Книги в электронном виде

Калугин Алексей / [Лабиринт 1_2.]

розы. Как далеко протягиваются коридоры Лабиринта? Может быть, он сейчас здесь, под ногами, подобно гигантскому червю, стянул кольца своих ходов вокруг станции и, наблюдая, ждет? Палмер зябко передернул плечами и вдруг, словно испугавшись чего-то, быстро, гораздо сильнее, чем требовалось, хлопнул ладонью по клавише дверного привода. Дождавшись, когда створки ворот встали на место, Палмер до отказа закрутил штурвал ручной блокировки двери. Выйдя из тамбура, он включил щиток шлюзовой системы, и вторая дверь, лязгнув, закрыла тамбур. Заблокировав и ее ручным штурвалом, Палмер переключил управление шлюзом на главный пульт. Пройдя между вездеходами, он перепрыгнул через турникет и вошел в проход между боксами. Номера на зеленых дверях боксов были выведены желтой флуоресцирующ

Калугин Алексей / Темные отражения

ранены и пытались отползти к своим. Остальные тела лежали неподвижно. Матфеев посмотрел на Павла. Павел взирал на происходящее широко раскрытыми, полубезумными глазами, которым сам же отказывался верить. Чтобы такое происходило в центре Москвы?.. - Ну как, парень? - подмигнул ему Матфеев. Павел покрутил головой, словно стараясь протолкнуть застрявшую в горле кость, и издал какой-то нечленораздельный булькающий звук. - Понятно, - ухмыльнулся Матфеев. - Шайха, выведи его отсюда. Думается мне, следующую атаку центурионы подготовят более основательно. Шайха дернул Павла за рукав и кивком головы велел следовать за собой. Дважды приглашать парня не пришлось. Он что было духу припустился следом за своим провожатым. - Павел, береги книгу! - крикнул им вслед Матфеев. - Я очень ск

Калугин Алексей / Снежная слепота

й, он наткнулся на совсем уж необычную прорезь в форме креста. - В году семьдесят пять дней, - объяснил старый Бисаун, проведя пальцем от одной крестообразной отметки до другой. - Для удобства год разбит на пятнадцать пятидневок, - палец старика указал на несколько больших отверстий. - В сутках сто двадцать часов: семьдесят два часа - светлое время суток, остальное - ночь. Новичок посмотрел на часы, висевшие на стене за спиной старика. Круглый циферблат был разбит на двенадцать часовых делений. - Откуда вам все это известно? - спросил он. - Это известно каждому, - уверенно ответил старик. Подтверждая его слова, Марсал коротко кивнул; - А когда происходит смена времен года? - Что ты имеешь в виду? - не понял Бисаун. - Периодическое и

Калугин Алексей / Два шага до горизонта

на столе уже стояли запотевшие кувшины с холодным вином, тарелки с изюмом и сыром. Отдельно была подана закопченная на вертеле холодная труква, коричневая поджаристая корочка которой блестела от слоя прозрачного жира. Охранники заняли стол возле самого входа, так что им не было слышно, о чем разговаривал их хозяин с человеком, которого встретил у ворот. Килос разлил вино в кружки и, сделав из своей пару глотков, отломил у птицы ногу. Граис, заедая терпкое йерское вино, кинул в рот несколько изюмин. - Поистине велик Поднебесный, подаривший мне сразу же по прибытии в Халлат встречу с сыном друга, - сказал Граис. - Во веки веков, - почтительно произнес Килос фразу, полагающуюся при упоминании святого для йеритов имени. - В свое время Сирх был моим другом и учеником, - сказ

Грейвс Роберт / Император Клавдий 1_2.

имер прилежания. Она вела очень тоскливую жизнь. Каждый день она чесала и пряла шерсть, ткала пряжу и занималась рукоделием; даже в зимние месяцы ее поднимали с жесткой постели до рассвета, чтобы она успела выполнить все свои задания. А поскольку мачеха считала, что девушки должны получать широкое общее образование, Юлии было велено, помимо всего прочего, выучить наизусть гомеровские "Илиаду" и "Одиссею". Юлия должна была также для удобства Ливии вести дневник, где записывалось, какую она сделала работу, какие прочитала книги, какие вела разговоры и так далее, что было для девушки большим бременем. Ей не разрешалось заводить знакомство с мужчинами, хотя те не раз поднимали чаши в честь ее красоты. Один юноша из старинног

Акимов Игорь / Баллада об ушедших на задание

ротивником, он ждал борьбы!.. Ведь Масюре предстояло отстаивать жизнь, свою жизнь!.. А он так бездарно сломался. Сразу. В первую же минуту. Разочарование было так велико, что Алексей Иннокентьевич даже и не пытался себя утешить. - Итак, накануне вечером вы выехали из Берлина, обычным поездом, через Виттенберге и Людвигслуст, - продолжал он почти автоматически. - Но есть опасение, что на вокзале будет тайная полиция, с которой вам лишний раз не стоит тягаться. И вы сходите с поезда чуть раньше, в Бергедорфе. Утро. Скажем, без десяти восемь. И на явках вы не имеете права появляться до встречи на кладбище. Ясно? - Так точно. - А теперь в путь. Посмотрим, где вы будете болтаться эти девять часов двадцать пять минут. - Не очень складный вы по

Багряк Павел / Фирма приключений

ам небольшой сюжет - и дело в шляпе! - Прелестно, - сказал Гард с выражением. - Шантаж плюс использование служебного положения в личных целях, статья... - В дружеских, проклятый законник и чистоплюй, в дружеских! - взревел Кахиня. - Господи, куда катится мир! Можно подумать, что люди вплетают в свои биографии интимные сюжетики для музеев святого зачатия непорочных криминалистов! - Какие музеи? - вдруг сказал Шмерль. - Какие календари? При чем тут зачатие?! Профессор, объясни мне, что там за календари с сюжетами у комиссара? - Шмерлюшко, дорогой мой. - Кахиня встал и обнял его за плечи. - От Аделаиды, которая "вонючка", зависит, сможет ли наш незабвенный Фред Честер занять место в редакции, которое даст ему возможность обеспечить о

Багряк Павел / Пять президентов

л возможность наблюдать себя, ну, что ли, целиком, хоть со стороны затылка, понимая при этом, что отражение может действовать совершенно независимо от своего хозяина. Миллер затаил дыхание и прильнул к замочной скважине. Между тем Миллер-второй, подойдя к Ирен, поцеловал ее в лоб, как это делал всегда Миллер-первый. Потом подумал и вдруг поцеловал в губы, что Миллер-первый делал чрезвычайно редко, когда испытывал прилив особого волнения от встречи с Ирен. Затем он специфическим миллеровским движением шеи поправил воротничок рубашки, и Миллер-первый подумал про себя, что жест этот выглядит со стороны удивительно неприятно и какое счастье, что Ирен на этот раз, как, вероятно, и всегда, не обратила на него внимания. Звук поцелуя помог Миллеру-первому о

Керни Пол / Иное царство

ее воды, дурень! Подними повыше, а то он ее опрокинет. Вот так! Банка была полна коричневой мути, а в ней они различали угря, когда он прижимался к стеклу, пытаясь выбраться наружу. Дракон, подумал Майкл. Мы поймали дракона и посадили его в волшебную клетку. Несколько секунд они молча его рассматривали, потом Роза раздраженно вздохнула. - Так нельзя. Он слишком велик для банки. Брось его назад, Майкл. Майкл наклонил банку и опустил ее в реку. Угорь перелился через край. Извернулся и исчез под камнем на дне. Вернулся к себе в логово. Может, там лежит золото, и он свернулся на нем. - Ну и жарища! - сказала Роза, откидываясь и опуская сачок в воду. Она смотрела на толкущихся над рекой поденок с прозрачными крылышками фей и вздрогнула, ко

Керни Пол / Путь к Вавилону

тностей. - Бросив последний отчаянный взгляд на отключившегося Дуди, она вывезла Ривена из кладовки. - Сестричка... - жалобно запричитал Ривен. - Сестричка... - Ну что еще? - шикнула на него она, с опаской оглядываясь через плечо. - Мне бы пописать, сестричка... - О Боже! Вы что, издеваетесь? Ривен молча мотнул головой. Она прикатила его в уборную, которой пользовались ходячие пациенты Центра. - Придется мне вас поддержать. Ну, давайте. - Она легко приподняла Ривена - он похудел ужасно - и едва ли не на себе подтащила его к писсуару. И держала его, пока он облегчался. - Это за столько месяцев в первый раз. Чтобы я стоял прямо, - сказал он. А потом вдруг как-то болезненно ощутил, что она женщина. Прикосновение ее, запах ее волос. Он сж

Смирнов Илья / Туристские байки

Толстая Татьяна / Рассказы

этот, снаружи - дурной, неправильный. И очень трудно запомнить, что хо- рошо, а что плохо. Они тут условились, договорились, написали Правила, ужасно сложные. Выучили, у них память хорошая. А ему трудно жить по чу- жим Правилам. Мамочка налила кофе. У кофе есть Запах. Попьешь - и он переходит на тебя. Почему нельзя вытянуть губы трубочкой, глаза скосить в рот и ню- хать самого себя? Пусть Мамочка отвернется! - Алексей, веди себя прилично! После завтрака расчистили стол, поставили клей, картон, положили нож- ницы, обвязали Алексея Петровича салфеткой: он будет клеить коробочки. Сто штук сделает - отнесут в аптеку. Денежку получат. Алексей Петрович очень любит эти коробочки, жалко с ним расставаться. Он хочет незаметно спрятать, оставить себе хоть немножко