Книги в электронном виде

Гуляковский Евгений / Атланты держат небо

рассчитывая точку посадки зонда, Ронг выбрал лощину, вклинившуюся в зону разрушений таким образом, что корабельные телескопы могли наблюдать за местом посадки. На обзорных экранах появилось изображение ровной, покрытой слоем пыли поверхности. -- Это самый край зоны. Возможно, здесь толщина пылевого покрова не так велика и зонд не провалится, тогда мы что-нибудь увидим... Вот она, смотрите! На экране мелькнуло узкое длинное тело ракеты. Тормозные двигатели частично замедлили ее падение, но она потеряла ориентировку и падала, беспорядочно кувыркаясь. Видимо, Кленов ошибся в корректировке, потому что ракета явно не дотянула до песчаной лощины. Она ударилась о камни на самом краю пылевой зоны. Корпус раскололся на несколько частей, из него выкати

Гуляковский Евгений / Запретная зона

и не мог преодолеть пустякового подъема. Наконец, рванувшись в последний раз, машина встала. Глеб видел, как отодвинулся защитный колпак и тут же, отвалившись, покатился вниз. Из машины выскочили люди и побежали вверх по склону. Но они бежали медленно. Значительно медленнее неведомой силы, которая преследовала их по пятам. Нужно было что-то делать. Глеб почувствовал, как по лбу стекают крупные капли пота. Он попросту растерялся. Прошло не больше минуты с момента объявления общей тревоги, но ему казалось, что минула целая вечность, а он все еще был один в рубке и сам должен был принимать решение. Времени на раздумья не оставалось. Бежавший последним человек споткнулся и упал. Еще секунда, и будет поздно... Накрыть их защитным полем корабля с такого расстояния он не мог. Ни одна

Гуляковский Евгений / Затерянные среди звезд

нимание. Приходите позже. - Я хотел бы узнать, что случилось с капитаном? Матрос пожал плечами. - Вам же сказали - он болен, а я всего лишь выполняю приказ. В конце концов они вновь оказались в коридоре. Раскрывать свои особые полномочия, которыми обладал каждый разведчик его ранга, Неверов в присутствии Ковентри не собирался, но тут Ковентри произнес фразу, от которой у Степана перехватило дыхание: - Послушайте, Неверов, по-моему, настало время воспользоваться вашей белой картой. Если бы он просто назвал его фамилию, это бы не поразило Неверова так сильно. Но этот человек знал не только фамилию. Белая карта - особая привилегия эль-подразделения службы безопасности. Само существование этой карты держалось в глубокой т

Гуляковский Евгений / Игры шестого круга

колонистов? - Не знаю. Может быть, никакого... Ему начинала надоедать вся эта история, вся эта комедия с открытой дверью, таинственные недомолвки, ночная драка и тому подобное. Сейчас он думал лишь о том, что, как только сдаст заявление, со всей этой историей будет покончено раз и навсегда. Допущенным к экзаменам абитуриентам предоставляется общежитие. Вот только он не знал тогда, что подобные истории никогда не заканчиваются, оставляют след или шрам, тянущийся через всю жизнь. Глава 4 Зал приемной комиссии колониального управления выглядел величественно. Во всяком случае Олегу, не привыкшему к столичным масштабам, он показался огромным. Абитуриенты, разбитые на группы по шесть человек, ожидали начала собеседования,

Гуляковский Евгений / Планета для контакта

то нас здесь только двое, а разум и вообще жизнь, даже самая примитивная, способны к объединению в случае опасности. - Вот-вот! Ты говорил, что на этой планете отсутствует биосфера, ты делал анализы и не нашел даже вирусов! Доктор усмехнулся: - Так уж мы устроены. Всегда приятней обвинить в ошибке другого, особенно если чувствуешь, что виноват сам. А биосфера... Что же, согласен. Слишком поспешный вывод. Хотя все это странно, Миша. Очень странно... Может быть, наши найдут что-нибудь новое? - Они даже не взяли оружие! - Оружие здесь не поможет. - Ну, это мы еще посмотрим! Лучше с самого начала показать не слабость, а силу. Доктор надолго замолчал. Ветер постепенно усиливался, стало трудно держаться на ногах, и было отчетливо слышно, как скрипит оболочка скафандр

Гуляковский Евгений / Стратегия захвата

о было вспоминать, хотя он пользовался им всего лишь раз, когда настраивал индикатор перед встречей в баре... Одна только мысль о ней заставила учащенно биться сердце. И он вздрогнул, не в силах справиться с потрясением, когда машина, следуя стандартной процедуре, высветила в центре его кабинета цветную объемную голограмму Пайзе. На голограмме она была изображена в полный рост в синей форме Управления с тремя молниями на петлицах. Глаза смотрели чуть презрительно в сторону, словно она понимала, что он делает что-то недозволенное. У Логинова было одно правило, которое он старался не нарушать. До встречи с новым сотрудником он не пользовался сведениями, хранящимися в личной карточке. Казенный язык этих разграфленных вопросников мешал ему составить первое, самое важное впечатлени

Гуляковский Евгений / Шорох прибоя

огда раньше не испытанное наслаждение пронзило каждую клеточку ее тела и буквально парализовало ее. Постепенно и очень медленно к ней возвращалось ощущение собственного тела. При этом она обнаружила новую, неизвестную ей раньше возможность мысленно путешествовать внутри себя. Сознание перемещалось от мышцы к мышце. Она ощутила упругость своих легких, горячий узел солнечного сплетения. Чувствовала толчки теплой крови, разносящей по телу заряд животворной энергии, и легкое покалывание под правой коленкой, где у нее был широкий уродливый шрам, оставшийся от гвоздя, на который она упала в детстве. Вот и еще одно собственное воспоминание. Память начинает просыпаться. Веста опустила руку, привычным жестом погладила коленку. И, вздрогнув, замерла в неест

Гуревич Георгий / В зените

- он сокрушенно покачал головой. - Когда Моррисон и Коккони ловили сигналы с Тау Кита, об этом писали газеты во всем мире. А что может быть наивнее: из миллиардов звезд выбрать одну и надеяться, что именно оттуда идут радиопередачи? Уж лучше бы направили радиотелескоп на шаровое. Сотни тысяч звезд в одном направлении, в тысячи раз больше шансов, чем у Моррисона и Коккони. Я насторожился. Кажется, этот Граве - человек с сюрпризом. - Вы ловили сигналы? Но он тотчас же ушел в кусты: - Нет, я только хотел спросить вашего совета, как человека, размышляющего о вселенских проблемах. Я предполагал написать небольшую повесть о сигналах из шарового. Вот мой герой ловит сигналы из космоса. Что ему передают, как бы вы посоветовали? "Ах, совет всего лишь? Н

Гуревич Георгий / Делается открытие

одок прошла линия фронта. От дома даже стен не осталось. Другие теряли больше. Другие и жизнь потеряли. 28 лет было Жерому, когда он вторично начал с самого начала. Три тысячи карточек в 1919 году. Шесть тысяч - к концу 1920-го. Десять - к концу 1921-го... Радостна жизнь коллекционера. Собрание его растет, дело подвигается. Каждый день он становится богаче, никогда не беднеет. В общем Жером был счастлив. Тысячи и тысячи ученых в резных странах трудились на него, добывая стоящие факты. Тысячи и тысячи ученых торопились изложить эти факты и сдать их в печать. Тысячи и тысячи типографщиков и почтовиков работали, чтобы доставить факты в библиотеку. Жером был последней инстанцией. Он читая, оценивал и достойное заносил на

Гуревич Георгий / Ия, или вторник для романтики

большой, два маленьких у самого пола, боковые - справа и слева, один на потолке и еще задний. Ни единого окна, одни только экраны: внизу видно дно, сбоку и наверху - вода. И так как изображение проплывало с переднего экрана через боковые на задний, создавалась полная иллюзия передвижения. Даже укачивало немножко, поскольку, пробираясь между подводных скал, машина то зарывалась носом, то переваливалась с боку на бок. Одна из зрительниц, особенно склонная к морской болезни, выбежала бледная, прижимая платок ко рту. Отчасти даже хорошо было, что старт запоздал. Утренний туман успел рассеяться, и экраны светились радостным золотистым светом. В золотисто-зеленой воде расплывчатыми тенями проплывали скалы. Над ними шевелились водоросли, словно

Гуревич Георгий / Подземная непогода

с геологическим молотком по следам Арсеньева, поохотиться на тигра в таежных зарослях, поглядеть, как валит по Амуру кета, выплескивая воду на берега? А там, наверху, - Охотское побережье, Камчатка, залитая яркой зеленью (так обозначают базальт и близкие к нему породы). И на Камчатку хочется поехать, а еще лучше - на Крайний Север; где до сих пор виднеются бледно-серые овалы с вопросительными знаками, места, куда геологи еще не заглядывали. Вот отправиться бы туда... И чтобы маршрут пересек белое пятно и, стирая вопросительные знаки, потянулась бы по следам Виктора цветная ленточка условных обозначений. Но тут из кабинета выскочил радостный Чуйкин, взъерошенный еще больше, чем обычно. - Оставили по болезни! - объявил он громогласно. - Следующ

Гуревич Георгий / Темпоград

дят, воюют, воруют друг у друга стада. Говорят на разных наречиях. Чтобы объясниться, переходят на язык каких-то травоедов. Видимо, имеются в виду земледельцы, возможно, они на более высокой ступени развития. И если их язык - здешняя латынь, только они могут оповестить всю планету. Я лечу к этим травоедам, учитель, куда-то на запад, за горы. Из-за хребта сигналы не доходят. Так что не тревожьтесь, видеть меня вы не будете. Минут через десять экраны погасли. Тогда-то и начался в полной мере мучительный труд бездействия: беспомощное ожидание. Перелетая хребет, Свен повторил: "Вернусь к ночи, самое позднее - к завтрашней ночи. Но если не вернусь, не рискуйте, учитель, не пытайтесь меня выручать. Как-нибудь выкручусь. А не выкручусь - моя вина, моя беда. В