Книги в электронном виде

Бородин Леонид / Встреча

Можаев Борис / История села брехова, писанная петром афанасиевичем булкиным

х резолюциях видна линия. Из чего мы можем смело заключить - Филипп Самоченков любил направление и никогда его не менял. Но эта ошибка исходит отнюдь не из душевных качеств, потому что душевные качества подвержены всяческим колебаниям и даже изменениям. А тут линия, направление то есть, и никаких отклонений. Стало быть, у него был такой руководящий постанов. А перед руководящим постановом и наука и медицина бессильны. Потому что каким он даден человеку, таким и останется до гроба. Как-то разговорились мы с Филиппом после уроков (он навоз вывозил со школьного двора), я его и спрашиваю: - Ну, ты уяснил или нет, почему так медленно вел колхоз к изобилию? А он мне: - Дак ведь по неизведанному пути шел... И оба мы глубоко задумались. СКОЛЬКО МОЖЕТ ВЫПИТЬ ПАРАМОН?

Бронзов А. / Современное масонство

Брюсов Валерий / Мир семи поколений

Хулин Анатолий / Снять нельзя воскресить. рассказ о чечне 1995 года

Черняев Анатолий / 1991-й Год: дневник помощника президента ссср

и аргументы ее посыльного понятны и в общем те же, что и у нас. Но для них выход -- Германию в НАТО. Я с ним полтора часа говорил, держался совершенно натурально, без всякой самоцензуры. А опомнившись, не сразу сообразил, что разговаривал отнюдь не с "товарищем". На Политбюро в силовом духе, с позиций "единой и неделимой" (так прямо Воротников, например, и произносит) обсуждался вопрос об отделении Литвы, о Союзном договоре. И Горбачев говорил в унисон с Лигачевым, Рыжковым, тем же Воротниковым. Словом, происходит отрыв от реальности, который грозит тем, что останется один аргумент -- танки. Смятение в душе. Общество рассыпается, а зачатков формирования нового пока не видно. У Горбачева, по моим последним наблюдениям, утрачено чувство управляемости процессом. Он, кажется,

Король Иоанн (Безземельный) / Великая хартия вольностей

Кирсанов Семен / Поэма о роботе

Мережковский Дмитрий / [Христос и антихрист книга 2.] Воскресшие боги

в книгу. -- Позвольте полюбопытствовать,-- приставал Мерула,-- тут сколько делений? -- Прибор неточный,--ответил незнакомец нехотя.-- Обыкновенно для измерения пропорций я разделяю человеческое лицо на градусы, доли, секунды и терции. Каждое деление -- двенадцатая часть предыдущего. -- Однако!--произнес Мерула.--Мне кажется, что последнее деление -- меньше, чем ширина тончайшего волоса. Пять раз двенадцатая часть... -- Терция,-- так же нехотя объяснил ему собеседник,--одна сорок восемь тысяч восемьсот двадцать третья часть всего лица. Мерула поднял брови и усмехнулся: -- Век живи -- век учись. Никогда не думал я, что можно дойти до такой точности! -- Чем точнее, тем лучше,-- заметил собеседник. -- О, конечно!.. Хотя, знаете ли, в искусстве, в красоте, все эти ма

Мережковский Дмитрий / [Христос и антихрист книга 3.] Петр и Алексей

Ка- залось, он ударял в пустоту. И молот рассыпался, рука поникла. Всевидящее Око померкло, как будто подозри- тельно прищурилось, зловеще подмигивая. На это, впрочем, никто не обратил внимания, так как все были заняты новым зрелищем. В клубах дыма, освет- ленных радугой бенгальских огней, появилось огромное Чудовище, не то конь, не то змей, с чешуйчатым хвостом, колючими плавниками и крыльями. Оно плыло по Неве от крепости к Летнему саду. Множество лодок, напол- ненных гребцами, тащили его на канате. В исполинской раковине на спине чудовища сидел Нептун с длинной бе- лой бородой и трезубцем; у ног его - сирены и тритоны, трубившие в трубы: "тритоны северного Нептунуса в трубы свои, по морям шествуя, царя Российского фаму разносят", Славу (лат. fama). объяснил один из зри

Лажечников Иван / Колдун на сухаревой башне

Тихонов Юрий / Случай на прорве

льная обстановка бюро никак не вязалась с его внешностью, носом-картошкой в красных прожилках и маленькими развеселыми глазками. У столика, вплотную придвинутого к натертому до блеска барьеру, сидела женщина лет пятидесяти. По правую сторону от нее лежали старые громоздкие счеты, по левую — книжка с квитанциями. Она делала какие-то расчеты, разговаривая с единственным посетителем. Все выходило у нее медленно и непрофессионально. Максимову подумалось, что именно за этим столом и работала Валентина Горбачева несколько дней назад. — Что будете заказывать? — спросила женщина, приняв Максимова за очередного посетителя. — Мне нужно поговорить с заведующим. - Александр Эрнестович! — крикнула приемщица кому-то, сидевшему за тонкой фанерной перегородкой. О