Книги в электронном виде

Аксаков Сергей Тимофеевич / Аленький цветочек

Мэтер Энн / В мерцании свечей

поговорю с братцем Саймоном. Хотя бы для того, чтобы сохранить хорошее мнение о себе у твоей матери. - Спасибо, - пробормотала Карен и с этой минуты, не говоря ни слова, принялась за еду. Она сознавала, что его оценивающий взгляд то и дело останавливается на ней. К ее смущению и раздражению, лицо ее вспыхнуло и отказывалось вернуться к нормальному цвету. Когда они поели, им подали кофе. Пол предложил Карен сигарету и, после того как они закурили, сказал: - Значит, ты все еще у Льюиса Мартина? - Это звучало как утверждение. - Да. У нас с Льюисом хорошие отношения, - холодно ответила она. - Не сомневаюсь, что хорошие, - вежливо согласился он. - Почему ты не вышла за него замуж? - Потому что не вышла, - отрезала Карен. - В любом случае

Стокер Брэм / Талисман мумии

ио пришел в эту комнату впервые, - ведь я взяла его котенком, чтобы показать отцу, - он проделал тот же путь. Он вспрыгнул на стол и попытался поцарапать или укусить мумию. Это так рассердило отца, что он наложил запрет на беднягу Сильвио. Лишь условное разрешение, полученное через меня, удержало его в доме. Пока девушки не было в комнате, доктор Винчестер снял повязку с кисти ее отца. Теперь рука была вполне чистой и отдельные порезы выступали на ней ярко-красными линиями. Доктор сложил бумагу поперек линии проколов, сделанных кошачьими когтями, и наложил ее на рану. Сделав это, он торжествующе поднял глаза и поманил нас к себе. Прорези в бумаге соответствовали ранам на кисти! Объяснение было излишним, и он лишь добавил: - Мастеру Сильвио

Зайдлер Людвик / Атлантида

лантидой подразумевают районы на африканском континенте, Пиренейском полуострове или же на одном из существующих ныне островов. Такие или подобные соображения возникают по мере чтения Платона и приводят порою к фантастическим выводам. Находились люди, которые "обнаружили" Атлантиду буквально на всех известных в настоящее время континентах, не исключая Арктики и Антарктики. Это не соответствует рассказу Платона. Явное упоминание о "прочих островах", о "противолежащем материке, которым ограничивался тот истинный понт" (см. места, выделенные в тексте), свидетельствует со всей очевидностью, что речь идет об острове на океане. Когда мы читаем этот отрывок, перед нашими глазами отчетливо встает берег Америки, не известный еще во времена Солона, Платона, Аристотеля и более п

Устинов Сергей / Дрянь

вение, а потом решительно шагнул в проход к ближайшей камере, делая вид, что тоже опускает монету, крутит колесики шифра. Изо всех сил он старался держаться непринужденно, не повернуть головы, но краем глаза видел: Шпак медлит захлопывать дверцу, стоит, глядя в его сторону. Потом он, все так же не отрывая взгляда от Мукасея, протянул руку и вытащил из камеры вторую сумку. Заметив это движение, Мукасей понял, что притворяться больше, кажется, нет нужды, повернулся и встретился с глазами Шпака, настороженно глядевшими на него. Шпак всматривался не больше секунды. Лицо его перекривилось: узнал, вспомнил! Подхватив обе сумки, он круто повернулся и бросился прочь. Сначала они бежали по длинному переходу, натыкаясь на прохожих, лавируя между углами чемоданов и ящиков. Ш

Урбаньчик Анджей / Невероятные путешествия

изни на уровне океанских вод. Теперь, после трудностей первой недели, казалось, что все заботы безвозвратно канули в прошлое. Неделя, как не видно и следа суши или хотя бы силуэта судна, не замечено даже самого маленького предмета, имеющего отношение к цивилизованному миру, проблемы которого стали для них далекими и чужими. Жизнь среди волн, в полной гармонии с природой, давала незабываемые ощущения покоя и свободы. Несомый течением и подталкиваемый пассатом, "Кон-Тики" плыл к далекой Полинезии путем древних мореходов. Бородатый рулевой Бенгт без усилий держал рулевое весло. Свободные от вахты члены экипажа сидели на палубе с книгами в руках. Тор-стейн и Кнут, как обычно, возились с радиостанцией или в те дни, когда особенно везло, разговаривали с далеко

Смирнов Алексей Константинович / Лето никогда

примут участие в будущем. Через считанные дни Малый Букер разберется со временем. Было приятно и жутко думать, что отцовский диск, хранящийся в мемориальном фонде, уже заказан и едет к нему, спешит в "Бригантину", чтобы поспеть к родительскому Дню. Первое, что сделает Букер - попытается опровергнуть отцовское рассуждение о времени. Не потому, что не согласен, вовсе нет, но из принципа. Он выдумает что-нибудь замысловатое, он так повернет слова, что Ботинок и вправду опрокинется на лопатки, и будет уважать, и... - Букер! Букер пришел в себя и увидел, что на него с жалостливым презрением смотрит Леша. - Какое там мужество, - вожатый безнадежно вздохнул. - Тебя же голыми руками взять можно. Проснулся, очухался? Расскажи про подвиг Вали Репшиной. Л

Мур Кристофер / Ящер страсти из бухты грусти

елени, способной поддерживать его весь день. Исследователи утверждают, что марихуана вызывает лишь психологическое привыкание. Все их отчеты Тео читал. Там мимоходом упоминались только ночное потоотделение и ментальные паучки отвыкания - так, словно они не противнее укола от столбняка. Но Тео пытался бросить. За одну ночь он выжал три простыни и, стараясь отвлечься, мерял шагами хижину, пока не понял, что его голова сейчас взорвется. После чего сдался, втянул в себя пряный дым "Трусишки Пита" - и только тогда обрел сон и покой. Исследователи, очевидно, этого не понимали - зато понимал шериф Бёртон. Слабость Тео он понимал очень хорошо и держал ее над головой констебля, как пресловутый дамоклов меч. То, что у Бёртона была собственная ахиллесова пята, от раз

Мур Кристофер / Практическое демоноводство

л и блевал в унитаз, пока не отрубился. Сквозняк называл это "поговорить с Рыгиной по Большому Белому Телефону". Только звонок на этот раз был междугородный. Минут через пять придя в себя, Роберт отыскал телефон. Попасть по нужным кнопкам казалось нечеловеческой задачей. Почему они расползаются из-под пальцев? Наконец, соединилось, трубку сняли после первого гудка. - Дженни, милая, прости меня. Можно, я... - Спасибо, что дозвонились до "Пиццы на Колесиках". Мы открываемся в одиннадцать утра, доставка начинается в четыре часа дня. Зачем готовить самим, когда можно... Роберт повесил трубку. Он набрал тот, что написан на липучке Сквозняка с экстренными номерами. После новой погони за кнопками удалось придавить их одну за другой. Это как по т

Прист Кристофер / Престиж

. Собственно, оттуда мне и стало об этом известно, а уж потом я попыталась выяснить, что же между ними произошло. - А еще что-нибудь интересное после него осталось? Она потянулась за альбомами с вырезками, а я плеснул себе новую порцию американского виски - я такого еще не пробовал, но этот сорт начинал мне нравиться. А еще мне нравилось, что Кейт сидит у моих ног, посматривает на меня снизу вверх и время от времени наклоняется ко мне, а я при этом получаю возможность заглянуть - не исключено, что с ее полного ведома, - в вырез ее платья. В этом была какая-то странность: не вполне отдавая себе отчет в происходящем, я беседовал о всяких фокусниках и встречах в далеком детстве, вместо того чтобы писать репортаж, как того требовал служебный долг, или ехать в гости к

Акунин Борис / Кладбищенские истории

опасть! Крепостница удивилась: - Да на что тебе золото, Николушка? - Но, услышав, как Чухчев мычит от расстройства, быстро прибавила. - Мне не жалко, бери. А что оно глубоко под землей и сверху, поди, палат-жилья понастроили, так это пустое. Ты ж заговор знаешь. Скажи волшебные слова, и вмиг там окажешься. - К-какой за...заговор?! - аж заикнулся Чухчев. - "Губы-раз, зубы-два, помогай разрыв-трава, расступись сыра-земля, дам семитник от рубля". Хороший заговор. Он и под землю пустит, и за каменную стену. - А...а что ж ты-то тогда двести лет взаперти просидела? - проявил аналитические способности Николай. - Чем в темноте сидеть, гуляла бы себе. - Ах, Николушка, так ведь сначала надо губы-зубы потереть, а у меня их нету, видимость одна. И рядом

Лихэйн Деннис / [Патрик кензи] Глоток перед битвой

церкви, в сине-белом "трехпалубнике", по счастливой случайности избежавшем Божьей кары в виде алюминиевой обшивки, настигшей всех его соседей. Мой хозяин - старый венгр-крестьянин, и, чтобы научиться выговаривать его фамилию, мне потребовался год. День-деньской он мельтешит во дворе и за те пять лет, что я живу у него, сказал мне слов двести пятьдесят. Причем одних и тех же, а особенно часто повторяются два слова: "Когда заплатишь?" Старый сквалыга. Я прошествовал к себе на третий этаж, сбросил с кофейного столика кипу поджидавших меня счетов. Поклонницы не караулили меня ни у двери, ни за дверью, зато на автоответчике было семь сообщений. Три оставила Джина-Джакузи, и фоном служили сопение и топот, доносившиеся из студии аэробики, где она работает. Понятно - по