Книги в электронном виде

Вулах Анатолий / Еврейская тетрадь

во спасенье, Значит будут бить жидов. От беды не зарекаюсь И, как все, ее боюсь. Уезжать не собираюсь, Но надолго ль остаюсь. Copyright © by Constantine Vulakh No part of the contents of this page may be reproduced or transmitted in any form or by any means without the written permission of the Copyright owner. Право копирования данного сборника принадлежит Константину Вулаху. Никакая часть этого сборника не может быть передана или воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без письменного разрешения владельца права копирования. Исключением является копирование и воспроизведение единичным тиражом для личного пользования.

Вулах Анатолий / Лишь то, что понято?

по свету, Души уставшей утлая ладья. Тот строчками исписанный листок Укажет нам и запад, и восток, Укажет нашей жизни направленье, Предвосхитив грядущее движенье. *** Сам с собой веду я жаркий спор, Полный гнева, страсти и отваги. Чувства подстегнув во весь опор, Вдаль спешу я ручкой по бумаге. К сожаленью, мне не изменить Жизнь в ее банальнейшем теченье. И не так живу, как нужно б жить, Я согласно собственному мненью. Чаще без руля и без ветрил Я плыву, едва справляясь с новью. Не хватает смелости и сил, А порою попросту здоровья. Именно, быть может, потому Дорого мне так стихосложенье, Что ему лишь только одному Доверяю я души движенье. Заменяет мне он

Ду Фу / Поэзия Ду Фу в переводах А.И. Гитовича

ражались с врагами. Один написал нам В письме из далекого края, Что двое погибли В жестоких боях на границе. Он жив еще, третий. Но это недолго, я знаю, С тремя сыновьями Мне надо навеки проститься. Нет больше мужчин здесь, Все в доме пошло по-иному, Мой внук еще мал - Материнскою кормится грудью. А матери юной Нельзя даже выйти из дому - Все платье в лохмотьях - И

Кенжеев Бахыт / Стихи

морю синему, где звуков кротких нет, где пахнет ветром и грозою, и утвердился в камне хищный след триаса и палеозоя. Да и на чей положены алтарь небесные тельцы и овны, кто учит нас осваивать, как встарь, чернофигурный синтаксис любовный? Так тело к старости становится трезвей, так человек поет среди развалин, и в отсвете костра невесел всякий зверь, а волк особенно печален. 17 АВГУСТА 1991 г. Грядущего, теснящего меня, не ведаю, а старого не помню. Брожу вдоль улиц шумных и с кривою улыбкой доброхота созерцаю имперский град. С облезлых небоскребов срываются дрянные изразцы, суля трагикомическую гибель прохожему. Из-за угла змеится расстроенная очередь за

Маршак С. / Переводы из английских и шотладских поэтов

Достоинство, что просит подаянья, Над простотой глумящуюся ложь, Ничтожество в роскошном одеянье, И совершенству ложный приговор, И девственность, поруганную грубо, И неуместной почести позор, И мощь в плену у немощи беззубой, И прямоту, что глупостью слывет, И глупость в маске мудреца, пророка, И вдохновения зажатый рот, И праведность на службе у порока. Все мерзостно, что вижу я вокруг... Но как тебя покинуть, милый друг! 67 Спроси, зачем в пороках он живет? Чтобы служить бес

Мещерякова Б. (перевод.) / Антология китайской классической поэзии VI-XVI вв.

ипломатического посланника в землях западных соседей Китая. Аньси -- в эпоху Тан, административный центр на западной окраине Китая (на терр. совр. пров. Синцзян). Вэйчэн -- город-крепость на реке Вэй, притоке р. Хуанхэ, неподалеку от танской столицы Чанъани. ... ива -- традиционный в китайской классической поэзии символ расставания. При расставании уезжающие и провожающие обычно дарили друг другу по веточке ивы. Застава Ян -- пограничная крепость (на терр. совр. пров. Ганьсу), стоявшая на пути в западные области, где в эпоху Тан обитали не говорившие по-китайски кочевые народности. Китайцы именовали эти территории -- "земли западных варваров". Ли Бо C ланчжуном Ши Цинем на Башне Желтого Журавля слушаем флейту Как в прошлом, "подневольный гость", отправленный

Превер Жак / Стихи

Садовский Михаил / Стихи

илась! - Бобе Лее там родилась, это знаешь ты наверно? - Где местечко я не знаю, но его найду я первым! Может, где -нибудь на кухне Или где-то у колодца... Двор и дорм и я весь обшарю поработать мне придется! - Ах, ты Велвел, ехать надо далеко в родную землю, где-то там еще возможно до сих пор местечко дремлет. От Бобруйска хорошо бы И до Клецка ты добрался, Может, кто-нибудь еще там С тех далеких лет остался. Может, кто-нибудь вернулся На родное пепелище, Может быть, еще кого-то в самом деле ты отыщешь. Только теы не говори им, Что ты ищешь бобе Лее, Ты ищи девчонку Рохл, Нет которой веселее! Ты ищи девчонку Рохл, Дочь сапожн

Светлов Михаил / Стихотворения

Северянин Игорь / Громокипящий кубок

шумном платье муаровом - Вы такая эстетная, Вы такая изящная... Но кого же в любовники? и найдется ли пара Вам? Ножки плэдом закутайте дорогим, ягуаровым, И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом, Жизнь доверьте Вы мальчику, в макинтоше резиновом, И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым - Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!.. 1911 67. Воздушная яхта Ивану Лукашу Я вскочила в Стокгольме на летучую яхту, На крылатую яхту из березы карельской. Капитан, мой любовник, встал с улыбкой на вахту,- Закружился пропеллер белой ночью апрельской. Опираясь на румпель, напевая из Грига, Обещал он мне страны, где в цвету абрикосы, Мы надменно следили эволюции брига, Я раскрыла, как парус, бронзоватые к

Сельвинский Илья / Улялаевщина

в зубы нагайку, Сдунув усищ лебединое перо, Вывинтили на разъезде гайки И грохнули рельсы поперек. Паровоз поперхнулся. Бандитский хаос Осторожно в заезд протянулся в лаз. Промышленник выскочил на вестингауз, Крича, что он за советскую власть. Машинист с молочными глазами от испуга Не знал-сказать "товарищи" или "господа", Но все же объяснил, что в цистернах уголь, А нефть в вагонах, только путался в пудах. Студент-путеец поймал себя на том, Что забыл свое имя, но вспомнил: "Б. Боев". А с ним и этажерки, чеховский том, Муху, раздавленную на обоях, Абажур над лампой, сшитый женой Из желтого шелка, чтоб было красиво- А тут-степуга, ветра, "они"- божембй, Какая неуютная на

Тарнопольский Юрий / Сроки давности

Нет мире, нет покоя: ломится Кто-то в грудь или из груди! Как проснуться, как опомниться На речном своем пути Самарканд 1 Над склепом - Гур-Эмир, А в склеп легли: Тимур - Полувселенский плуг - И сеятель наук, Его великий внук. И если стукнет стук, Он отзовется так: Улуг, улуг, улуг . . . Но эхо стука - страх - Не слышится никак. Тимур как мертвый спит. На всем лежит давно, Что тверже чем нефрит. Здесь видно как в окно: Над нами - тучей бритв Над всем, что нам дано - Давно, давно, давно. 2 В бирюзовом Самарканде, Где душа недорога, Месяц слушает команду: - Опустить! Поднять рога! А огромная Венера Без разбору: добрый, злой - Всем любителям пленэра В глаз нацелилась иглой. Словно зал для синхротрона - Обновленный Реги