Книги в электронном виде

Говоров Александр / Последние каролинги

ий слуга внес еще свечку. - Собачку-то нашу за что, ваша милость? - обратился он к предводителю. - Нехорошо в гостях собак убивать. - Тьерри! - позвал тот. - Заткни ему говорильник. Выдвинулся тип, угрюмый и носатый, вытолкнул слугу вперед, а сам отступил на шаг. Меч его свистнул в воздухе, голова однорукого покатилась. - Ловко! - вскричали близнецы. - Ай да Тьерри Красавчик! Гермольд хотел закричать, прогнать, проклясть пришельцев, но непослушный язык прилип к гортани. - Бастард, - спросил угрюмый Тьерри у предводителя, - куда прикажешь нести собаку? Оруженосцы внесли борзую, забинтованную до самого хвоста, и бережно положили на обеденный стол. Бастард снял шлем и склонился, глядя в страдальческие глаза собаки. - Ваша милость, - обратился к нему аббат, - вы обещали по

Маркес Габриэль, Гарсиа. / Невероятная и печальная история о простодушной эрендире и ее

дцевину врос чистой воды бриллиант. — Такие апельсины мы и везли к границе, — сказал Улисс. — Но это настоящие апельсины, — воскликнула Эрендира. — Конечно, — улыбнулся Улисс. — Их выращивает папа. Эрендира не могла поверить. Она открыла лицо, взяла бриллиант и, пораженная, стала его рассматривать. — С тремя такими штуками мы сможем объехать весь свет, — сказал Улисс. Эрендира уныло протянула ему бриллиант. Улисс настаивал. — К тому же у меня есть грузовик. И потом... гляди! — Он вытащил из-за пазухи старинный пистолет. — Я смогу уехать только через десять лет, — ответила Эрендира. — Уедешь раньше, — сказал Улисс. — Сегодня ночью, когда уснет белый кит, я буду там, снаружи, и закричу как сова. Подражая сове, он крикнул, да так натурально, что глаза Эрендиры первый раз у

Маркес Габриэль, Гарсиа. / Ссср: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы

болизированная и приукрашенная фальсификация итальянского неоклассицизма. Жолтовский, который 30 лет жил во Флоренции, несколько раз пытался разогреть свои идеи, но в конце концов вынужден был это признать. И тогда произошло нечто неожиданное: молодые советские архитекторы показали свои проекты, отвергнутые руководителями сталинский архитектуры, - они были великолепны. После смерти Сталина в советской архитектуре веет духом обновления. Возможно, самой большой ошибкой Сталина было его желание во все соваться самому, вплоть до самых потаенных уголков личной жизни. Полагаю, с этим связана атмосфера мелочного деревенского ханжества, которая пронизывает все в Советском Союзе. Свободная любовь, рожденная из революционных крайностей, - легенда прошлого. Если взглянут

Маркес Габриэль, Гарсиа. / Генерал в своём лабиринте

ора генерала с адъютантами, - неверный свет зари бросал на него зеленоватый отблеск, он был в пончо, кое-как накинутом на плечи, и в широкополой шляпе, почти совсем закрывавшей лицо. Он прижимал к губам смоченный одеколоном платок - это, как издавна считают жители Анд, защищает в непогоду от бед, приносимых ветром. На нем не было никаких знаков военного отличия, и ничто не указывало на его безмерное могущество в былые времена, однако магический ореол власти выделял его среди шумной свиты офицеров. Он направился в зал для посетителей, неторопливо пройдя по устланному циновками коридору, окаймлявшему внутренний садик, не обращая внимания на солдат охраны, которые при его приближении отдавали ему честь. Перед тем как войти в комнату, он спрятал платок за отворот рукава, ка

ОВЧИННИКОВА Анна / Лунная девушка

Ортисом, - хмуро попросил я. Когда врач привел преступника в рубку, я сразу подумал, что Нортон прав: это трясущееся желе больше неспособно было причинить какие-либо неприятности. Коротко и сухо я объявил Ортису, что его арест отменяется вплоть до передачи его в руки земных властей... И прервал захлебывающиеся заверения в готовности искупить вину какой угодно ценой суровым приказанием встать на контроль параметров грунта, воздуха и радиационного фона. Более скучную работу для преступника мне в тот момент просто не удалось придумать. К сожалению, "Челленджер" не задумывался как исследовательский космолет, поэтому в своей первой настоящей вылазке мы располагали немногим. Самым полезным в нашем снаряжении были, пожалуй, "стереоглаза" - новейшее достижение в

Степанов Николай / Магистр

черинке никто из взрослых так и не смог выдать приемлемый ответ, хотя версий было много. Максим гордо ходил по квартире и не поддавался на уговоры дядь и теть, так и не сумевших решить простую задачку. Сейчас я находился на его месте и пожинал лавры первооткрывателя, отвечая на все вариации по поводу пауков и осьминогов своим беспощадным "нет". - И после этого ты утверждаешь, что имеешь право определять, кто достоин пересекать границу?! - сделал я решающий наезд на поверженного очередным "нет" стража. - Вот вам пропуск высшего приоритета, - возникла передо мной красная пластинка с ярко-желтым кружочком. - Только скажите отгадку. От былой самоуверенности не осталось и следа. Того и гляди, малый сейчас расплачется. - Два поросенка целуются, - смило

Куусберг Пауль / В разгаре лета. Одна ночь. Капли дождя.

гибкие, они подбадривают друг друга возгласами и отбивают почти все мячи. Я тоже прыгаю, бросаюсь и бью с таким увлечением и азартом, будто мы сделали бог весть какую ставку. Темнеет. Мяч перелетает в сумерках темным шаром. Девушки устают. Поневоле приходится прекращать игру. Я вспотел и немного запыхался, но чувствую себя отлично. Словно нет никакой войны, словно мы не выполняем особое задание, а просто-напросто выехали на увеселительную прогулку. Хочется сказать партнершам что-то приятное, но я не знаю латышского. Я улыбаюсь им, они - мне. Может, они владеют немецким? - Данке шен! Не следовало бы этого произносить. Одна, правда, кидает как бы украдкой "битте зер", но другие тут же становятся серьезными. Нийдас наблюдает за нами со стороны. Мне кажется, что

Ковелер Дидье / Путь в один конец

енным бюджетом вызывать абонентов за пределами департамента запрещено, но если господин атташе напишет заявку с обоснованием, поставит дату и подпись и назовет нужный номер, он, Пиньоль, может заказать разговор. Атташе пробормотал, что это не важно и не срочно, хотя глаза его говорили об обратном, а пальцы нервно барабанили по столу. Он судорожно вздохнул, как будто захлопнул дверь, и снова склонился над картой Марокко: - Так, значит, Атлас, но какой? Высокий, Средний или Сахарский? Я выбрал наобум или, может, из гордости: - Высокий. - Но это же ни в какие ворота! - возмутился он, хлопнув ладонью по складке карты. - У меня билеты в Рабат, а это на другом конце страны! - Это из-за макета, - сказал тип, который стоял рядом с ним. - Утром только один рейс - в Раба

Ковелер Дидье / Запредельная жизнь

сложение, лицо испанского гранда, на лоб надвинут берет, в сорок втором году он получил воинский орден Почетного легиона за то, что перебил голыми руками шестерых немецких солдат, охранявших какое-то укрепление в Тарантезе. "Это дело случая, - сказал Альфонс награждавшему его после Освобождения префекту. - Они были на своем месте, я - на своем, каждый выполнял свой долг, и все как-то само собой вышло. Я вполне мог очутиться на их месте. И ведь у них были семьи". Альфонс - лучший человек, какого мне довелось встретить на земле. Пятнадцать лет назад, когда его провожали на пенсию, он угостил аперитивом весь персонал скобяной лавки, веселились до полуночи, Альфонс развернул подарки, был страшно доволен, всех благодарил, а на следующее утро в шесть часов был на своем месте.

КОЛЛИНЗ Джеки / Грешники

- Извини, Мел, мне кажется, я сказал, что мы встретимся здесь. - Ничего подобного, - она едва не сорвалась на визг. - Как себя чувствует миссис Купер? Вижу, вам уже лучше. - Прекрати, - резко сказал Пол, уводя девушку от Линды в холл. - Слушай, извини меня, но так уж обстоят дела. - Так обстоят дела? - Ее печальные глаза наполнились слезами. - Это было прекрасно, но всему приходит конец, так что лучше вовремя поставить точку. Ты по-прежнему нравишься мне, но, понимаешь... - Нет, не понимаю. И что ты нашел в этой старой кляче? Она заплакала. - Ненавижу тебя, Пол. - Слушай, детка, тебе еще только семнадцать лет, у тебя будет много парней. Ты быстро забудешь меня. Просто мы... - Что мы? - сердито спросила она.

Карим Мустай / Радость нашего дома

увидеть бабушку, что ми но стали трогать палочку и вбежали в дом. Бабушка наша в красивом красном камзоле уже сидела за столом. Оксана и я повисли у нее на шее — ведь мы не видели бабушку с самого мартовского праздника! — Здравствуйте, мои дорогие, мои умники! — говорит бабушка н вынимает из кармана два яичка. Она дает нам по яичку, потом достает еще что-то, завернутое в бумагу. Нам очень интересно, что там в бумаге. Бабушка разворачивает сверток — в нем оказываются маленькие птички из теста. Вместо глаз у птичек — ягоды черемухи. Таких жаворонков умеет печь только бабушка. Мы с сестрой получаем по две птички, и, усевшись на сундук, сразу откусываем им хвосты. Я съедаю своих птичек быстрее, чем Оксана. Мама и бабушка с улыбкой смотрят на пас, переглядываются, потом мама уходит в к

Карим Мустай / Таганок

не звал тебя, а просто закричал на кошку: «Бэсэй! Бэсэй»*. [Бэсэй — кошка. Здесь созвучие слов «эсэ» и «бэсэ»] — Ox, и напугал ты меня! — глубоко вздохнув, сказала мать и ушла обратно в дом. Якуп вытащил из бревна гнилушку и, отломив от нее кусочек, растер в порошок, потом, повернувшись спиной к дому, засыпал этим порошком раненый палец. Порошок окрасился в розовый цвет, но кровь остановилась. Начатое дело надо было довести до конца, и Якуп снова храбро взялся за нож, из-за которого вышла такая неприятность, но на этот раз дело не двигалось, раненый палец ныл и мешал работать, а потом и совсем разболелся. Якуп решил переменить план борьбы с «примерностью» и, запрятав в укромпый уголок начатую рогатку, призадумался... Ну что ж! Если уж сегодня ничего нельзя делать руками, так