Книги в электронном виде

Кэдиган Пэт / Чай из пустой чашки

то игровой шлем парня. - Молодец, Селестина. - Она сунула шлем под мышку. - А если бы я его уронила, нам бы год потом разные формы пришлось заполнять. - Что бы ты что-нибудь уронила? Не в этой жизни, - усмехнулась Селестина. Бакенбарды зрительно утолщали ее лицо минимум раза в два, Константин всегда интересовалась, можно ли призвать косметолога к суду за должностное преступление. - Спасибо за доверие, но в следующий раз лучше пришли посылкой. - Константин пошла в приемную, за ней зашуршало кимоно Плешетт. В приемной стояли два офицера в форме, возле окна на сломанный диван из искусственной кожи с трудом втиснулись трое других служащих гостиницы. Полицейский сказал Константин, что остальные ушли с Тальяферро на стоянку в конце квартала. Она сконц

Петецкий Богдан / Только тишина

сказочек, - процедил я. - Когда я был еще малышом, нас навещал один фотоник, далекий родственник отца. И каждый раз приносил мне что-нибудь в подарок. Становился на пороге, держа руки за спиной, и предлагал угадать, что у него там. Порой, на это уходило минут до двадцати. Дошло до того, что при одном его виде я убегал через окно. Этот кабинет расположен на седьмом этаже... - Погоди, - в голосе профессора прозвучало нетерпение. - Я уже подхожу к концу. Так вот, проект, о котором я говорил, был предоставлен для всеобщего ознакомления. Знаешь, как это бывает, когда что-либо неожиданно становится темой дня. Я полагаю, что тот биоматематик был поражен не меньше остальных специалистов, объединенных в комиссии. Когда понял, чем это пахнет, он уже был на языке у всех. Первым

Саган Ник / Лабиринты рая

Я слишком ослаб, у меня кружилась голова, и поэтому я просто лежал, истекал кровью, замерзал, промок, чувствовал себя ничтожно маленьким. Я смотрел на небо, в котором было три луны. В нескольких метрах над собой я видел спрайты, фантастические, сказочные, теперь они мигали иначе: фиолетовый-оранжевый-розовый- черный, снова и снова. Я потянулся за черно-оранжевым, но он был слишком высоко. - Вернись ко мне, - прошептал я. Пул? Малый пул там? Воображение. А если с другой стороны? Я стиснул зубы, я весь был натянут, словно струна. - Вернись. Мои глаза закрылись. Я хотел вернуть этот шар. Он был мне нужен. А маньячка, одетая в фиолетовое, заходилась криком: - Побеждаю! Я побеждаю! Я услышал приглушенные болотом шаги, она шла к

Тургенев И.С. / Первая любовь

ным и искренним восторгом. Она и сочувствовала ему и чуть-чуть трунила над ним; она плохо ему верила и, наслушавшись его излияний, заставляла его читать Пушкина, чтобы, как она говорила, очистить воздух. Лушин, насмешливый, цинический на словах доктор, знал ее лучше всех - и любил ее больше всех, хотя бранил ее за глаза и в глаза. Она его уважала, но не спускала ему - и подчас с особенным, злорадным удовольствием давала ему чувствовать, что и он у ней в руках. "Я кокетка, я без сердца, я актерская натура, - сказала она ему однажды в моем присутствии, - а, хорошо! Так подайте ж вашу руку, я воткну в нее булавку, вам будет стыдно этого молодого человека, вам будет больно, а все-таки вы, господин правдивый человек, извольте

Тургенев И.С. / Морское плавание

Гаршин Всеволод Михайлович / Медведи (doc)

Иванов Анатолий / Печаль полей (повести doc)

САДКОВИЧ М. ЛЬВОВ Е. / ГЕОРГИЙ СКОРИНА

Альварес А. / Дикая роза

По соседству торговал старый Иларио. Роза подошла к клетке с огромным ярким попугаем. - Здравствуй, птичка, - сказала она. - Дон Иларио, этого попугая никому не продавайте. Вот разбогатею и сама куплю. Иларио что-то прикинул в уме. - Когда ты разбогатеешь? Когда у этого попугая правнуки появятся? - Шутник вы, дон Иларио. Иларио понизил голос. - Не была бы ты такой дикаркой - давно бы попугайчика себе завела. Нравится? - Конечно. Мы с ним кореша. Правда, сынок? - Ну, раз кореша - можешь забирать. - Правда? - Конечно. - Ну так я его забираю? . - Забирай, только заплати. - А! За деньги! - Она разочарована. Иларио поманил Розу пальцем. Она наклонилась к нему. - Зачем за деньги? - говорит Иларио тихоньк

Арчер Вадим / Кольца детей ауле

спеть для вас, прекрасная госпожа Кэриэль, но мои песни никак не могут сравниться с эльфийскими. Боюсь, что они только осквернят ваш слух, прекрасная госпожа. - Песня, исполненная от чистого сердца, никогда не осквернит слух, - сказала ему эльфийка. - Спой мне, пожалуйста, свои песни - я буду рада послушать их. Кэриэль подошла к недавно певшему эльфу и взяла у него лютню. - Вот, - подала она лютню Рамарону. - Пой, пожалуйста. Тот растерянно принял инструмент из ее рук. Однако, вся растерянность Рамарона улетучилась, едва он прикоснулся к струнам. Уже первые его аккорды прозвучали мощно и уверенно, даже властно. В маленькую чайную, где по вечерам звучали нежные напевы эльфов, ворвалась другая музыка - музыка атани. Никто из эльфийских музыкантов и не помыслил бы, ч

Арчер Вадим / Острова междумирья

лал то же самое. Затем каждый из них переключил часть внимания на защитное поле другого. Теперь они оба могли контролировать защитное поле удвоенной мощности. - А ты неплохо работаешь в паре, - заметил Хирро, когда общая защита была установлена. - Это получается далеко не у каждого. - У меня был друг в академии, - пояснил Зербинас. Небо из оранжевого стало пламенно-багровым, окружающий воздух накалился. Зербинас инстинктивно вызвал заклинание охлаждения, чем заслужил одобрительный взгляд Хирро. Затем пиртский маг присоединился к нему, и снова стало можно дышать, не обжигая горло. В небе сгустились огненные тучи и породили дождь из молний, который сначала накрапывал, но понемногу превратился в настоящий ливень. Защитный экран затрещал под обрушивающимися на него уда

Фохт Николай / Похмельная книга

ому учить уму-разуму старшего, ловить для него такси и отправлять в Шереметьево-2. Пусто за столом, закуска съедена, водка выпита, елка осыпалась от дыхания ледяного гостя. Линия отрыва отодвинулась на очередные несколько метров, упряталась в тумане. И значит, оперативная задача ясна: при помощи биноклей, секстантов, астролябий, фонариков разыскать и прочертить ее по новой, выданной в районном отделении милиции контурной карте персональных загулов и личных безобразий. И только после этого приступать можно к плановым, неизбежным операциям по захвату власти над собой, по торжеству справедливости в любом отдельно взятом случае. Работа предстоит сложная, но и цель сияет и переливается, как "Изабелла", в хрустальном бокале уцелевшего в грузино- абхазском конфликте тамады. Сдю