Книги в электронном виде

Павич Милорад / Пейзаж, нарисованный чаем

всего лет сто. Достаточно, чтобы душе с телом расстаться, и не один раз. Был один из тех дней, когда сбывается пословица "Ударь палкой по кусту -- вырастет цветок!". В такой-то день Афанасий Свилар и его сын Никола делали первый привал на своем пути. В маленьком доме родителей Афанасия в Матарушке над дверью висел на счастье венок, через который подоили корову. На столе стояла горячая молочная похлебка с укропом, из которой выглядывали бараньи глаза. В этих глазах Свилар прочел, что на улице, где уже стало теплее, чем в домах, разросшийся папоротник предвещает еще одну тяжелую сухую весну с облаками цветочной пыльцы. Его собственный зимний голос в уже наступившем новом времени года звучал по меньшей мере странно. Все-таки это многовато -- к

Павич Милорад / Хазарский словарь

й, закаленной в огне горящего верблюжьего навоза. Его одежду, обшитую кружевами и испачканную кровью, в то время из Джулы, где Гргур жил с матерью, посылали в Царьград, чтобы ее там выстирали и отгладили под надзором отца, просушили на свежем ветре с Босфора, отбелили под греческим солнцем и с первым караваном отправили обратно в Джулу. Второй, младший, сын Аврама Бранковича лежал в то время где-то в Бач- ке за разноцветной печью, сложенной наподобие церкви, и мучился. Говори- ли, что с тех пор, как на ребенка помочился дьявол, он встает по ночам, убегает с метлой из дома и подметает улицы. Потому что по ночам его со- сала Морь, кусала за пятки и из его сосков текло мужское молоко. Напрас- но втыкали в дверь вилку и, поплевав на сложенные в кукиш три пальц

Петров Эдуард / Паруса в океане

вала. Вдруг этруск, лоснящийся от оливковых втираний, метнулся в стремительном броске, и его кулак, словно молот, сбил противника с ног. Падая, Эред ударил его ногами. Оба борца к восторгу царя и зрителей, свалились с помоста. Астарт, подсаживая друга, посоветовал: - Попробуй вывести его из себя. Борцы вновь сошлись. Этруск - атлет бурного темперамента. Его победы были всегда ошеломляюще быстры. Он старался выложиться до предела в первые же мгновения схватки, подавлял сознание противника необузданной, бешеной мощью, перед которой, казалось, ничто не может устоять. Эред же был совершенно иного склада, нуждался во времени, чтобы развернуться во всю силу. Привыкший к нечеловеческим перегрузкам,

Пикуль Валентин / Слово и дело

е цокали ко- пыта коня посольского. Голицын проезжал как раз через Гилянь, недавно отдан- ную Надиру - от неразумных щедрот Анны Иоанновны. Посольство русское въехало в Мешхед, когда небеса уже темнели. В голову князя и его свиты летели камни, пущенные шейхами или нищими. Обнаженные дервиши сидели на корточках в теплой пыли и, закатив глаза под лоб, проникались молитвами, искусно расковыривая щепочками свои язвы. Трупы умерших от голода валялись по обочинам рядом с дохлыми собаками, никем не убранные. В тончайший аромат персидских роз врыва- лось, смрадно и густейше, зловонье из канав проточных. А в тени кустов мин- дальных стояли наготове блудницы, держа в руках подушки и одеяла; непристойно крутя голыми животами, они распевали стихи в честь святого Хуссейна, сочине

Платонов Андрей / Счастливая Москва

зал он, ибо, чтобы совершенно уничтожить стрептококков, надо было искрошить не только всю голову больного, но и все его тело до ногтей на пальцах ног. Самбикину было ясно, что разверстое, с тысячами рассеченных сосущих кровеносных сосудов, горячее, беззащитное тело больного жадно вбирало в себя стрептококков отовсюду -- из воздуха, а особенно -- из инструмента, который стерилизовать начисто невозможно. Нужно было дано перейти на электрическую хирургию -- входить в тело и кости чистым и мгновенным, синим пламенем вольтовой дуги -- тогда все, что носит смерть, само будет убито и новые стрептококки, проникнув в раны, найдут в них сожженную пустыню, а не питательную среду. -- Кончено! -- сказал Самбикин. Сестры уже перевязывали г

Платонов Олег / Жизнь за царя

и храм, ни себя, а будешь живой мертвец, как в Евангелии говорится". Житейской, бытовой, хозяйственной основой Святой Руси, придававшей ей общественную устойчивость, служило отношение к труду как добродетели. Труд для русского человека не сводился к совокупности действий или навыков, а рассматривался как проявление духовной жизни, нравственное деяние, богоугодное дело, причем трудолюбие было характерным выражением духовности. То, чему учит Григорий, полностью соответствует этим представлениям, особенно он возвеличивает крестьянский труд (сам до конца своей жизни не переставал трудиться в своем хозяйстве, хотя имел все возможности этого не делать). "Сам Самодержец Царь крестьянином живет, питается от его рук трудящихся, и все птицы

Платонов С.Ф. / Полный курс лекций по русской истории

нимание на первоначальную форму русского общественного быта, которая, по их мнению, определялась началом родового быта. Всю русскую историю представляли они, как последовательный органически стройный переход от кровных общественных союзов, от родового быта -- к быту государственному. Между эпохою кровных союзов и государственною лежит промежуточный период, в котором происходила борьба начала кровного с началом государственным. В первый период личность безусловно подчинялась роду, и положение ее определялось не индивидуальной деятельностью или способностями, а местом в роде; кровное начало господствовало не только в княжеских, но и во всех прочих отношениях, оно определяло собою всю политическую жизнь России. Россия в первой ста

Плеханов Сергей / Золотая баба

у нас в деревне жить, коли в пауле вам места не стало... Алпа с сомнением качал головой. - Да зачем тебе Баба?.. - Отец-мать да братья мои в тюрьме сидят. Невесту любить не велит человек немецкий... <Привезешь, - говорит, - идола златого - верну вам всем волю, женись тогда...> Алпа долго молчал, раздумывая над словами Ивана, потом несмело начал: - Не ходить бы туда, Ивашка. Может, немца другим чем задаришь?.. - Удовольствуешь его, мордатого! - с горечью отозвался Иван. - У него денег-то, чай, без счету. Им ведь, нехристям, втрое против наших русских платят. - Это почему? - удивился Алпа. - А как старики наши говорили, что в восьмой тысяче толку не будет, так и сталось. Все по антихристову научению владыки наши творят.

Поляков И.А. / Донские казаки в борьбе с большевиками

тая с ним долгое время в оперативном отделении штаба армии, проводя вместе целые дни, будучи, наконец, в добрых и приятельских с ним отношениях, я никогда не замечал, чтобы он был одержим болезнью социализма, да еще в такой острой форме, как то выявилось в начале революции и в конечном результате увенчалось его службой у большевиков. Я знал, что в молодые годы его жизни с ним произошел случай, показавший его неуравновешенность и ложное понимание воинского долга, но затем вся его дальнейшая служба, давно искупила этот грех молодости и казалось навсегда изгладила его из памяти, не говоря уже и о суровом наказании, понесенном им. Трудно было объяснить и понять, как мог блестящий офицер генерального штаба, кавалер двух Георгиевских крестов -- солдатского и офицерского, (первый -- в

Продан Ю. / Дорога на Тмутаракань

немедля начал готовиться к войне с хазарами. Но сперва отбил у Хазарии ее данников вятичей и камских болгар. Только после этого русское войско вышло в Дикое поле. Хазарская крепость Саркел располагалась на левом берегу Дона, в том месте, где река, словно туго натянутый лук, выгибалась в сторону Киева. Крепость занимала часть берегового мыса, охваченного излучиной реки. Этот мыс был превращен в остров широким и глубоким рвом, отрезавшим его от прилегающей части берега. Самое острие мыса, пологое и невысокое, тоже было прорыто рвом. За рвами и высокими земляными валами возвышались мощные стены, сложенные из белого кирпича. По углам крепости, имевшей вид несколько вытянутого с севера на юг прямоугольника, и вдоль ее стен поднимались м

Раза Рустам / Моя жизнь рядом с Наполеоном

ы срочно выезжаем в Александрию. Мы так поспешно пустились в путь, что я даже не успел забрать из дома Эль-Бекри свои вещи. Но больше всего я жалел о своем слуге, которого не мог взять c собой. Выйдя из Большого Каира [1], мы в тот же день вечером дошли до Менуфа. Здесь генерал отужинал и на следующее утро, как было сказано, мы продолжили наш путь в Александрию. Неожиданно дорогу нам перекрыл большой отряд арабов. Я попросил у генерала разрешения проехать вместе с охраной вперед и устранить опасность. Он разрешил: - Иди, но будь осторожен. Если попадешь в плен, тебя не пощадят. Я ничего не боялся, потому что был на добром скакуне и отлично вооружен - помимо пары пистолетов, сабли и карабина, я имел еще и палицу. Когда мы прогнали арабов и в

Рид Дуглас / Спор о Сионе (2500 лет еврейского вопроса)

ий и толкований, основанных на действовавших в те времена законах. Так обличение убийства, кражи, прелюбодеяния, алчности, вражды с соседями и им подобные были объявлены недействительными с помощью массы наставлений, прямо предписывающих вырезать другие народы, убивать отступников в одиночку или целыми общинами, брать наложниц из пленных женщин, практиковать "полное уничтожение", не оставляя "ничего живого", не облегчать "чужим" выплату долгов и так далее. Второзаконие полностью аннулирует все нравственные заповеди, заменяя их, под маской религии, грандиозной политической идеей избранного народа, посланного в мир, чтобы уничтожить другое народы, "владеть" ими и править землей. Разрушение - основная идея Второзакония, без нее ни от Второзакония, ни от "Моисеева Закона" не ос