЭЛИЗАБЕТ. Пусти! Диктатор! МОНТГОМЕРИ. Молчать! Стой смирно. Элизавет стоит перед ним с видом мученицы. МОНТГОМЕРИ. Дыхни. Элизавет сжимает гувы. Монтгомери смотрит на нее тяжелым взглядом. Она дышит ему в лицо и отворачивается. МОНТГОМЕРИ. Так. Пила вино. Да еще дешевое. Ясно. ЭЛИЗАБЕТ. Не коньяк же я пила. Просто вино. Совсем славенькое. Вам вы только поиздеваться над человеком. Диктатор! МОНТГ

Ромашов А. / Кондратий Рус

свои слова, у него свои, а жизнь у обоих одна и старость одна. Рус выходит косить, и он выходит косить. Он знает, и Рус знает: не бросишь в землю ячмень-зерно - хлеб не вырастет. Подошла старая Окинь. Она напоила гостей вересковым квасом и сказала: - Рус пришел покупать невесту. Старый Сюзь велел ей привести внучку. Она ушла, связала лыком Вете руки и вывела ее, как телушку, на середину керки. - Гляди! - сказал старый Сюзь гостю. - Хорошая девка. Твоему парню жена, тебе работница. Гость спросил: зачем у Веты берестяной обруч на голове? - По обычаю отцов, Рус. Невесты носят. Кондратий Рус разглядывал девку и молчал. Парень его посмеивался. "Радуется, теленок", - подумал старый Сюзь, не сердясь. - Вету знаем, - сказа

Ромашов А. / Лесные всадники

с, сырой и темный. День и ночь я шел в землю Воть, ел ягоды и сочные корни, убивал тяжелой палкой молодых птиц. Я потерял дорогу, потом силу и свалился на краю болота. Грыз меня лесной гнус и караулил трусливый зверь. Я умирал в чужом лесу, далеко от земли Воть. Шаман Урбек нашел меня, привез в город старого Кардаша и сказал: "Ты будешь моим рабом, Калмез..." Он обещал мне много серебра и десять коней, если племя всадников вернется в типчаковые степи... - Племя всадников никогда не вернется в степи! - закричал Шавершол. - Шаман Урбек хочет вести наш народ в логово зверя. - Я знаю, - сказал Оскор. - Сын шакала хочет нас сделать данниками булгар. - Разве шаман угров - не угр?! - кричал на раба Шавершол. - Он говорит с нашими предками

Ряховский Василий / Евпатий Коловрат

придвинулся к Ополонице. - Прознал я в Чернигове, - продолжал тот, - от человека одного - теперь его в живых нет, притиснул его легонько слуга мой недоросток Телемень, - прознал такое, что смутило мою душу. Бил будто Истома Большой Тятев челом князю Михаилу и просил у него княжну Евпраксию в жены. Отказал ему князь Михаил. Тогда неистовый Тятев пошел к волхву и пытался приворожить к себе сердце молодой княжны... Юрий побледнел и беспокойными пальцами принялся крутить пряди своей светлой бороды. - Сказывай, сказывай дальше! - Ну, выследили мы с Телепенькой этого посыльного Истомы, прошли следом за ним до волхва. Нес тот человек кольцо волос княжны для волхвованья. Вот, зри! Ополоница достал из-за пазухи кожаный к

Садовяну Михаил / Никоаре подкова

онесся из-под телеги радостный возглас, и Младыш Александру вылез к костру. - Сейчас, сейчас... - бормотал старик и, выбивая трубку, постукивал ею о шпору. - Прошу тебя, государь мой Александру, передай ты от всех нас его светлости - пускай он с телеги не слезает. Повезем его бережно, и будет ему покойно, как в колыбели. Дед Петря шепотом приказал готовиться в путь. Младыш заглянул в телегу и обернулся к спутникам: - Спит батяня Никоарэ, - проговорил он. - Должно, мучают его дурные сны. - Я видел его лицо при луне - побледнел он. - Может, повременим? Из телеги донесся голос Подковы: - Нет, дед. Сей же час отправимся. Нынешней ночью решится - живому мне быть или нет. Воины в удивлении молчали, пока Иле не отправился

Сатклифф Розмэри / Меч на закате

та слова похвалы, так что он вспыхнул, как девушка, и уставился себе на ноги. А когда разговор обратился на другие темы, я сказал сидящему рядом старому Ханно: - Давно уже я не слышал музыки моих родичей с левой руки среди моих собственных холмов. - Твоих родичей с левой руки? - переспросил Ханно. - Моих родичей с левой руки... Одна половина меня принадлежит Риму, Ханно. Думаю, сегодня ночью это ощущение было настолько сильным в твоей душе, что ты пробудил его и в моей. Мои родичи с правой руки - это те, кто построил прямоугольные форты и провел от города к городу широкие прямые дороги, прорезающие все, что попадается им по пути; люди, которые несут с собой закон и порядок и могут хладнокровно спорить на разные темы, - люди дня. Лев