Книги в электронном виде

Муркок Майкл / Хроники Корума 1-4

о шефанго суждено погибнуть от моей руки! - Рот его перекосился в волчьей усмешке. Бросившись на Гландит-а-Края, Корум попытался выхватить у него бронзовый топор, и, теряя последние силы, вцепился в рукоятку. - Клянусь Собакой, - вскричал герцог, - этот вадаг - демон! Уберите его от меня, ребята! Не убивать. Мы с ним еще позабавимся. Как-никак, это - последний вадаг на Земле! Корум слышал их смех, пытался сопротивляться, когда его схватили за руки. Он кричал, как кричит человек в лихорадочном бреду, и не слышал своих собственных слов. Затем один из мабденов стащил с него серебряный шлем, а другой ударил по затылку рукоятью меча. Тело Корума обмякло, и он погрузился в благостную тьму. Глава 6 КОРУМ - КАЛЕКА Солнце дважды совершило п

Мэтсон Ричард / Путь вниз

которого было еще пятьдесят футов. - Вперед, - прохрипел он чуть слышно, - вперед, вперед, вперед, вперед. Скотт встал на ноги и, сделав глубокий вдох, бросил колышек в то место, где отбившиеся от ножки стола два прутика вновь подошли к ней и переплелись. Ему пришлось отскочить в сторону, так как колышек в цель не попал и всей своей тяжестью падал на него сверху. Правая нога соскользнула в зазор в плетеной полке, и Скотт едва успел вцепиться в поперечные прутики, чтобы не угодить всем телом в ловушку. Некоторое время он так и висел с одной ногой, болтающейся в воздухе под полкой. Затем, не в силах сдержать стон, Скотт подергал ногу вверх и вниз, освободил ее и рывком встал, сморщившись от боли. Он подумал, что, вероятно, растянул сухожилие. Сти

Мэтсон Ричард / Я - легенда (Последний)

уже планировал это, но неизменно откладывал и забывал. Теперь его осенила новая идея - быть может, ее-то и не хватало - и планы его снова ожили. Настала пора действовать. Он завел мотор, занял среднюю полосу и устремился в сторону города, намереваясь тормознуть у первого же дома. Добежав по тропке до входной двери, он подергал, но безуспешно. Дверь была крепко заперта. Нетерпеливо чертыхнувшись, он бросился к следующему дому. Здесь дверь оказалась открыта, и, преодолев темную гостиную, он, перепрыгивая ступеньки, поднялся по ковровой лестнице в спальню. Здесь он обнаружил женщину. Без тени сомнения он сбросил с нее покрывало, ухватил за запястья и потащил в холл. Тело ударилось об пол, и женщина застонала. Пока он тащил тело по лестнице, ти

Нестеренко Юрий / Время меча

остолюдинов. Дворяне даже самых захудалых родов, едва заслышав весть о прибывающем посольстве, устремлялись в столицу -- многие впервые в жизни, некоторые даже впервые за несколько поколений. Кого-то влекло обычное любопытство, кто-то строил туманные честолюбивые планы, связанные не столько даже с самим посольством, сколько с возможностью завязать выгодные знакомства среди съезжающейся в столицу знати; отцы надеялись представить ко двору подросших сыновей, а маменьки снаряжали в дорогу киснущих в провинциальной глуши девиц на выданье. Правители и министры соседних королевств, кусавшие локти по поводу тарвилонского успеха, тоже, разумеется, надеялись все же обратить ситуацию себе на пользу. В Роллендаль прибывали как официальные делега

Нестеренко Юрий / Черная топь

ое личное дело. До- кументы в порядке? Да. Какие еще претензии? - Претензии? - милиционер удивленно приподнял бровь, перелист- нул еще пару страничек и вернул документы Сергею. - У органов к вам, Сергей Владимирович, никаких претензий нет. Почему вы так нервно реагируете? - Нет, вот и хорошо, - Коржухин смотрел на сержанта, ожидая, когда тот уйдет. Но Сермяга медлил. - Вы, стало быть, у Лыткаревых остановились? - осведомился он. - Мы, собственно, уже уезжаем, - ответил Сергей. - У вас тут можно приобрести карту дорог? - Это вряд ли, - покачал головой Сермяга. - Да и дороги тут у нас... Сколько лет ремонта не было. Вам еще повезло, что вы сюда добрались. "Повезло ли?" - мелькнуло в сознании Сергея, а вслух он спро- сил: - Но вы можете объяснить, каким

Новак Кейт и Грабб Д / Путеводный камень 1-2.

чу расставаться с тобой. Ящер вытянул шею вперед и опустил голову, как будто скрывая свое смущение. Элия засмеялась. Дракон отошел в угол и стал слизывать сливки со своей миски. "Нет, я действительно хочу, чтобы он был рядом, - подумала она. Он стал таким родным и близким, будто я знакома с ним сто лет. Может быть, он был со мной во время морского путешествия. Оставлю его - совсем все забуду. Кроме того, я обязана ему жизнью. Пока что все, что я смогла сделать в награду за спасение, - это взять его на службу". Послав дочь трактирщика за плащом, чтобы скрыть явную "ящероватость" своего нового друга, Элия надела сапоги и вооружилась. Когда плащ принесли, Дракон зарычал на него, подумав, наверное, что ему предлагают одеться и покинуть свою

Обломов Сергей / Медный кувшин старика Хоттабыча

рии из своей головы и общественной жизни. Писатель был длинным и сутулым, одетым во все новорусски черное, и редко брился, давая волю бедной и нечастой щетинке. При этом в левом, слегка оттопыренном ухе у него торчали две золотые капли сережек -- одна в мочке, другая высоко в хряще, -- а большие глаза запальчиво горели по сторонам длинного носа, компенсируя общую представительскую недостаточность. Они познакомились в Интернет-салоне у метро "1905 года", где Джинн некоторое время тусовался, а писатель исследовал Мировую паутину. Писатель был Джинну просто приятель, но достаточно приятный, чтобы познакомить его с Лешим. Знакомство проходило под пиво, которое писатель для себя заменил на кофе. -- Что значит писатель? -- удивился Леший. -- На

Олдисс Брайан / Долгие сумерки Земли

похож на своих земных собратьев. Здесь он не прыгал, как попрыгунчик, а полз медленно, на ощупь, подобно гусенице. Потом они увидели перекошенный глаз. Не желая испытывать судьбу, они развернулись и побежали. Казалось, опасность осталась далеко позади, но они все еще шли быстро, не зная, правда, куда они идут. Они ели, спали и вновь пробирались сквозь бесконечные растения. И все это время светило солнце. Наконец они обнаружили, что лес перед ними кончился. Казалось, он был, и вдруг - исчез. Они вышли из леса и прямо перед собой увидели широкую расселину, на другом конце которой снова был лес. Но как преодолеть пропасть? Четыре человека стояли в зарослях папоротника у края бездны, не зная как поступить. Лицо Хариса перекосила гримаса б

Олдисс Брайан / Малайсийский гобелен

ею все основания называться художником, хотя работаю не со светом, а с движением. - Свет - это все. Он повел меня через тесный коридор, в котором по обоим сторонам стояли огромные листы жести, в другую мастерскую, где среди вони и дыма мужчины в фартуках создавали волшебные фонари. Все это было частью предприятия Гойтолы. Некоторые фонари были дешевы и непрочны, другие являлись шедеврами искусства: с рифлеными дымоходами и панелями из красного Дерева в бронзе. В конце концов мы вернулись в цех художников и стали наблюдать за работой пятнадцатилетней девушки, переносящей пейзаж с гравюры на стекло. - Пейзаж переносится на слайд,- объявил Бентсон,- возможно, красиво, но не точно. Как можно четко перенес I и изображение на стекло? Недав

Орлова Василина / Голос тонкой тишины

бледное лицо тыкались ветви деревьев. Мне снова послышалось что-то - не то песня, не то стихи. Тонкий детский голос выводил бесхитростные слова, будто доносимые ветром. Они были слишком взрослы для юного голоса. Боль не больна, потеря беспечальна, Когда все узнано случайно и нечаянно... Мне нечего желать. Благословенна Земная скорбь. Я преклоню колено. Ты одинок. Сиротство мировое Прими и ты в покорстве и покое. Кто безвопросен, тот и безответен - Блажен. Кто не любил на этом свете - Блажен. Кто не зажмурился покрепче, Не испугался встреч с бесчеловечным - Блажен. Кто и с открытыми глазами Звал братом недруга - Пред всеми небесами - Блажен и свят... Я увидела вереницы в

О'Санчес / Нечисть

одного осколка. Кот видимо не захотел лететь вместе с врагом, он уже сидел на спине у хозяйки и шоркал лапой, словно пытаясь выковырнуть предательскую стрелу. Тот, кто обманом назвался Четом, все же очухался от тяжелейшего удара и вновь был на ногах, но мешкал, видимо опять попал на спутывающее заклинание. -- Не уйдешь, сквернавочка, сейчас, сейчас... -- голос его был теперь гнусав, сер и высок. Ленка беспомощно оглянулась по сторонам... Купидон замер в прежней кукольной позе, Шиши нет... Все. Он уже выпутывается... Безразличие овладело Ленкой, покорность судьбе, даже не отчаяние... Он уже идет... И... прокричал петух... Кот мерзко орал над самым ухом, каркали вороны на дворе, кто-то барабанил в окно... Ленка очнулась, спросонок не в с

Осоргин Михаил / Свидетель истории

х городов известия, что ничего особенного не происходит, так что главным образом взволновалась только наша матушка-Москва. На праздник Рождества Христова утихло, хотя народу в храмах было помене обычного, не по неверию, а из опаски". Перечтя записанное и подумав, отец Яков закончил так: "Сей бурный и событиями несчастливый год закончился обильным пролитием человеческой крови. Не мне, скромному созерцателю событий, изыскивать оных причины. Потрясенная военными неудачами, больна и страждет духом наша возлюбленная родина. И грядущее неясно! Возьмет ли верх благоразумие или продлятся неурядицы и смятение? Одно скажу - пожелаем народу русскому успокоения и возврата к мирному труду, основе благосостояния! И да извлекут из проистекши