Книги в электронном виде

Ефремов Иван / Дорога ветров

саксаул"). А на Ба-ин-Дзаке мы уже побывали. Оказалось, что это и есть знаменитое Шабарак-Усу американцев. Яйца динозавров ведь мы нашли тоже, и неплохие... -- Так, все понимаю -- в этой впадине в разных ее местах уцелели низкие горизонты меловой толщи, выраженные разными фациями -- пески в Баин-Дзаке, болотные глины в Улан-Оше и Барун-Баине... Но все же нет очень крупных скоплений остатков динозавров, хотя если поставить раскопки, то получим хороший материал. Но это не решает успеха экспедиции. -- Разумеется,-- хмуро сказал Орлов,-- мы должны доказать повсеместное обилие и разнообразие ископаемых позвоночных и распространение материковых отложений... Фу! -- яростно отмахнулся он от трубки Громова. -- Хорош табачок! -

Ефремов Иван / На краю ойкумены

ики, увенчанные массивными изваяниями коршунов с опущенными крыльями. На груди каждой птицы зияло большое круглое отверстие. Ветер, врываясь в эти отверстия, производил мелодичные низкие звуки, полные глубокой почали. Казалось, что самые стены гробниц вечно плачут о похороненных в них женщинах. Джедефра изумился искусной выдумке прославленного строителя, ученого врача и первого советника великого Джосера -- премудрого Имхотепа. У подошвы пирамиды с северной стороны располагался храм самого Джосера. На шум оттуда вышло несколько почти обнаженных жрецов, поспешно и безмолвно отступивших в тьму боковых проходов. Жрец повел фараона через короткие запутанные переходы и перегородки между черными, расписанными

Рони-старший Жозеф / Борьба за огонь

ди толпы, шумящей вокруг них, но это полное, беспредельное одиночество заставляло сжиматься их сердца. Наконец лес расступился. Страна деревьев осталась на западе, на востоке же раскинулась равнина с зарослями, с островками деревьев. Трава защищала свои владения от больших растений с помощью зубров, оленей, лошадей, джигетаев, которые ощипывали молодые побеги деревьев. По равнине протекала река, обрамленная серебристыми тополями, ивами, осинами, ольхой и тростником; несколько валунов, оставшихся от ледникового периода, громоздились в ней рыжеватой массой. Хотя день еще был в разгаре, длинные тени пересекали равнину. Уламры с недоверием рассматривали местность, она была небезопасна: по вечерам сюда на водопой должны были с

Рони-старший Жозеф / Вамирэх (Человек каменного века)

сь лишь беспредельная степь, кое-где пересеченная рощами. Рассеянные облака на мгновение прикрывали солнце; чуть заметная тень умеряла дневной зной. Вечер приближался. Когда стало смеркаться, Вамирэх остановился у опушки рощи и провел там ночь. На другой день он снова отправился в путь, решив возвратиться назад, если ничего не случится с ним, так как он уже нашел то, чего желал, - новую область для охоты. Следы туров и зубров, большерогих оленей и лошадей, встречавшиеся ему, убеждали его в природном богатстве этой местности, и он обдумывал обширную экспедицию молодых охотников своего племени на будущий год. Но к концу дня с ним случилось неожиданное приключение. Во время отдыха, когда он, приютившись под дикими смоковницами, доедал двух перепело

Рони-старший Жозеф / Пещерный лев

и ниже ростом, с гибкими и удлиненными телами. У всех пятерых были широко открытые желтые глаза, способные глядеть вперед, в одну точку, подобно глазам человека. Хищники смотрели, как убегают от них вдаль тучные стада травоядных. Они остановились на пригорке и протяжно, хрипло зарычали. Громовые голоса самцов прокатились над широкой гладью Большой реки, заставив задрожать всех ее обитателей. Панический страх овладел всеми живыми существами в баньяновых и пальмовых рощах, в зарослях тростника, в глубоких заводях и на песчаных отмелях Большой реки. Обезьяны исступленно кричали в чаще ветвей. Излив свой гнев и досаду, хищники продолжали путь. Самцы ловили расширенными ноздрями слабый ветерок; львицы, более нетерпеливые, обнюхивали землю. Вдруг од

Верн Жюль / Пятнадцатилетний капитан

кораблем. Негры спали. Их разбудил страшный толчок. Через несколько секунд они выбежали. на палубу. Мачты уже рухнули за борт, и "Вальдек" лежал на боку; но он не пошел ко дну, так как в трюм попало сравнительно немного воды. Капитан и команда "Вальдека" исчезли: вероятно, одних сбросило в море, другие уцепились за снасти налетевшего корабля, который после столкновения с "Вальдеком" поспешил скрыться. Пятеро негров остались на потерпевшем крушение судне, в тысяче двухстах милях от ближайшей земли. Старшего из негров звали Томом. Спутники признавали его своим руководителем. Этим Том был обязан не только возрасту, но и своей энергии и большому опыту, накопленному за долгую трудовую жизнь. Остальные негры были молодые люди в возрасте от двадцат

Каверин Вениамин / Два капитана

ги я увидел у Петьки. Это были "Рассказы о действиях охотников в прежние войны", "Юрий Милославский" и "Письмовник", на обложке которого был изображен усатый молодец в красной рубашке, с пером в руке, а над ним в голубом овале - девица. За чтением этого "Письмовника" мы и подружились. Что-то таинственное было в этих обращениях: "Любезный друг" или "Милостивый государь А.Ф.". Письмо штурмана дальнего плавания припомнилось мне, и я впервые сказал его вслух. Мы сидели в Соборном саду. По ту сторону реки был виден наш двор и дома, очень маленькие, гораздо меньше, чем на самом деле. Вот меленькая тетя Даша вышла на крыльцо и села чистить рыбу. Мне казалось, что я вижу, как серебристые чешуйки отскакивают и, поблескивая, ложатся у ее ног. Вот Карлуша,

Каратов Семен / Быстроногий Джар

тите людей: везде раздавался треск разбиваемых костей, ни одна трубчатая кость не осталась не расколотой. Рам, сидя рядом с другом, лениво слизывал капли костного мозга с пальцев. Его лицо выражало довольство, маленькие глазки благодушно поглядывали вокруг. Вдруг он схватил Джара за руку и потащил к соседнему костру, где сидели Кабу и Маюм, - Бобровый Зуб жестом подозвал юношей. Рядом со старейшими племени стоял невысокий, худощавый охотник по имени Лус - на языке племени это значило "тщедушный" - и внимательно прислушивался к их разговору. Они говорили об охране становища. - Людей стало меньше, - сказал Кабу, поднимаясь с земли. Джар и Рам могут сторожить. Лус будет у них старшим. А прежние сторожевые перейдут в отряд охотников. Старый вождь хм

Кернбах Виктор / Лодка над Атлантидой

же Аута! Путники расставили палатку и легли спать. В душу Яхубена вновь закралось сомнение. Он понимал, что они идут на восток, но если при этом отклоняются от прямого направления, значит, они идут в какую-то другую страну. Перед тем как заснуть, Яхубену пришла в голову мысль: "Почему раб избегал идти через небольшие оазисы, о которых раньше он сам говорил?" С этой мыслью он заснул. А когда проснулся, вновь подумал о том же. Ели молча. Аута смотрел на далекие горы, которые в сумерках изменили свою окраску. С удовольствием напившись свежей воды из источника, Яхубен встал и принялся собирать палатку. Вначале это было обязанностью Ауты как раба, позже то ли из-за скуки, то ли из-за дружеского расположения к спутнику, более старшему по возрасту, Яхубен пер

Киплинг Редьярд / Девять сборников рассказов

сок за решеткой запел тот стих из "Любовной песни Хар Диала", в котором патанская девушка молит Хар Диала вернуться. На местном языке песня эта действительно очень красива, но по-английски она недостаточно жалобна. Вот приблизительно как она звучит: Одна на крыше, я гляжу на север, Слежу зарниц вечернюю игру: То отблески твоих шагов на север. Вернись, любимый, или я умру. Базар внизу безлюден и спокоен, Устало спят верблюды на ветру, И спят рабы -- твоя добыча, воин Вернись, любимый, или я умру. Жена отца сварливей год от году, Гну спину днем, в ночи и поутру.. Слезами запиваю хлеб невзгоды Вернись, любимый, или я умру. Голос умолк, и Триджего, вплотную подойдя к решетке, шепнул: "Я здесь".

Киплинг Редьярд / Ким

ал: "Лутфулле. Перевел телеграфом две тысячи рупий ваш счет банк Лачман-Нарайна". Все это были обычные при ведении торговых дел телеграммы, но каждая из них вновь и вновь Обсуждалась заинтересованными сторонами прежде чем попадала на вокзал, куда их носил глуповатый балти, позволявший всем желающим прочитывать их по дороге. Когда, по образному выражению Махбуба, он замутил воды слежки палкой предосторожности, Ким внезапно предстал перед ним, словно небесный посланец, и, будучи столь же решительным, сколь неразборчивым в средствах, Махбуб Али, привыкший пользоваться всякой случайностью, тотчас же привлек его к делу. Бродячий лама и мальчик-слуга низкой касты, правда, могли привлечь к себе внимание, но в Индии, стране паломников, ник

Комм Ульрих / Фрегаты идут на абордаж

шихся поставить запасную фок-мачту. - Что вы задумали, капитан? - встревоженно спросил штурман. - Хочу раз и навсегда отвадить их от дурной привычки нападать на мир- ные торговые суда, - промолвил в ответ Карфангер. Ян Янсен от изумления потерял дар речи. Сам он был не из робкого де- сятка и не раз сумел доказать это, однако замысел капитана показался ему чересчур легкомысленным и безрассудным. - Прошу на меня не сердиться, капитан, но я хотел бы заметить, - ос- торожно начал Янсен, - что мы, против ожидания, необыкновенно удачно выбрались из переделки. Замахиваться на большее - значит без нужды иску- шать судьбу. Подумайте, ведь даже у самого искусного ткача нить нет-нет да и рвется, а то, что приносит прилив, с такой же легкостью уносится отливом. -