Книги в электронном виде

Гас Уильям / Мальчишка Педерсенов

идывал снег. Папа следил за моими ногами. Черт. Не тут. Он показал. Ты, Ханс, про все лучше всех знаешь, сказал он, наблюдая за мной. Узнал какую ерунду - сразу другим говоришь. И тог- да другие знают. И могут сделать то, что надо сделать, а тебе делать не придется... Не тут, черт, не тут. Так ведь, Ханс? А сам в сторонку? Ты глубже рой. Как я раньше не догадался? Сказал другому - и с плеч долой. Захребетник ты, вот кто. Мелко роешь, я говорю. Не мое дело постромки чинить. Эй, руками работай, руками. Не запачкаешь. И с навозом ты так всегда. Почему это не твое дело? Некогда, что ли? - все с овцами любовь крутишь? Там поищи. Там она должна. Да не там, не там. Я постромки никогда не чинил. Там и чинить было нечего, с тех пор как ты здесь. Йорге, кончай пис- т

Геворкян Эдуард / Черный стерх

тро пахнувшая жижа. Бетонные стены освещала слабая, пропадающая в переплетении чугунных труб и сочленений лампочка. Квадратный люк оказался квадратной же дверью. Исчезла сверкающая пластинка, а на ее месте возник большой амбарный замок с торчащим из него ключом, замок висел в одной петле, а обитая цинковой жестью дверь была слегка приоткрыта. Звездолет сгинул бесследно. Аршак поднял кусок обоев, изображающий небольшой дисплей; рядом кнопки, ручки, клавиши - такие же фальшивые. Перевернул - толстый слой отстающего кусками клейстера, рыхлая бумага, расплющенный таракан. Он медленно обвел глазами подвал. На стене белой краской грубо, с кляксами выведен знакомый уже призыв: "Только вперед!". Аршак плюнул в нарисованный дисплей, скомкал

Джеймс Генри / Письма Асперна

нно в верхнем этаже находятся комнаты, предназначенные мне вашей тетушкой? - Тетушка считает, что чем обособленнее вы будете жить, тем лучше. - Она, несомненно, права. - И я почтительно выслушал последовавшие объяснения: наверху, мол, ничто не помешает мне обставить все по своему вкусу; туда ведет другая лестница, но тоже отсюда, из бельэтажа, и для того чтобы спуститься в сад или же подняться к себе, я должен буду всякий раз проходить через sala. Последнее обстоятельство давало мне существенное преимущество; я уже предвидел, что именно на нем будет основан весь механизм моих сношений с обеими дамами. Я спросил, а как мне сейчас найти дорогу в мое будущее жилье, и тем поверг мисс Тину в очередной приступ замешательства, что с ней,

Джеймс Генри / Поворот винта

е, минуты, которые мне удавалось урвать от моих занятий с детьми, - когда мне приходилось запираться, чтобы подумать. Нельзя сказать, чтобы я нервничала сверх меры, скорее, я боялась до крайности, что нервы не выдержат, ибо правда, которую мне следовало обдумать, была, несомненно, той правдой о моем видении, какой я ни от кого не смогла бы добиться, о том незнакомце, с которым я была, мне казалось, неразрывно и необъяснимо связана. Мне понадобилось очень немного времени, чтобы понять, как надо расследовать это событие, не расспрашивая никого и незаметно для других, не вызывая никаких волнений среди домашних. Потрясение, испытанное мною, должно быть, обострило все мои чувства: через три дня, в результате лишь более пристального внимания, я знала наве

Джеймс Генри / Рассказы

которая кажется старше из-за пережитых горестей, то ли более пожилая, но хорошо сохранившаяся, благодаря счастливо усвоенному ею равнодушию ко всему; она с ее драгоценными упоминаниями о людях и событиях давних дней, с ее рассказами о прошлом, в которые и он мог кое-что вставить, - со всем этим она казалась ему прелестной, как бледный, засушенный между листами книги редкостный цветок, и даже при отсутствии всяких других радостей она одна - так он чувствовал - уже была достаточной наградой за все его усилия. У них было общее знание - их знание (это маленькое притяжательное местоимение постоянно было у нее на языке), знание образов другого временя, на которые у него наслоился жизненный опыт мужчины, свобода бродяги, удовольствия, измены,

Гибсон Уильям / Граф ноль

его себе на ладонь. - Патроны? - На столе. Заряжаются вручную, головки разрывные. Тернер отыскал прозрачный тубус из пластика янтарного цвета, открыл его левой рукой и извлек патрон. - Почему для этого дела выбрали меня, Конрой? Он осмотрел патрон, потом осторожно вставил его в одно из шести барабанных гнезд. - Не знаю, - ответил Конрой. - Решили, наверное, - едва только пришла весточка от Митчелла, - что тебе рано еще на покой... Тернер щелчком вогнал барабан на место и резко его крутанул. - Я сказал: "Почему для этого дела выбрали меня, Конрой?" - Обеими руками он поднял пистолет. Вытянул руки, целясь в лицо Конрою. - Когда имеешь дело с такой пушкой, иногда можно заглянуть в дуло и, если свет падает правил

Честертон Гилберт, Кит. / Рассказы о патере Брауне

судить, была открыта для посетителей, и я, как бывалый репортер, не долго думая, уселся за длинный стол и потребовал сидра. Тучный мужчина в черном оказался человеком весьма сведущим, особенно когда речь зашла о местных достопримечательностях, а маленький человек в черном, хотя и говорил значительно меньше, поразил меня еще большей образованностью. Мы разговорились; однако третий из них, старый джентльмен в узких брюках, держался надменно и отчужденно и не принимал участия в нашей беседе до тех пор, пока я не завел речь о герцоге Эксмуре и его предках. Мне показалось, что оба моих собеседника были несколько смущены этой темой, зато третьего она сразу же заставила разговориться. Тон у него был весьма сдержанный, а выговор такой, какой бывает только у джент

Гиляровский Владимир / Москва и москвичи

ные со своими "марухами". Не видя ничего перед собой, шатались нанюхавшиеся "марафету" кокаинисты обоих полов и всех возрастов. Среди них были рожденные и выращенные здесь же подростки-девочки и полуголые "огольцы" -- их кавалеры. "Огольцы" появлялись на базарах, толпой набрасывались на торговок и, опрокинув лоток с товаром, а то и разбив палатку, расхватывали товар и исчезали врассыпную. Степенью выше стояли "поездошники", их дело -- выхватывать на проездах бульваров, в глухих переулках и на темных вокзальных площадях из верха пролетки саки и чемоданы... За ними "фортачи", ловкие и гибкие ребята, умеющие лазить в форточку, и "ширмачи", бес- шумно лазившие по карманам у человека в застегнутом пальто, заторкав и затырив его в толпе. И по всей площади -- нищие, нищие... А по ночам

Голдинг Уильям / Шпиль

ься. - Отойдемте-ка в сторонку и поговорим без помех. Вот сюда. Пускай, если вам угодно, собор плавает. Дело не в слове. Положим, это так... - Именно так, Роджер. Мы всегда знали это. Теперь ты убедился, что мне можно верить. Эта яма совсем не нужна. - Я копаю, чтоб убедить своих людей. - Твою армию? А я-то считал тебя военачальником. - Бывает, армия ведет начальника. - Плох такой начальник, Роджер. - Послушайте меня. Фундамент, или настил, если хотите, едва выдерживает собор. Больше ему не выдержать, разве только самую малость. И теперь мои люди это знают. Джослин старался соблюсти торжественность, но в его голосе невольно прозвучала снисходительная насмешка: - Ведь эта яма и для меня, правда,

Голдинг Уильям / Повелитель мух

зверя, змея, и спрашивает, он вернется или нет. - Да нет никакого зверя! - Он говорит, утром змей превратился в канат, как которые тут висят по деревьям. Он спрашивает, зверь вернется или нет? - Да нет же никакого зверя! На сей раз уже не смеялся никто, все строго глядели на Ральфа. Ральф запустил обе пятерни себе в волосы и рассматривал малыша с интересом, с отчаянием. Джек выхватил у него рог. - Ральф совершенно прав. Никакого змея нет. Ну, а если и есть тут змея, мы ее изловим и уничтожим. Мы будем охотиться на свиней и для всех добывать мясо. А заодно уж и насчет змеи проверим. - Но нет же тут змей! - Вот пойдем охотиться и точно проверим! Ральф почувствовал досаду и на минуту - беспомощность. Тут было что-то, с чем

Голиков Аркадий / В дни поражений и побед

дя забарабанили по крыше. Юрий Борисович морщится, - придется переждать дождь. Через полчаса гроза прошла, но стало уже совсем темно: - Ну, я пойду, - сказал Агорский, вставая. Едва сдерживая волнение, следит Эмма за тем, как направляется он к вешалке. И слышит оттуда через минуту встревоженный голос: - Марья Сергеевна, вы не брали моего пальто? - Нет, - удивленно отвечает та. Агорский быстро выбегает на пустую улицу... Но кругом темно, тихо, ничего не видно и не слышно. Воры скрылись. XIV. Запыхавшись, порядком измокший, бежал Николай со своей увесистой и - главное - неудобной поклажей. Инсценировка кражи, повидимому, удалась как нельзя лучше. Вот и курсы, но отчего там сегодня так темно? Должно быть электри- чество навер

Голсуорси Джон / Сага о Форсайдах. Конец главы.

ециальные контракты на специальные корабли, в специальных портах, со специальными восточными купцами. В свое время он много поработал! Тогда умели работать. Теперешние мо- локососы вряд ли вникают в смысл этого слова. Он входил во все мелочи, знал все, что делалось в фирме, иногда просиживал за работой целыми но- чами. И всегда сам подбирал себе агентов и гордился этим. Умение подби- рать людей, как он часто говорил, и являлось секретом его успеха, а при- менение этой хитрой науки было единственной частью работы, которая ему действительно нравилась. Не совсем подходящая карьера для человека с его способностями. Даже теперь, когда фирма была преобразована в "Лимитэд компани" и дела ее шли все хуже (он давно разделался со своими акциями), старый" Джолион чувствовал о