Книги в электронном виде

Картленд Барбара / Заговор красавиц

шел дворецкий. Он молча подошел к хозяйке и подал ей конверт на серебряном подносе. Леди Берчингтон прочитала записку и сказала: - Ах, это снова та девушка! Я про нее совсем забыла. Проводите ее в малую гостиную. - Хорошо, миледи. Дворецкий направился к двери, когда Китти снова окликнула его: - Бейтсон! Как вы думаете, стоит ли мне встречаться с ней? Как она выглядит? Бейтсон помолчал, потом ответил: - Очень приятная молодая леди, миледи. Китти изумленно воззрилась на него. - Вы сказали "леди"? - Да, миледи. Китти снова посмотрела на карточку, которую держала в руке. - Ничего не понимаю! Дворецкий ничего не сказал. - А что такое? - поинтересовалась Дэйзи. - Я просто удивилась, что Бейтсон назвал эту девицу "леди",

Картленд Барбара / На парусах мечты

Марк. Он застегнул рубашку из тонкого полотна с проворностью человека, привыкшего одеваться без помощи слуги. Воздух в спальне был пропитан головокружительным ароматом, который любовники княгини считали присущим ей одной. Этот необычный, пьянящий запах отличался стойкостью и, казалось, пропитывал кожу и волосы тех, кто обнимал ее, а затем преследовал долго после того, как они покидали ее ложе. Огромные вазы с цветами на балконе спальни, тонкой резьбы колонны полога с шелковыми занавесями цвета нефрита были превосходным обрамлением для красоты их хозяйки. Княгиня приподнялась на подушках, ничуть не заботясь о том, что при этом движении из-под простыни показалась верхняя часть обнаженного, изумительного сложения тела с упругими грудями, чьи

Картленд Барбара / Чудо для мадонны

ахнуты, а в саду, на который лорд Миер прежде не обратил внимания, на деревьях и кустах вспыхнули разноцветные фонарики, создавая обстановку необычной красоты и таинственности. По обычаю стран континентальной Европы, мужчины, не задерживаясь в столовой за коньяком и сигаретами, сразу присоединились к дамам. Графиня предложила: - Не открыть ли нам бал, милорд? Думаю, хотя мне об этом никто не говорил, что вы танцуете так же легко и изящно, как ездите верхом. - Постараюсь не разочаровать вас, - отвечал лорд Миер. Он обнял ее за талию, и, когда оркестр заиграл вальс Штрауса, они стремительно и плавно понеслись по натертому полу, будто скользя по льду. Лорд чувствовал, как графиня придвинулась к нему чуть ближе, чем это бы

Картленд Барбара / Мятежная княжна

окажутся "Три колокола". И в Радославе, и за его пределами существовало множество гостиниц и постоялых дворов. Княжне приходилось читать страшные истории о хозяевах гостиниц, которые грабили и даже убивали своих постояльцев... Но она была уверена, что может доверять выбору профессора. В книгах она читала и в кофейнях, в которых собирались подвыпившие студенты, и о виноградниках в Баварии и Австрии, где влюбленные могли слушать музыку и, сидя в увитых виноградными лозами беседках, пить местное вино... Иногда Тора давала волю фантазии и представляла саму себя за маленьким столиком напротив мужчины, который говорил ей о своей любви под пение скрипок в сиянии звезд... А порой в своих грезах она кружилась в вальсе под музыку Иоган

Картленд Барбара / Таинственная служанка

ась такой худой, и ее прежде бледные щеки стали чуть румяниться. Но в то же время ему было очевидно, что она еще далека от того, чтобы набрать свой нормальный вес, как бы ей ни хотелось уверить его в том, что она всегда была очень стройной. За эту неделю граф уже убедился в том, что основная трудность заключается в том, чтобы убедить Жизель принимать от него что-то, помимо платы. Это выяснилось уже на второй день после ее появления в его спальне. Граф решил, что ему достаточно будет заказывать так много блюд, чтобы после трапезы оставалось столько еды, что она уносила бы с собой провизию, которой хватало бы на всю их семью. Однако этот его план разбился о то, что он в раздражении назвал "проклятой гордостью". Когда они закончили ленч, он с удовлетворение

Картленд Барбара / Таинственный жених

его высочество расстаться с мадам Зулейей. - Он дал понять, что собирается это сделать. - В голосе премьер-министра звучала неуверенность. Капитан и премьер-министр были старыми друзьями. Они знали друг друга с детства. Но ни капитан, ни помощник понятия не имели, что принц и леди Веста уже связаны браком по доверенности. Это держалось в строжайшем секрете. Кроме родных Весты, на церемонии присутствовали лишь лорд Кестлери и герцог Ливерпульский. Веста не удивилась, услышав, как помощник премьер-министра заявил: - Если бы это зависело от меня, я повернул бы корабль и доставил леди Весту обратно в Англию. Представляете, в каком шоке она будет, когда узнает о мадам Зулейе, когда поймет, что мужчина, который уже успел превратиться для нее в героя,

Дрейк Дэвид, Флинт Эрик. / [велисарий 4.] Удар судьбы

сопровождается укоризненными "Я же тебе говорил"". - Я же тебе говорил, - последовали неизбежные слова Маврикия. Глава 3 - Я предупреждал вас, - пробормотал Рана Шанга. Царь раджпутов широкими шагами прошел к колодцу и заглянул в шахту. Пратап, командующий кавалерийским подразделением, сдержал вздох облегчения. Временами Шанга демонстрировал ужасные вспышки гнева, впадал в дикую ярость. Но на этот раз слова укора звучали скорее философски, чем обвиняющие. Пратап присоединился к царю у колодца. - Вы последовали за ними? - спросил Шанга. Пратап колебался, затем расправил плечи. - Я отправил несколько человек на разведку. Но там внизу - непроглядная тьма, а у нас не было с собой хороших факелов. Ничего, что горело бы дольше неск

Иванов Борис / Знак лукавого

настольной зажигалки, этакого гранитного куба в полкилограмма весом. "Волк" должен был бы противоречить антуражу этой, на заказ отделанной и оформленной комнаты. Но Дуппель держал сигарету и затягивался ею на какой-то свой особый манер - и по-жлобски, и аристократически одновременно- и этим как бы разрешал своему дешевому куреву вписаться в дорогой интерьер. Струйка сизого дыма тут же торопливо потянулась к вентиляционной щели. - Диких колдунов не бывает, - возразил ему Ольгред, задумчиво откидываясь в кресле. - Были, да вышли, считай, два века назад. Даже два с половиной. Ни он, ни Дуппель не обращали на меня никакого внимания. Во всяком случае не больше, чем на прочие предметы меблировки кабинета. Я решил, что вправе отвечать им тем же. Я отряхнул волосы от та

Хабермас Юрген / Философский дискурс о модерне

люционный (Фрейер) и революционный (Корш). Однако взгляд, ориентированный на будущее, всякий раз направляется из настоящего в прошлое, которое как предыстория связано с нашей современностью цепью общей сквозной судьбы. Для такого сознания конститутивны два момента: один - это действенно-историческая связь в непрерывном ряду совершающегося предания, связь, в которую внедрено также и революционное действие; другой - доминирование горизонта ожидания над требующим усвоения потенциалом исторического опыта. Беньямин не вступает в открытый спор с этим сознанием действенной истории. Но из его текста следует, что он не доверяет ни первому, ни второму моменту: ни богатству наследуемых благ культуры, которые должны перейти во владение современности, ни асимметрии соотношения ме

Пирс Чарльз / Избранные философские произведения

пространства и времени выводится, согласно его точке зрения, из ментального процесса - "Synthesis der Apprehension in der Anschauung" ["синтез аппрегензии в созерцании" (нем.)] (См.: Kritik der reinen Vernunft. Ed. 1781, pp. 98 et seq.). Моя теория представляет собой просто попытку такого синтеза. Сущность трансцендентальной эстетики Канта заключается в двух принципах. Во-первых, в том, что всеобщие и необходимые пропозиции не даны в опыте. Во-вторых, в том, что всеобщие и необходимые факты определяются условиями опыта по преимуществу. Под всеобщей пропозицией имеется в виду такая [пропозиция], которая утверждает что-либо обо всех элементах множества; при этом не обязательно, чтобы в нее верили все люди. Под необходимой пропозицией подразумевается такая [пропозиция], котора

Вольф Криста / Размышления о кристе т

ь, она заметила, что дышать можно и здесь, что легкие приспособлены и к этому, новому, воздуху. Значит, снова жить, обливаясь потом, распрямить спину, глянуть по сторонам. Значит, вот она, эта земля. Поля, луга, кусты, река. Тощие черно-пегие коровы, загоны для скота. Чужая, струящаяся жара далеко, на горизонте, между небом и землей, она трепещет, ничем не смягченная, не охлажденная лесом, который, по укоренившемуся убеждению, должен ограничивать взгляд со всех четырех сторон. Преодолеть тягостное чувство при виде того, как обнаженная, ничем не прикрытая земля сама обращается к небу, сама, без посредства деревьев. Поднять глаза. Но только не глядеть на солнце: оно меня убьет. Оно расплавит синеву, сделает ее металлической и тягучей, оно не пощадит, не утолит

Лесевич, Юшкевич, Богданов. / Русский позитивизм

дно нераздельное целое. Объяснив значение понятия о познаваемой действительности как предельного понятия положительной философии, мы можем предварительно определить ее как миросозерцание, слагающееся из всей совокупности положительного знания. Более полное определение мы представим при дальнейшем развитии нашего предмета. Данное нами определение естественно предполагает два элемента: 1) явлений, существующих вне человека, и 2) человека, наблюдающего и подтверждающего эти явления, а потому, следя за развитием основного принципа, высказанного в определении, нам следует познакомиться теперь с воззрением положительной философии на отношения, существующие между двумя этими элементами, т. е. нам предстоит определить, какие знания имеем мы право считать положительными, или