Книги в электронном виде

Остин Джейн / Эмма

во всяком ином - слишком низко для моего внимания. - Это верно. Да, вы едва ли могли его заметить, но он-то знает вас прекрасно - со стороны, я хочу сказать. - Не сомневаюсь, что он весьма порядочный молодой человек. Более того, я доподлинно знаю это и потому желаю ему добра. Как вы думаете, сколько ему лет? - Восьмого июня минуло двадцать четыре, а день моего рождения двадцать третьего - ровно две недели и один день разницы! Не удивительно ли! - Только двадцать четыре года. В такие лета рано обзаводиться семьею. Его мать совершенно права, что не торопится. Им и без этого хорошо, мне кажется, и если бы она теперь постаралась женить его, то после, верно, пожалела бы. Вот если бы лет через шесть нашлась для него подходящая девушка того же круга, и с деньг

МОНРО Джил / Как соблазнить мужчину

елл отпустила его. Схватив ее за плечи, Вагнер притянул девушку обратно. Уголки ее губ приподнялись в улыбке: - Я ухожу... ГЛАВА ТРЕТЬЯ - Что? Вагнер был столь мил в своем недоумении, что Аннабелл чуть не поцеловала его снова. Но не поцеловала. Потому что Белл доставляло удовольствие видеть его растерянным. Белл. Красавица. До ареста отца все называли ее Белл. Кэти все еще иногда так ее называет. И ей это нравилось. Сейчас она снова чувствовала себя красавицей, Белл. Веселой и легкомысленной, какой была когда-то. Белл никогда не видела Вагнера сконфуженным. Он раньше не терял контроль над своими эмоциями. А теперь он был сам не свой. Как забавно. Белл видела, как его губы приоткрылись, произнося какие-то слова, но ничего

Липскеров Дмитрий / Пространство готлиба

хло, а через минуту из кабинета вышел рентгенолог и, даже не взглянув на меня, понес свое тело прочь, резво перебирая ногами. - Молокан! Услышав этот властный призыв, я смело въехал в хирургический кабинет и затормозил возле стола, за которым сидел врач и что-то записывал в мою историю болезни. - Ну что, доктор? - заторопился я. - Это опасно? Хирург кивнул на лежащий рядом снимок. - Хотите-посмотрите... - предложил он, с трудом сдерживая икоту. Я осторожно взял снимок и, прилипая к нему, еще влажному, пальцами, посмотрел на свет. То, что я увидел, не оставило никаких сомнений. - Все-таки это клещ! - воскликнул я. - Это не клещ, - возразил хирург. - А что? - Hiprotomus Viktotolamus. - Это что еще?!. - Такой жук.

КЛАМАН Курт / В диком рейсе

ет с этим крестом по морям, ищет меня. Я отметил ЕГО навсегда!.. Мак-Интайр вскочил и схватился за стойку тента. Руки его дрожали, в глазах снова вспыхнул огонек одержимости, взгляд блуждал по темной глади моря. Мне стало страшно. Чем мог закончиться наш ночной разговор? Я попытался успокоить ирландца, но он грубо оборвал меня: - Слушай! Ты все поймешь, когда я докончу свою историю! Только прошу: верь мне, даже если она будет казаться совершенно не правдоподобной... Мы держали ножи на теле днем и ночью. Поистине труднейшее дело - скрыть это длинное оружие от глаз стражников. И вот наступил долгожданный день. Черный фрахтер бросил якорь по ту сторону мола. Не пробило еще и четырех, как нас стали распределять по работам. От страха, что меня могут не на

Купер Джеймс Фенимор / Прогалины в дубровах, или охотник за ПЧЕЛАМИ

аточно, а куча бочарных клепок под соседним деревом показывала, что он собирается продолжать свою работу. В одном из углов хижины были свалены три хорошо выделанные медвежьи шкуры, и все они были сняты с поверженных врагов всего лишь за последние два месяца. Еще три шкуры были распялены на шестах неподалеку от хижины, высыхая после обработки. Добыча этих животных входила в ремесло охотника на пчел, и трофеи его были достаточно многочисленны. На куче шкур в углу он и спал. В хижине стоял очень грубо сколоченный стол - доска на четырех ножках; обстановку дополняли лавка-две и довольно вместительный сундук. Правда, на стенах были развешаны разные предметы домашнего обихода; а в углу стояли три винтовки, не меньше, не считая щегольской двустволки, или охотничьего ру

УАЙТФЕЗЕР Шери / Любовь - моя защита

лать? Заставить мать получать социальное обеспечение? Это было в Голливуде, инспектор. Я росла на бульваре. - Расскажите мне, что было дальше. Что случилось после того, как вы закончили выступать и оделись? - Менеджер сказал, что я пока не готова, но могу подучиться и попробовать еще раз. Он велел мне работать над моими движениями, научиться расслабляться. Тогда Дэвид вышел из тени. - Она все еще помнила, как он вел себя. Помнила его силу. Его власть. - Он попросил меня показать лицензию, и внезапно я испугалась. Я не стала показывать ничего. Я схватила сумочку и сбежала. Зак отвернулся, чтобы налить кофе. Он протянул ей чашку и сделал глоток сам. Благодарная ему за этот маленький перерыв, Натали долила молоко и положила сахар. - Когда вы увидели Х

Эмар Густав / Твердая рука

иваясь ни одним словом, лишь беспокойно оглядываясь по сторонам и мысленно спрашивая самих себя, удастся ли им уйти от грозящей беды. Около восьми часов утра Твердая Рука натянул наконец поводья своего коня и знаком предложил своим спутникам последовать его примеру. - Теперь, - сказал он, - мы вне опасности. Как только мы выедем из того леса, что расстилает перед нами свою зеленую завесу, покажутся стены форта Сан-Мигель, за которыми мы найдем надежную защиту от разбойников, будь их хоть десять тысяч! - Но ночью, в разговоре со мной, вы упомянули какой-то более отдаленный форт, - заметил дон Руис. - Совершенно верно, но я полагал, что форт Сан-Мигель если не разрушен, то заброшен. Поэтому, прежде чем обольщать вас надеждой, которая могла и не сбыться, я решил лично

Степняк-Кравчинский Сергей / Подпольная россия

Александр II лично посетил Трепова, заклейменного всеобщим презрением, и перевернул вверх дном весь город, разыскивая оправданную Засулич, чтобы снова заключить ее в тюрьму. Трудно было выказать более наглым образом свое презрение к правосудию и общественному мнению. Недовольство усилилось. К жгучему чувству обиды вскоре присоединилась еще горечь разочарования. Здесь следовало бы дать очерк чисто либерального движения, возникшего в начале прошлого царствования в среде образованных слоев русского общества. Но так как сделать этого в немногих словах нельзя, то я замечу только, что событием, придавшим ему особенную силу, была Турецкая война, которая, подобно Крымской, обнажила все язвы нашего общественного строя и пробудила над

Степняк-Кравчинский Сергей / Россия под властью царей

царь, которого они любят, - это две неразрывные части одной системы и уничтожить одну, оставив другую, то же самое, что отрезать руки и ноги, оставив голову и туловище. Обманчивые представления русского крестьянства вызваны простым невежеством, и с распространением знаний среди народа эти представления уступят место более правильному мировоззрению. Однако не всегда было так. Обманчивые представления не могут жить в сознании народа в продолжение пяти столетий и не могут порождаться только воображением. Причины возникновения и сохранения самодержавия надо искать в истории России и в социальных условиях, исторически оправдывавших его существование. Ибо было время, когда самодержавие соответствовало национальным идеалам народа и являлось средо

Степин В.С. / Эпоха перемен и сценарии будущего

ся сама инновация, оригинальность, вообще новое (в известном смысле символом техногенного общества может считаться Книга рекордов Гиннеса, в отличие, скажем, от семи чудес света; Книга Гиннеса наглядно свидетельствует, что каждый индивид может стать единственным в своем роде, дост ичь чего-то необычного, и она же как бы призывает к этому; семь чудес света, напротив, призваны были подчеркнуть завершенность мира и показать, что все грандиозное, действительно необычное уже состоялось). Техногенная цивилизация началась задолго до компьютеров, и даже задолго до паровой машины. Ее преддверием можно назвать развитие античной культуры, прежде всего культуры полисной, которая подарила человечеству два великих изобретения + демократию и теоретическую науку, первым образцом которой

Степин В.С. / Исторический вызов и проблема общенациональной идеи

Степин В.С. / Интервью с академиком В. С. Степиным (из журнала Вопросы философ

философии ограничиться только одним способом экспликации философских идей, то подобная унификация приведет в конечном итоге к деградации самой философии. Философия не может существовать вне рационального рассуждения, она по природе своей является особым видом рациональности. И для ее развития недостаточно высказать в общем виде идею, нужно еще ее обосновывать и доказывать. Много ли осталось бы от великих апорий Зенона, если бы он изрек афоризм Ахиллес не догонит черепахи или летящая стрела покоится и дальше перешел к просветленному молчанию. Именно доказательство и обоснование сделало апории Зенона оригинальной философской идеей, которая тысячелетия волнует умы. Молчание может иметь смысл только как элемент текста (причем