Книги в электронном виде

Сергей Синякин / ПАРТАКТИВ В ИУДЕЕ

Потрескивали сучья в костре. Пламя высвечивало лица собравшихся у огня; сизые, медленно тускнеющие угли ало и жарко вспыхивали от порывов знойного ветра, а в темном закопченном медном котле клокотало закипающее варево; запах, впрочем, был довольно неаппетитным, только участник походов мог распознать лезущий в ноздри дух курдючного бараньего сала, которое медленно таяло в распаренной пшенице. Кашевар зачерпнул из котла черпаком, подув на варево, попробовал его и одобрительно заворчал, облизывая пальцы. Как мало надо человеку для счастья: покой и ожидание позднего ужина, скрашенные вечерними беседами с друзьями и боевыми товарищами. Иной скажет: разве в том счастье? И будет не прав. Разве оно в том, чтобы ловить опасных сикариев на дорог

Сергей Синякин / ЗЛАЯ ЛАСКА ЗВЕЗДНОЙ РУКИ

Пробуждение было медленным, и уже после третьего звонка министр ощутил глухое раздражение. Неудобно сев на постели и прикрыв свет ночника от спящей жены, он поднял трубку. Звонил дежурный офицер Генерального Штаба. Первые же слова подчиненного заставили министра забыть о сне. — Оперативная группа Генерального Штаба уже вылетела? — негромко спросил министр. — Оперативную группу возглавил генерал-полковник Николаев, — доложил офицер. — Группа уже на аэродроме. — Что сообщают из МЧС? — Министр встал с постели и прошел на просторную московскую кухню, держа сотовый телефон у уха. — Информации пока нет. Причины железнодорожной аварии выясняются, — помедлив, сообщил офицер. — Однако до настоящего времени московская ветка Приволжского отделения же

Сергей Синякин / Время Апокалипсиса

Могилы на немецком кладбище распахали еще в начале шестидесятых, когда райкому партии житья не стало от вышестоящих инстанций, справедливо возмущавшихся раскопками, что вели на этом кладбище азартные пацаны. А тут еще кто-то подорвался на мине, заботливо оставленной покойнику отступающими немцами. Немцы вообще были людьми обстоятельными, даже в суматохе отступления погибших офицеров старались хоронить в гробах, а солдат, за отсутствием времени и досок, просто заворачивали в вечные каучуковые плащ-палатки, которые и через полвека дурманили мальчишек резким резиновым запахом. Но надо отдать должное - каждому немцу могилка полагалась личная. На склоне холма немецкое кладбище выделялось геометрической правильностью рядов и почти абсолютной одина

ВЛАДИМИР СИНЕЛЬНИКОВ / БРАСЛЕТ АГАСФЕРА

Вообщето он был космополитом. Магометанство, буддизм, христианство, синтоизм, индуизм... да, в конце концов, хоть вуду! Все мировые религии ему были по барабану. Хотя по рождению и воспитанию он должен был шесть раз на дню становиться на колени в сторону Каабы и делать вид, что возносит хвалу... в общем, актерствовать. А как бы, скажите, восприняли шейха его подданные, не соблюдай он все предписанные обряды? «Шейх, — Омар презрительно скривил губы, — подданные... Какие громкие слова! А что на самом деле? Захудалый оазис, который можно объехать за полдня, да сотнядругая бесплодных и безводных барханов. Подданные — тысяча полуграмотных кочевников...» Он и шейхомто стал только благодаря найденной практически под оазисом нефти. Вернее, шейхом стал его отец, а Омару этот

ОЛЕГ СИНИЦЫН / СКАЛОЛАЗКА И МИРОВОЕ ДРЕВО

Если Лехе выпало сообщить мне о какойнибудь гадости, то он непременно это сделает с радостью и издевкой. Я тороплюсь, в сумке у меня лежит вещица сколь опасная, столь и важная, а на трассе ждет человек, на встречу с которым спешу из самой Камбоджи. Изнервничалась, все ногти погрызла. А Овчинников, который сидел за рулем, как бы невзначай спрашивает: — У тебя случайно нет богатого, но ревнивого друга? — Есть, — сердито ответила я. — Только он бедный и гад по натуре. — Ну, сейчас речь не обо мне, а о «БМВ», который едет за нами. Я быстро обернулась. Трасса МКАДа была запружена автомобилями. Лето, пятница, конец рабочего дня. Погода отличная, все спешат за город — кто на садовые участки, а кто в коттеджи. Только я и закабаленный мною Овчинников направ

МАРИЯ СИМОНОВА / ОХОТА НА СНАЙПЕРА

Через площадь Катерина Котова бежала с таким видом, словно ее догоняет и вот-вот переедет многотонный грузовик. Только что меньше чем за час она навсегда рассталась с любимым человеком, оказалась мишенью на чьем-то прицеле, стала объектом шантажа и свидетельницей... убийства? Ох, нет-нет, этот человек жив, его непременно спасут, ведь «Скорая» совсем недавно была здесь, и в первый раз... В первый раз «Скорая помощь» подоспела на удивление оперативно. Стоило какой-то женщине у входа в кафе крикнуть: «Тут человеку плохо! Помогите, вызовите «Скорую»!» — как за загородкой скользнул над мостовой белый флаер с красной полосой. Распростертое на асфальте тело выглядело совершенно безжизненным, однако при укладке в транспортировочный кокон человек жалобно всхрюкнул, как бы свидетельствуя, что

МАРИЯ СИМОНОВА / ВОИНЫ ТЬМЫ

Да разбей тебя паралич, зараза! В восьмой раз тебе повторяю — отвали! Без тебя тошно! Но эта образина и не думала отваливать. Она выпала минуты три назад прямо из стены и сразу принялась целенаправленно наезжать на меня. То есть посвоему, конечно, наезжать — она наползала, накатывалась, протягивая в моем направлении короткие толстые отростки — ложноножки что ли? — норовя то ли подмять, то ли всосать меня в свою бесформенную зеркальнопереливчатую, словно ртуть, тушу. И что мне не нравилось больше всего — помимо, естественно, самой твари, — так это то гробовое молчание, с которым она меня домогалась. А вот быстротой и поворотливостью ртутный холодец явно не отличался. И это радовало. Было, правда, не совсем ясно, почему амебапереросток так настырно добиралась именно до моей

ВИТАЛИЙ СЕРТАКОВ / ДЕМОН ПРОТИВ ХАЛИФАТА

…С юга, сквозь буран, долетал запах падали. Хранительница Книги понимала, что это невозможно, что сквозь сотни километров засыпанных снегом дорог никакой запах не долетит, но ничего не могла с собой поделать. Те двое, что сейчас мчались к зимовью, несли дурную весть. Наперекор стихии, охраняемые стаей волков, гнали они сквозь ночь черных жеребцов… Хранительница обмакнула перо в чернила и тщательно вывела на чистом листе: «Сей день, девятнадцатого января две тысячи сто сорок третьего года, Проснувшийся демон по прозвищу Кузнец начал великую битву за два моря, с войском Карамаз-паши…» 2143 год… На заснеженном северном пределе, вдали от фермерских делянок, в тысячах километров от бурлящего Петербурга, пишется священная Книга народа Качальщиков. Так наз

МАРИЯ СИМОНОВА / ВИРУС ХАОСА

— Нехорошо. Ах, как нехорошо и непорядочно, господин профессор! — воскликнул сухощавый молодой человек в строгом костюме, без колебаний вступая в помещение, вообще-то имеющее статус «частная собственность». Генрих Юстус Блум — профессор ядерной физики — снял очки и спрятал их в нагрудный кармашек халата растерянным жестом неопытного преступника, застуканного врасплох. Мощная охранная система его тайной лаборатории только что спасовала — и не перед изощренной попыткой взлома, и даже, как это ни обидно, не в результате применения взрывчатки, а всего лишь перед простенькой с виду электронной карточкой, вставленной в считыватель этим мышастым чиновником. Профессор, поднявшийся ему навстречу, качнулся, словно силы внезапно оставили его, и оперся рукой о край огромного полукруглого пульта,

ИВАН СИБИРЦЕВ / ОТЦОВСКАЯ СКРИПКА В ФУТЛЯРЕ

Или январь в этих краях был для Павла Антоновича Селянина самым злосчастным месяцем, или так совпало, но как и два года назад рейс в такой же вьюжный день выдался хлопотным и долгим. Задержался под загрузкой в Хребтовске, а к вечеру не на шутку запуржило. Хребтовские шоферы уговаривали переждать непогоду, да разве в такую ноченьку заснешь где-нибудь, кроме своего дома. Лучи фар меркли в кутерьме снега, по обе стороны дороги кюветы будто дымились, и "дворники" не поспевали счищать налипавший на стекло снег. Павел Антонович тормозил, сшибал снег рукавицей, жался коленями к разогретому мотору и все озирался: не проскочить бы в этакой круговерти известную всей округе кривую березу с обрубленной молнией вершиной... А в тот день два го

ИВАН СИБИРЦЕВ / ЗОЛОТАЯ ЦЕПОЧКА

Слоистое небо цеплялось за спицы телевизионных антенн. Старенькая церковка накренилась в косых дождевых струйках, и почернелые купола провисли меж ветками мокрых деревьев. - Первое июня... Начало лета, - с усмешкой сказал Федорин и отвернулся от затянутого потеками окна. Он взял со стола монументальный, как Библия, "Справочник образцов иностранной валюты". Медленно перекидывал плотные страницы. Вспыхивали и угасали зеленоватые американские доллары, радужные британские фунты, сизые, как сукно солдатских мундиров, западногерманские марки, оранжевые мексиканские песо, японские йены. Мелькали профили и фасы здравствующих и почивших королей, президентов и полководцев... Федорин перекидывал страницы, но видел не иноземные банкноты. Кажется, с каждой н

ВИТАЛИЙ СЕРТАКОВ / ДЕТИ СУМЕРЕК

Открыв дверь, он поморщился от душной, привычно-ненавистной вони нафталина, сырой обуви и ветхих деревянных комодов. Сегодня смрад показался ему особенно невыносимым. Стараясь вдыхать ртом, Дим скинул в сумрачной прихожей куртку, мягко защёлкнул замки. Хотел разуться, но вовремя спохватился. Теперь можно не разуваться. Дим удивился, как это раньше он мог дышать в отравленной атмосфере бабкиной хаты. Ничего, настало время проветрить! Некоторое время Дим не шевелился, прислушиваясь к бормотанию телевизора, затем толкнул дверь в кухню. На кухонной плите его ждала кастрюлька, укутанная полотенцем, на столе — тарелка с мытым виноградом и черешней. Дим прожевал несколько ягод, улыбнулся своему отражению в зеркале Мирка права, чёлку следовало укоротить. Впрочем, можно о