Книги в электронном виде

Корабельников Олег / И распахнутые двери

институт поступать, и она подала заявление в первый попавшийся по дороге с вокзала. Экзамены сдала без труда и конкурс выдержала без волнения, а свой успех приписала эффектной внешности. Но город, казалось, не замечал ее красоты, он жил своей жизнью, многоликой и самоуглубленной, к тому же красивых девушек было намного больше, чем в ее родном городке, и она сразу поняла, что пришла пора менять тактику. Жанна быстро изменила привычки, манеру одеваться, разговаривать, жадно впитывая все то новое, что мог ей дать город. Ко второму курсу она добилась своего - ее негласно признали самой красивой и недоступной девушкой института. Теперь она могла себе позволить делать то, что некрасивым не прощалось - опаздывать на занятия, прогуливать лекции и на

Корабельников Олег / К востоку от полночи

- Договор нельзя расторгнуть? - осторожно спросил Юра. - Он подписан твоей кровью, - отрезал Титов. - Тогда я был мальчишкой и мог не задумываться о будущем. Мне немного не по себе, когда представлю себя и свою дочь в роли искателей того, чего нет на свете. - Это не страшно, просто немного странно. Поначалу. Потом вы все привыкнете. Никто из вас не будет мучиться и страдать от своих поисков. Разве что ты сам... Но за любой поиск истины надо платить. - Да, но чужой истины. Мне она не нужна. - Чужой не бывает. Истина одна. Едина и неделима. К тому же ты получил неплохой аванс, Юрик. - Для чего вам кролики? - Они тоже ищут. Вернее, искали. Это очередной тупиковый путь, а сколько их было у меня за столетия! Я искал месторождение разума, п

Корепанов Алексей / Заколдованный остров

отрицательно качнула головой: - Нет. Думаю, тебе пора идти. - Она скользнула по его лицу взглядом, подобным холодной струе фонтана. "Куда идти? - тоскливо подумал он. - Домой идти, со слугами ругаться? Некуда мне идти..." Впереди простирался длинный пустынный томительный день. Обедать было еще рано. Что делать? Бродить по улицам? Пройтись по разным кафе? Отыскать Вийона, посидеть с ним за рюмкой чего-нибудь не очень крепкого, беседуя о том, о сем? О чем?.. Дотянуть до обеда, сходить домой, а потом отправиться на кулачные бои? Он помнил, что вроде бы хотел пойти еще куда-то, но не мог вспомнить - куда?.. - Мне не хочется... никуда идти, - с запинкой выговорил Влад, снизу вверх глядя на девушку, уже поднявшуюся с дивана. Она пожала плечами: -

Корепанов Алексей / Станция Солярис

ы. Вы провели великолепный эксперимент, коллега Кельвин! - Скорее, его провели вы, - заметил я, глядя на его высокую фигуру, возвышающуюся над моим креслом. Сарториус выпятил челюсть. - Моя заслуга только в техническом обеспечении, доктор Кельвин. Идея ваша, и мозг-перципиент тоже ваш. Перед нами открывается широчайшее поле деятельности! - он вновь начал вышагивать по залу своей походкой аиста. - Думаю, о сокращении финансирования исследований речь больше не пойдет. Более того, нам здесь будут нужны дополнительные кадры - объемы исследований должны возрасти на несколько порядков. Он расхаживал по лаборатории и все развивал и развивал свои наполеоновские планы, совершенно, кажется, забыв о моем присутствии. Дождавшись, когда он воспарит на совсем уж с

Корчагин Владимир / Астийский эдельвейс

муть. Привычным движением Максимка начал смывать легкие песчинки. Больше, больше... Вот уже темная каемка шлиха обозначилась в лотке. Вдруг что-то блеснуло. Неужели алмаз? Максимка запустил руку в лоток. Большой, с двухкопеечную монету кристалл, совершенно чистый и прозрачный, лежал у него на ладони, отсвечивая чуть приметной голубизной. Максимка выхватил из кармана обломок корунда, который всегда теперь носил с собой, и царапнул по кристаллу. Твердое острие скользнуло по камню, как грифель по стеклу. Алмаз! Максимка стиснул его в кулаке и, забыв о брошенных инструментах, припустил со всех ног в Отрадное. Старший геолог был в конторе один. Он сидел над картой фактического материала, просматривая пикетажки начальников отрядов. Максимка

Костин Сергей / Чокнутый

ни на мгновение. - Наконец-то. - Староста различил в утренней дымке фигуры пантеры и уродца. Чокнутый шел, еле перебирая ногами, понуро свесив голову, разгребая руками цепляющиеся ветки деревьев. Ириза виновато взглянула в глаза старосте, но ничего не сказала. Какую цель преследовал Квар, вытащив Чокнутого с насиженного места? Об этом знал только сам староста. Или догадывался. Может быть, какое-то шестое чувство, заставляющее его осознавать, что Чокнутый не просто подобранное раненое животное? В этом существе таилась большая сила, чем просто звериные инстинкты. Квар достаточно хорошо знал жизнь и джунгли. Он мог определить, что способно помочь его племени, а что может принести одни неприятности. Но этого он не мог сказать в отношении Чокнутог

Коуни Майкл / Бронтомех!

Клубе" сегодня вечером. Джейн восприняла все на полном серьезе. - Ну, Джейн, не могу же я на глазах у всех танцевать с девицей, похожей на ученую гнедую кобылу! Она чуть не прыснула, но вовремя нахмурилась и о чем-то задумалась. - Эх, и подлец же ты, Кевин, - наконец сказала она. Многие туристы разъехались, но "Клуб" все равно оказался битком набит, да еще и окружен толпой тех, кто не попал в него, вместе с детишками, пьющими шипучку. Вечер был теплый; со стаканом пива в руке я стоял у желтой бетонной стены посреди шума и смеха. Рядом через окна передавали стаканы тем, кто не смог проникнуть внутрь... Если не считать сомнительной победы Стренга в гонке скиттеров, регата удалась, тем более что все остальное прошло благополучно. А вот

Коуни Майкл / Воплощенный идеал

- Вы читаете мои мысли? - спросил он наконец. Аморф ответил не сразу. На его лице одна за другой сменились несколько гримас. Что-то ему явно мешало. - Не понимаю вас, - ответил он. - Вы знаете естественные науки, вы сообщили мне свое имя - Бригс. Так вот... - Стордал помолчал. - Я сейчас представлю земное растение, а вы назовете его и опишете, как оно выглядит. Стордал восстановил в памяти тюльпан на тонком стебле. Он долго держал перед своим мысленным взором этот цветок глубокого темно-фиолетового цвета. - Понятия не имею, о чем вы думаете. Черты лица аморфа стали меняться, он уже меньше походил на Бригса. "Господи, он делается похожим на меня!" - подумал Стордал. - Кто вы? Как вас зовут? - спросил он вслух. - Как зовут? - в го

Коуни Майкл / Дети зимы

чего он должен расстаться со Стариком, и о том, что глаза Старика видят то, что он видеть не может. Болезнь, поражающая глаза тех, кто проводит дни, охотясь на снежных равнинах, называется засветкой. После долгих дней, проведенных среди слепящей белизны, в конце концов наступает такой момент, когда не нужно щуриться от яркого света, потому что глаза полностью к нему приспособились. Горилле было пятнадцать, когда голубое небо стало серебряным, а красные шпили церквей - черными. Вздрогнув, он поглядел вокруг - на открытую землю, даже более грозную в своей черноте, чем бесконечный белый снег. Над ним раскачивались и тянулись к нему изможденные угольно-черные силуэты деревьев, шуршали, пытались схватить, иногда роняли изъязвленны

Коуни Майкл / Здравствуй лето и прощай

о вокруг нас возникла пустота. - Тебе удалось связаться с родителями Дроува, дорогая? - наконец спросила Эннли. - Они придут позже. - Послушайте, если мои вещи высохли, я могу уйти, - поспешно сказал я. - Ни в коем случае, - твердо сказала Эннли. - Вы можете разминуться по дороге. Оставайся пока здесь; в конце концов, еще не поздно. Мне нужно заниматься своим делом, но я уверена, что Кареглазка останется и поговорит с тобой. Да, дорогая? Кареглазка кивнула, опустив глаза, и Эннли ушла, закрыв за собой дверь. Кареглазка села в кресло, в котором до этого сидел Вольф, и посмотрела прямо на меня, слегка улыбнувшись. На ней было белое платье с какими-то розовыми и голубыми цветочками, из-за чего у нее был вид недосягаемо красивого ангелочка; я

Коуни Майкл / Сизилия

общила, что вернется вечером, а до того времени я могу позаботиться о себе сам. Я вспомнил, что за свое короткое посещение она трижды назвала меня развратным стариком. Это становилось у нее манией. Откинувшись на спинку кресла, я попробовал проанализировать ощущение слабого разочарования по поводу ее ухода, и мои мысли вернулись к необыкновенной галлюцинации, которую я пережил накануне в лодке. Слова, которые, как мне показалось, я услышал, могла бы произнести Шейла больше года назад, когда я чинил прореху в одном из заграждений. Работа продлилась дольше, чем я ожидал, и когда я наконец выплыл на поверхность, Шейла смотрела на меня с кубрика "Карусели"; ее длинные волосы свисали, а в глазах стояли слезы. Я вскарабкался на борт и крепко обнял ее,

Кривич Михаил / Рассказы

поезд приземлился. Мимо окна пробежал водитель с разводным ключом, раздались шаги на крыше, и свет погас. Лев Борисович с тоской подумал о несостоявшемся ужине в уютной гроссмейстерской столовой и попытался разглядеть циферблат часов. Одно к одному. И полтора очка из четырех, и дождь на дворе, и поужинать теперь не успеешь, и сквозняк в номере. Хватит с него. Больше никаких открытых турниров. Пусть с этими машинами играют коротковолосые вундеркинды из математической школы. Вспыхнул свет, промокший водитель пробежал к головному вагону, и за окном снова замелькали дома. Все равно опоздал. Ничего, она подождет. А почему она? Эти многомудрые юнцы за глаза называют машины машками. Ну ладно, она - так она. После добротной ничьей с пожилым се