Книги в электронном виде

Клер Рене / Китайская принцесса

выбор. Но, дабы подстраховать себя, передоверил от- ветственность богам. Увы, колонки газет, вывески, номера дверей, плиты, фонари и даже мо- неты - все высказывались в пользу Лелии. Ничто не принуждало меня про- должать связь с Женевьевой, ничто, за исключением моего сердца. - Должен ли я жениться на Женевьеве? - Нет! Я повторял вопросы, менял правила игры, пробовал мошенничать, я злил- ся на себя самого, сердился на своего нематериального партнера, чье уп- рямство могло сравниться лишь с моей недобросовестностью, - ничто не сбивало его с толку. Подчас, пытаясь уличить его в противоречиях самому себе, я подходил к вопросу с другой стороны: - Следует ли мне забыть Женевьеву и остаться верным Лелии? - Да, - отвечала Судьба без малейшего размыш

Кожевников Вадим / Щит и меч

емноту, светилось только одно из окон этого дома. И оттуда доносились звуки рояля. Вайс остановился у железной решетки, окружающей дом профессора, закурил. Странно скорбные и гневные, особенно внятные в тишине, звуки реяли в сыром тумане улицы. Вайс вспомнил, как Берта однажды сказала Генриху: - Музыка - это язык человеческих чувств. Она недоступна только животным. Генрих усмехнулся: - Вагнер - великий музыкант. Но под его марши колонны штурмовиков отправляются громить еврейские кварталы... Берта, побледнев, проговорила сквозь зубы: - Звери в цирке тоже выступают под музыку. - Ты считаешь наци презренными людьми и удивляешься, почему они... Берта перебила: - Я считаю, что они позорят людей немецкой национ

Кожевников Лев / Смерть прокурора

ся, это ее дело. А мне беспокоиться положено. По штату. Я, Алексей Иваныч, препровожу тебя по месту жительства, а по дороге мы еще поговорим. Без свидетелей, что называется. -- Это значит, Алексей Иванович, мой Хлыбов будет вам всю дорогу хамить,-- немедленно отреагировала Анна Кирилловна. Хлыбов пропустил ядовитую реплику мимо ушей. -- Завтра кошмарный день. Боюсь, нам будет не до разговоров. В прихожей Алексею бросился в глаза нанесенный мелом крест над входной дверью. Это не была метка, оставшаяся от строительных или ремонтных работ, косая перекладинка внизу вносила однозначный сакральный смысл, "параноидальная чушь с запахом серы",-- вдруг вспомнил Алексей слова Кодолова из следственного отдела облпрокурату

Коллинз Уилки / Лунный камень

доживете до моих лет, вы узнаете, что удобно устроиться на берегу гораздо сложнее, чем кажется вам теперь. Пока я усаживался, Розанна вытерла себе глаза своим носовым платком, который был гораздо хуже моего - дешевый кембриковый. Она казались очень спокойной и очень несчастной, но села возле меня, как послушная девочка, лишь только я ей велел. Если вы желаете поскорее утешить женщину, посадите ее к себе на колени. Я вспомнил об этом золотом правиле, но Розанна не Нанси, вот в том-то и дело! - Теперь скажите мне, моя милая, - продолжал я, - о чем вы плакали? - О прошедших годах, мистер Беттередж, - спокойно ответила Розанна. - Моя прошлая жизнь иногда приходит мне на ум. - Полно, полно, милая моя, - сказал я, - ваша прошлая жизнь вся заглажена. Почему

Дойль Артур Конан / Дядя Бернак

тсутствия, если мы случайно разминемся с ними по дороге. Все это казалось вполне естественным, но его странный загадочный взор говорил мне, что он лгал. Я колебался принять или не принять его предложение, тем более, что оно давало мне удобный случай удовлетворить мое любопытство. Что было за этим старым камнем и почему он скрылся от меня именно туда? Я чувствовал бы себя неудовлетворенным, если-бы не постарался выяснить это, прежде чем идти дальше. - Отлично, - сказал он, нахлобучивая черную с приподнятыми полями шляпу и быстро бросаясь к двери. Я был уверен, что вы не откажете мне в моей просьбе и не могу долее медлить, потому что в противном случае я останусь без товара. Он поспешно захлопнул за собою дверь, и шаги его постепе

Дойль Артур Конан / Рассказы о Шерлок Холмсе

ьги, пока он не потребовал невозможного. Он потребовал Алису. Сын его, видите ли, подрос, моя дочь -- тоже, и, так как о моей болезни всем было известно, ему представилось, что это великолепный шанс для его сына завладеть всем моим состоянием. Но на этот раз я был тверд. Я и мысли не мог допустить, что его проклятый род соединится с моим. Нельзя сказать, чтобы мне не нравился его сын, но в жилах юноши текла кровь его отца, этого было достаточно. Я все же стоял на своем. Маккарти, выведенный из себя, стал угрожать. Мы должны были встретиться у омута, на полпути между нашими домами, чтобы поговорить обо всем. Когда я пришел на условленное место, я увидел, что он толкует о чем-то с сыном. Я закурил и ждал за деревом, пока он останется

Кортес Джон / Честная игра

Кристи Агата / Восточный экспресс

решенность. А я слишком эгоистична. Просто я нау- чилась не расходовать чувства попусту. Казалось, она говорит скорее сама с собой, чем с Пуаро. На него она и не глядела. Взгляд ее был устремлен за окно на огромные сугробы. - У вас сильный характер, мадемуазель, - вкрадчиво сказал Пуаро. - Я думаю, из всех присутствующих вы обладаете самым сильным характером. - Что вы! Я знаю человека, куда более сильного духом, чем я. - И это... Она вдруг опомнилась: до нее дошло, что она разговаривает с совершен- но незнакомым человеком, к тому же иностранцем, с которым до этого утра не обменялась и десятком фраз. И засмеялась вежливо, но холодно: - К примеру, хотя бы та старая дама. Вы, наверное, ее заметили. Очень уродливая старуха, но что-то в ней есть притягательное

Кристи Агата / Девять негритят

и один из нас говорить не мог. Ломбард, как и судья, медленно обвел глазами комнату. Взгляд его за- держался было на открытом окне, но он тут же решительно покачал головой. Внезапно его глаза сверкнули. Он кинулся к двери у камина, ведущей в со- седнюю комнату. Стремительно распахнул ее, ворвался туда. - Ну, конечно, так оно и есть, - донесся до них его голос. Остальные поспешили за ним. Лишь мисс Брент не поддалась общему поры- ву и осталась на месте. К общей с гостиной стене смежной комнаты был придвинут столик. На нем стоял старомодный граммофон - его раструб упирался в стену. Ломбард отодвинул граммофон, и все увидели несколько едва заметных дырочек в стене, очевидно, просверленных тонким сверлом. Он завел граммофон, поставил иглу на пластинку, и о

Кристи Агата / Загадка Эндхауза

елось поподробнее узнать о ваших несчастных случаях. Скажем, о картине. - Она уже висит... на новом шнуре. Хотите посмотреть? Мы вышли вслед за ней из комнаты. В спальне, над самым изголовьем, висела написанная маслом картина в тяжелой раме. - С вашего позволения, мадемуазель, - пробормотал Пуаро и, сняв бо- тинки, взобрался на кровать. Он осмотрел шнур и картину, осторожно взве- сил ее на руках и, поморщившись, спустился на пол. - Да, если такая штука свалится на голову, это не слишком приятно. Ну, а тот старый шнур был такой же? - Да, только на этот раз я выбрала потолще. - Вас можно понять. А вы осмотрели место разрыва? Концы перетерлись? - По-моему, да. Я, собственно, не приглядывалась. Мне было просто ни к чему. - Вот именно. Вам это б

Кристи Агата / Зло под Солнцем

- Хорошо, пойдем, - ответила она и направилась к лестнице. Стоящий на нижней платформе Эркюль Пуаро горестно закачал головой. Он все слышал. Большинство людей, очутившись свидетелями интимного разговора, стараются отойти в сторону, но Эркюль Пуаро был неподвластен такого рода соображениям. "К тому же, - объяснял он много позже своему другу Гастингсу, - речь ведь шла об убийстве." "Но ведь убийство еще не было совершено", - заметил ему тогда Гастингс. "Верно, - признался Пуаро. - Но оно уже было предначертано." "Так почему же вы его не предотвратили?" И Эркюлю Пуаро со вздохом пришлось объяснять, как он уже один раз делал это в Египте, что если кто-то задумывает кого-то убить, его трудно заставить изменить свое решени

Кристи Агата / Место назначения неизвестно

ю... - Теперь правильно. Почему ж вы тогда не поступили так, как вам было приказано? - Разве вы не понимаете почему? Я ведь болела, лежала в больнице с контузией после катастрофы. Иногда у меня бывают провалы в памяти, такие провалы... - Голос ее дрожал вполне естественно. Хилари прижала кончики пальцев к вискам. - Да. Эта авиакатастрофа помешала нам, - отозвался Лорие. Его тон был по-прежнему сух и холоден. - Вы должны набраться терпения и мужества и продолжать путешествие. - Конечно! - воскликнула Хилари. - Я поеду дальше. Мой муж.., ее голос прервался. Он улыбнулся какой-то скользкой улыбкой. Кошка, играющая с мышью. - Ваш супруг, я полагаю, ждет вас с нетерпением. - О! Вы даже не представляете, что я пережила с тех пор, как он уехал