Книги в электронном виде

Гете Иоганн Вольфганг / Стихотворения

Много мелет мельниц тут, И дорог тут много... И другие пьют, как мы,- Не сужу их строго,- Благо мира - вот куда Нас ведет дорога. 1802 УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Скажи, что так задумчив ты? Все весело вокруг; В твоих глазах печали след; Ты, верно, плакал, друг? "О чем грущу, то в сердце мне Запало глубоко; А слезы... слезы в сладость нам, От них душе легко". К тебе ласкаются друзья, Их ласки не дичись; И, что бы ни утратил ты, Утратой поделись. "Как вам, счастливцам, то понять, Что понял я с тоской? О чем... но нет! оно мое, Хотя и не со мной". Не унывай же

Лесков Николай Семенович / Очарованный странник

белье полоскать, - и коза-то, и та к нам привыкла, бывало за нами тоже гулять идет. Так я дожил до нового лета, и дитя мое подросло и стало дыбки сто- ять, но замечаю я, что у нее что-то ножки колесом идут. Я было на это барину показал, но он ничего на то не уважил и сказал только: - Я, - говорит, - тут чем причинен? снеси ее лекарю, покажи: пусть посмотрит. Я понес, а лекарь говорит: - Это аглицкая болезнь, надо ее в песок сажать. Я так и начал исполнять: выбрал на бережку лимана такое местечко, где песок есть, и как погожий теплый лень, я заберу и козу и девочку и туда с ними удаляюсь. Разгребу руками теплый песочек и закопаю туда девочку по пояс и дам ей палочек играть и камушков, а коза наша вокруг нас хо- дит, травку щиплет, а я сижу, сижу, руками

Лесков Николай Семенович / На ножах

минуту уединенного свидания с Сашей, просил у нее прощения. В чем заключались те вины Иосафа Висленева, которые Александра Ивановна разрешала и отпускала ему не иначе как после покаяния? Это оставалось тайной, этого никто из родных и домашних не знал, да и не усиливался проникнуть. Однажды лишь одной досужей соседке вдовы Висленевой удалось подслушать, как Саша журила Иосафа Платоновича за его опыты в стихотворстве. Это многих возмутило и показалось капризом со стороны Саши, но Иосаф Платонович сам сознался матери, что писал в стихах ужасный вздор, который, однако, отразился вредно на его учебных занятиях в классе, и что он даже очень благодарен Саше за то, что она вернула его к настоящему делу. Это раз навсегда примирило мать Висленева

Лесков Николай Семенович / Однодум

крашенным медными бляхами. Это катил губернатор. Рыжов быстро спрыгнул в телегу и хотел скакать, как вдруг был поражен общим стоном и вздохом толпы, крикнувшей ему: - Батюшка, сбрось штанцы! - Что такое? - переспросил Рыжов. - Штанцы сбрось, батюшка, штанцы, - отвечали люди. - Погляди-ка, на коем месте сидел, так к белому весь шланбов припечатал. Рыжов оглянулся через плечо и увидел, что все невысохшие полосы национальных цветов шлагбаума действительно с удивительною отчетливостью отпечатались на его ретузах. Он поморщился, но сейчас же вздохнул и сказал: "Сюда начальству глядеть нечего" и пустил вскачь тройку навстречу "надменной особе". Люди только руками махнули: - Отчаянный! что-то ему теперь будет? 11 Скороходы из этой

Лесков Николай Семенович / Тупейный художник

Лесков Николай Семенович / Павлин

в спирте, как это делает большинство отравляющихся этим способом, а в масле, в котором фосфор растворяется совершенно. Говорили, что она отравилась с единственной целью не обременять собою бедную дочь, которая не хотела ее оставить и бедствовала, давая дешевые уроки, тогда как она с одною девочкою могла бы поступить куда-нибудь классного дамою или гувернанткою. Бабушка хотела развязать своей дочери руки, и развязала их с удивительным спокойствием. Справедливы или нет были все эти толки об отраве - я наверное не знаю; но только старушку, однако, схоронили без всяких полицейских историй, а расчет ее оказался неверным: хотя она и развязала руки дочери, но дочь ее не получила желаемого места, - а, напротив, бегая по своим дешевым

Лесков Николай Семенович / Островитяне

нал об Истомине. В доме Норков со дня своего первого посещения он не был ни разу, да и нечего было ему здесь и делать в этой тихой, скромнейшей семье. ГЛАВА ПЯТАЯ Сблизясь с семейством Норков, я, разумеется, познакомился ближе и с Фридрихом Шульцем. Человек этот, как я уже сказал выше, с первой же встречи показался мне образцом самой хорошей порядочности, но... бог его знает что в нем было такое, что как-то не располагало к нему и не влекло. Фридрих Фридрихович был и хлебосол и человек не только готовый на всякую послугу, но даже напрашивавшийся на нее; он и патриотизму русскому льстил стараясь как нельзя более во всем русить; и за дела его можно было только уважать его, а все-таки он как-то не располагал человека искренно в свою пользу. Оп

Лесков Николай Семенович / Смех и горе

средств, и если даже не ошибаюсь, то, мне кажется, нет таких физических средств, - сказал в ответ ему, вздохнувши, другой маленький мальчик. Замечательное дело, что тогда, когда в людях было менее всего всякой положительности, у нас, когда говорили о средствах, всегда прибавлялось, что нет физических средств, как будто в других средствах, нравственных и моральных, тогда никто уже не сомневался. - Да, так нет никаких физических средств, - отвечал первый маленький мальчик. - А кто это сказал - тот дурак, - заметил возмужалым голосом некто Калатузов, молодой юноша лет восемнадцати, которого нежные родители бог весть для чего продержали до этого возраста дома и потом привезли для того, чтобы посадить рядом с нами во второй класс. Мы его звали "дяд

Лесков Николай Семенович / Воительница

Я, - говорит, - Домна Платоновна, к вам". А я молчу. "Как, - говорит, - вы, Домна Платоновна, поживаете?" "Ничего, - говорю, - мой друг. Моя жизнь все одинаковая". "А я... - говорит, - ах, я просто совсем с ног сбилася". "Тоже, - говорю, - видно, и твое все еще одинаково?" "Все то же самое, - говорит. - Я уж, - говорит, - всюду кидалася. Я уж, кажется, всякий свой стыд позабыла; все ходила к богатым людям просить. В Кузнечном переулке тут, говорили, один богач помогает бедным - у него была; на Знаменской тоже была". "Ну, и много же, - говорю, - от них вынесли?" "По три целковых". "Да и то, - говорю, - еще много. У меня, - говорю, - купец знакомый у Пяти углов живет, так тот разменяет рубль на копейки и по копеечке в воскресенье и раздает.

Лесков Николай Семенович / Юдоль

ки". По таким доносам ключницею делались внезапные обыски, и один раз у птичницы Аграфены, которая имела четырехлетнюю дочь Васенку, страдавшую "кишкою", действительно нашли "шматок теста с ладонь", спрятанный между грязными подушками постели, на которой стонала ее больная девочка. Я помню, как об этом "довела" девочка, бывшая в "выносушках", по имени Агашка, и перед матушкою стояли разом эта Агашка, и ключница, производившая обыск, и Аграфена, а на столе в виде поличья лежал "шматок теста", которое она отняла от барских хлебов и хотела спечь из него лепешку Васенке. Аграфену уличали Анна и Агашка, и Аграфена не отпиралась, а стояла гордая и "грубила". А грубость ее выражалась тем, что она очень страшно кляла свою девочку Васенку. Это зашло так далеко, что

Лесков Николай Семенович / Загадочный человек

ы английским нравам и хвалили чистоту идей, проводимых в большинстве английских романов. - Там никогда не позволяют себе издеваться над семейными привязанностями и над браком, - сказала одна дама. - Это совершенно справедливо, - отвечал Бенни, - хотя брак уважается повсюду, но в Англии особенно крепки и семейные связи и семейные предания. Ничипоренко нашел этот момент отменно удобным, чтобы зараз и проучить Бенни, "чтобы он не подличал", и в то же время показать, как людям их звания следует направлять в обществе такие разговоры. Со всем свойственным ему петербургским вольномыслием того простодушного времени Ничипоренко объявил во всеуслышание, что брак совсем не пользуется повсеместным уважением и что у нас, у первых, есть раскольники,

Лесков Николай Семенович / Полунощники

о устроили. По Клавдинькиному это все и превосходно, и Клавдинька как только с ним познакомилась, так сделалась от всех своих семейных большая скрытница и все начала евангелие читать и все читала, читала, а потом все наряды прочь и начала о бедных убиваться. Сидит и думает. Спросишь: "Что ты все думаешь? чего тебе недостает?" А она отвечает: "У меня все есть и даже слишком больше, чем надобно, но отчего у других ничего нет необходимого?" Ей скажешь: "Чего же тебе до этого? это от бога так, чтобы было кому богатым людям служить и чтобы богатые имели кому от щедрот своих помогать", - а она головою замахает и опять все думает и доведет себя до того, что начнет даже плакать. - О бедных? - воскликнула Аичка. - Да! - Что же, они ей лучше богатых