Книги в электронном виде

Раевский Борис / Только вперед

амолчали. Слышался только стук машинки, да издалека доносились звуки рояля: оба они любили музыку и сразу узнали - полонез Огинского. - Прямо хоть реви, - опять заговорила Аня. - Куда податься? Я вчера - стыдно сказать - с горя подумала: а не пойти ли в автодорожный? - В автодорожный? - удивился Леня. - А разве ты интересуешься?.. - Нет! Ни машинами, ни дорогами, - перебила Аня. - Но что делать? Я и медициной, и педагогикой, и инженерным делом тоже не интересуюсь. А куда-то надо... У автодорожного хоть тот плюс, что он рядом. Перебежал через мостовую - и в институте... - Да, веский довод, - усмехнулся Леня. - Смейся, - обиделась Аня. - Мне и самок очень весело... Ну, а ты? Решил? Леня пожал плечами. Нет, он не метался, как Аня. Но окончательного

Шатаев В.Н. / Категория трудности

ой Уткина траверсирую стену метров на сорок. По дороге вонзаю клюв айсбайля в глину, как в лед. Нагружаю, правда, немного - только чтобы сохранить равновесие. Держит! Такого еще не было, по крайней мере со мной... У края стены полка - небольшая, но достаточно просторная, чтобы обосноваться самому и принять партнера. Принимаю сюда Бориса Матвеевича. В глазах его... нет, это не настороженность, не беспокойство - это изумление. Старый, опытный альпинист, способный объяснить любую каверзу гор, лишь разводит руками. Ледник, что под нами, кажется теперь землей обетованной. Там можно вздохнуть свободно - хоть и не очень прямая, но все же дорога к дому. От полки, где мы стоим, до желанного места перепад не больше длины веревки. Внизу отр

Бек Татьяна / Стихотворные сборники

стокий холод бездорожия. (...Прошла эпоха в клубах гибели, Промчалась облака ли, кони ли... Ну погостили, чашу выпили И - ровно ничего не поняли!) Черты свои, - но складки папины: Мое лицо, почти увечное, Где стали детские царапины Морщинами - на веки вечные. С О Д Е Р Ж А Н И Е 1. ШЕСТВИЕ ВИНОВАТЫХ (На ветру безудержно полощется...( (Долетает ли песня из сада...( (И шли, и пели, и топили печь...( (На занятия бегала...( (Строительству души...( (( О шиповник!.. И хвоя в лесу...( (Письма ли пишу, бросаю зерна...( (Ты меня исцелил...( (Ночные наши дни темны и окаянны...( (Далеко, за кустами жасмина...( (Прильнуть бы к мелочам...( (Родословная? С

Белле Дю / Сонеты

Но не всегда бушует море И солнце не всегда палит. Потом, мой смех особой стати. Металла нет в его раскате. Он словно в мягкое обут. Он сопряжен с душевной болью, Его не жалуют в застолье И сардоническим зовут. LXXVIII Неаполь, Геную, Милан Я нынче обойду рассказом И перейду, мой милый, сразу К тому, чье имя - Ватикан. Хотя несбыточен мой план. Ведь церковь не окинешь глазом: Она и благо, и проказа, И великан, и истукан.

Блейк Вильям / Стихи

Прекрасная Мэри впервые пришла На праздник меж первых красавиц села. Нашла она много друзей и подруг, И вот что о ней говорили вокруг: "Неужели к нам ангел спустился с небес Или век золотой в наше время воскрес? Свет небесных лучей затмевает она. Приоткроет уста - наступает весна". Мэри движется тихо в сиянье своей Красоты, от которой и всем веселей. И, стыдливо краснея, сама сознает, Что прекрасное стоит любви и забот. Утром люди проснулись и вспомнили ночь, И веселье продлить они были не прочь.

Бурмистров Тарас / Россия и Запад

воюют не с французами, а со всем объединенным Западом. В их записках, письмах, стихах постоянно встречаются такие выражения как "вооруженная Европа" (Ф. Н. Глинка), "вся европейская армада" (Денис Давыдов), "соединенные силы всей Европы" (Александр I), "почти из всех европейских народов составленная французская армия" (адмирал Шишков). Жуковский писал в своем стихотворении "Вождю победителей": И восстают могущие тевтоны, Достойные Арминия сыны, Неаполь, Рим сбирают легионы, Богемец, венгр, саксон ополчены. При том, что войну, скажем, с Турцией, никому не приходило в голову считать борьбой с мусульманским миром в целом, любое столкновение с даже не слишком значительной западной державой в глазах русских обычно выглядело как

Вулах Анатолий / Еврейская тетрадь

во спасенье, Значит будут бить жидов. От беды не зарекаюсь И, как все, ее боюсь. Уезжать не собираюсь, Но надолго ль остаюсь. Copyright © by Constantine Vulakh No part of the contents of this page may be reproduced or transmitted in any form or by any means without the written permission of the Copyright owner. Право копирования данного сборника принадлежит Константину Вулаху. Никакая часть этого сборника не может быть передана или воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без письменного разрешения владельца права копирования. Исключением является копирование и воспроизведение единичным тиражом для личного пользования.

Вулах Анатолий / Лишь то, что понято?

по свету, Души уставшей утлая ладья. Тот строчками исписанный листок Укажет нам и запад, и восток, Укажет нашей жизни направленье, Предвосхитив грядущее движенье. *** Сам с собой веду я жаркий спор, Полный гнева, страсти и отваги. Чувства подстегнув во весь опор, Вдаль спешу я ручкой по бумаге. К сожаленью, мне не изменить Жизнь в ее банальнейшем теченье. И не так живу, как нужно б жить, Я согласно собственному мненью. Чаще без руля и без ветрил Я плыву, едва справляясь с новью. Не хватает смелости и сил, А порою попросту здоровья. Именно, быть может, потому Дорого мне так стихосложенье, Что ему лишь только одному Доверяю я души движенье. Заменяет мне он

Ду Фу / Поэзия Ду Фу в переводах А.И. Гитовича

ражались с врагами. Один написал нам В письме из далекого края, Что двое погибли В жестоких боях на границе. Он жив еще, третий. Но это недолго, я знаю, С тремя сыновьями Мне надо навеки проститься. Нет больше мужчин здесь, Все в доме пошло по-иному, Мой внук еще мал - Материнскою кормится грудью. А матери юной Нельзя даже выйти из дому - Все платье в лохмотьях - И

Кенжеев Бахыт / Стихи

морю синему, где звуков кротких нет, где пахнет ветром и грозою, и утвердился в камне хищный след триаса и палеозоя. Да и на чей положены алтарь небесные тельцы и овны, кто учит нас осваивать, как встарь, чернофигурный синтаксис любовный? Так тело к старости становится трезвей, так человек поет среди развалин, и в отсвете костра невесел всякий зверь, а волк особенно печален. 17 АВГУСТА 1991 г. Грядущего, теснящего меня, не ведаю, а старого не помню. Брожу вдоль улиц шумных и с кривою улыбкой доброхота созерцаю имперский град. С облезлых небоскребов срываются дрянные изразцы, суля трагикомическую гибель прохожему. Из-за угла змеится расстроенная очередь за

Маршак С. / Переводы из английских и шотладских поэтов

Достоинство, что просит подаянья, Над простотой глумящуюся ложь, Ничтожество в роскошном одеянье, И совершенству ложный приговор, И девственность, поруганную грубо, И неуместной почести позор, И мощь в плену у немощи беззубой, И прямоту, что глупостью слывет, И глупость в маске мудреца, пророка, И вдохновения зажатый рот, И праведность на службе у порока. Все мерзостно, что вижу я вокруг... Но как тебя покинуть, милый друг! 67 Спроси, зачем в пороках он живет? Чтобы служить бес

Мещерякова Б. (перевод.) / Антология китайской классической поэзии VI-XVI вв.

ипломатического посланника в землях западных соседей Китая. Аньси -- в эпоху Тан, административный центр на западной окраине Китая (на терр. совр. пров. Синцзян). Вэйчэн -- город-крепость на реке Вэй, притоке р. Хуанхэ, неподалеку от танской столицы Чанъани. ... ива -- традиционный в китайской классической поэзии символ расставания. При расставании уезжающие и провожающие обычно дарили друг другу по веточке ивы. Застава Ян -- пограничная крепость (на терр. совр. пров. Ганьсу), стоявшая на пути в западные области, где в эпоху Тан обитали не говорившие по-китайски кочевые народности. Китайцы именовали эти территории -- "земли западных варваров". Ли Бо C ланчжуном Ши Цинем на Башне Желтого Журавля слушаем флейту Как в прошлом, "подневольный гость", отправленный