Книги в электронном виде

Иванов Роберт Федорович / Франклин (html)

Хэсфорд Густав / Старики

жие, а оно не отвечает нам взаимностью. И еще он добавил бы: «Благодарю за службу». Я выключаю верхний свет. Объявляю: «Приготовиться к отбою». – ОТБОЙ! Взвод падает на сотню шконок. Внутри меня – холод и одиночество. Но я не одинок. По всему Пэррис-Айленду нас тысячи и тысячи. А по всему свету – сотни тысяч. Пытаюсь заснуть... Лежа на шконке, притягиваю к себе винтовку. Она начинает со мной разговаривать. Слова вытекают из дерева и металла и вливаются в руки. Она рассказывает мне, что и как я должен делать. Моя винтовка – надежное орудие смерти. Моя винтовка – из черной стали. Это наши, человеческие тела – мешки, наполненные кровью, их так легко проткнуть и слить эту кровь, но наши надежные орудия смерти так просто не испортить. Я прижимаю винтовку к

Робски Оксана / Про любоff/on

оно у меня такие же эмоции, как эти семь цифр? Мне захотелось отправить ему sms. "Привет!" Нет, глупо. А что? "Мне уже лучше". Но это может его обнадежить, а мне на самом деле совсем не лучше. "Я чувствую себя плохо. Пожалей меня". Да, отличное sms от учительницы к ученику. Женатому. Вечером приехала Рита. Она надела специальную медицинскую повязку и накормила нас с Терминатором бульоном. Эту повязку ей КБУ дал. Чтобы она не заразилась. Рита рассказывала про любовь. Как он исполняет все ее желания. А утром пожарил яичницу. И какая у него красивая квартира. Огромная. Гостиная - как аудитория в институте. А яичницу ему пришлось самому жарить, потому что разобраться во всей этой технике у него на кухне для Риты абсолютно невозможно. - Ну и хорошо, - сказа

Коупленд Дуглас / Эй, Нострадамус

казал - так специально устроено, чтобы посетители не засиживались, а поскорее спускались в казино. Когда дверь закрылась, возникло странное ощущение. До этого наша поездка казалась не более чем экскурсией. Мы сели на край кровати. Джейсон спросил, хочу ли я все еще выйти за него, и я сказала, что да, хочу. И пока он переодевался в ванной, я через щель между стеной и дверью мельком увидела его голое тело. Сидя на кровати, мы поняли - даже при включенном кондиционере наша одежда слишком тяжела для этого климата. Джейсон снял галстук, я вылезла из своего длинного, наглухо застегнутого платья (фасончик "не искуси") и надела блузку с юбкой - единственное, что взяла с собой. В таких костюмах люди обычно ходят на работу. Раньше, чем мне бы хотелось, мы вышли из номера и

Моэм Сомерсет / Узорный покров

большинство мужчин обращались со своими женами, а так, будто оба они были гостями в имении у общих друзей. Все это было приятно, но немножко смешно. Ей было бы с ним легче, будь он попроще. И супружеские их отношения не способствовали душевной близости. Его страстность граничила с яростью, истеричность сменялась слезливой чувствительностью. Ее сбивало с толку, до чего это оказалась эмоциональная натура. Сдержанность его происходила то ли от робости, то ли от многолетнего самообуздания. И недостойным казалось, что, когда она лежала в его объятиях, он, так всегда боявшийся сболтнуть глупость, показаться смешным, утолив свою страсть, способен был нелепо сюсюкать. Однажды она жестоко его оскорбила - рассмеялась и сказала, что он болтает несусветную чушь. Она почувствовала

Островский Александр / Не все коту масленица

шься. Пословица-то эта про них говорится: заставь дурака богу молиться, так он себе лоб разобьет. (Уходит.) Сцена третья Лица Ахов. Ипполит. Феона. Небольшая комната в доме Ахова, вроде кабинета, мебель дорогая и прочная. Явление первое Феона, Ипполит. Феона. Войди, Аполит, войди! Ипполит. И то войду. Что хозяин делает? Феона. Спит покуда. Да хоть бы и не спал, не съест он тебя. Ипполит. Знаю, что не съест. Толкуй еще! Феона(вглядываясь). Что это ты, словно... Ипполит. А что? Феона. Да не в своем разуме? Ипполит. Мудреного нет; потому как я запил. Феона. Слава богу! Есть чем хвастаться. Ипполит. Ты еще погоди, то ли от меня будет. Феона. Не удивишь, брат, никого. Давно уж от тебя этого ожидать надо б

Санин Владимир / Безвыходных положений не бывает

по­тупившего очи. Память моя сработала, как автомат, в который опустили монету. "Метерлинк? Немного знаю. Не могу, правда, ска­зать, чтобы он был моим любимым драматургом. Сим­волист до мозга костей. Его вера в возможность про­никновения в тайны вечной, абсолютной жизни, сосу­ществующей рядом с обыкновенной жизнью, кажется мне мистикой. Возьмите хотя бы его "Вторжение смер­ти" или "Синюю птицу". Сплошная символика! Уж не он ли вдохновил последующих декадентов на создание туманных образов? Я вполне согласен с Луначарским, который отметил эту сторону творчества Метерлинка". Зинаида была потрясена. "Когда вы успели так изучить его творчество?" - воскликнула она. Я с величественной простотой пожал плечами и за­говорил о ней самой, намекнув на глубокую симпатию, кото

Зайончковский Олег / Петрович

и воссоединившиеся пары уходили в сумерки, не ведая о своем счастье. Волей-неволей в голове его зарождались тревожные предположения. Нелепые - он сам сознавал их нелепость, но... опровергнуть их могло только Катино возвращение, а она-то и не шла. Может быть, она его потеряла, забыла, где искать?.. Или ей в магазине стало плохо?.. А вдруг... - об этом было думать страшнее всего - вдруг она решила его бросить?.. Последнее, самое фантастическое из предположений, вспухло в его мозгу, вытеснив остальные. Бросила!.. Не владея больше собой, Петрович оставил свой пост и кинулся в магазин. Путаясь в чьих-то пальто, он протиснулся в двери и оказался в бурлящем ярко освещенном зале; густое разноголосье обрушилось на него; разномастная обувь чавкала и шаркала во всех направления

/ Три вестъётские хроники (html)

Вартанов Степан / Муравейник

спиной огонь, а за ним - его хозяин. Это... - Пьер замолк, не решаясь даже высказать вслух свою мысль. "Мальчишка напуган", - подумал Майк. С одной стороны, это было не так уж и плохо, бесстрашный хулиган забьется в угол и больше никому не будет пакостить. Прошло уже четыре часа с момента отплытия - ни одного конфликта с участием Пьера Рене. Ни одного! Разве не об этом он мечтал? С другой стороны, Майк полагал, что если позволить таинственному незнакомцу просто уйти из их жизни, покинуть корабль на Курорте и раствориться в толпе, то мальчишка, пожалуй, так и останется надломленным на всю жизнь. Жалко. Майк вздохнул - то, что он собирался проделать, называлось на военном жаргоне "накачка", и он очень не уважал подобные методы. - Я не знаю, что это такое или кто это

Вартанов Степан / Вирус контакта

. Взял, уверяю вас, только для того, чтобы очистить кусты от мусора, ибо, повторяю, он любил розы. Несомненно, листок отправился бы в ближайшую урну, но тут Ван разглядел на нем ноты... Ноты? Все-таки Ван был музыкантом. Он развернул листок, вгляделся... Да, это были ноты. Самые настоящие, написанные от руки и, видимо, недописанные. Скорее всего порыв ветра стащил листок прямо из-под руки неизвестного композитора. Ван прочел ноты - и ничего не понял. Прочел еще раз... Это не было маршем! Как же так? Бедный Ван! В руки ему попали ноты грустной песенки, сочиненной влюбленным композитором где-то в Заморской Стране. Мелодия очаровала Вана. Он поспешно направился домой (Трор все еще разглядывал свой памятник), заперся у себя в комнате, взял трубу... Над притихшим Городом

Вартанов Степан / Путь в тысячу ли (повести и рассказы)

подтвердил Карабас. - Имеющиеся на складе товары идут на распродажу, фирма на днях будет преобразована в общество открытого типа, выпустим акции... Похоже, он считал, что мировой рынок у него в кармане. Дима не возражал, ведь распродажа барахла автоматически закрывала вопрос о палатках и веслах... - Нам нужна будет реклама, - задумчиво протянул Шон, огромных размеров канадец, один из привезенных Карабасом на развод. - И к тому же как будет распределена нагрузка между нами и головной фирмой в Оттаве? - Отвечаю по порядку, - отозвался Карабас довольно. - Головная фирма в Оттаве любезно продала мне этот филиал как бесперспективный. Мы теперь - российская фирма с филиалами на Украине, в Прибалтике и на Байкале. И со мной во главе. Кто-то присвистнул. "Прощай поездки з