Книги в электронном виде

Пентекост Хью / Дом на горе (Замок Тэсдея)

низкий голос: "Здесь, наверху, мы используем то, что подвернется. Любую гниль, на которую натыкаемся". Он говорил об удобрениях для своих цветов. Но только ли о них? Не пытался ли старик что-то ему сказать? Лучшим способом получить ответ на этот вопрос было вернуться. На тропе не хватало места, чтобы развернуть машину. В любом случае удобнее было не спеша возвратиться наверх пешком и немного осмотреться вокруг. Питер выбрался из машины и подошел к багажнику. Открыв его, он подтянул к себе чемодан. Из-под аккуратно сложенных чистых рубашек вытянул небольшой револьвер. Сунув его в карман пиджака, захлопнул чемодан и багажник и приготовился взбираться вверх по склону, к замку. Интересно, подумал он, предупредят ли Тэсдея о его приближении

Кундера Милан / Шутка

м с несколькими лицами. И лиц становилось все больше. Примерно за месяц до каникул я стал сближаться с Маркетой (она училась на первом, я на втором курсе), стремясь поразить ее таким же дурацким способом, к какому прибегают двадцатилетние юнцы всех времен: я надевал маску, я изображал из себя более взрослого (духом и опытом), чем был, я держался отстраненно, делая вид, что взираю на мир с высоты и что на кожу мою надета еще одна, невидимая и пуленепробиваемая. Я полагал (кстати, правильно), что пошучивание - вполне доступное выражение отстранения, и если я всегда любил пошутить, то с Маркетой шутил особенно усердно, нарочито и утомительно. Но кто все-таки я был на самом деле? Я должен еще раз повторить: я был человеком с несколькими лицами. Я б

Панов Вадим / Таганский перекресток

загладить свою вину. Девушка все поняла, тихонько вздохнула и послушно отбросила в сторону простыню. - Надеюсь, новости действительно стоят моего беспокойства, - пробурчал Мустафа, открывая дверь кабинета. - Что случилось? Хасан дождался, пока хозяин усядется в глубокое кресло, чиркнул зажигалкой, помогая Батоеву раскурить сигарету, и с тихой радостью поведал: - Есть след! Менты нашли свидетеля! Глаза Мустафы сверкнули. - Говори. - Отправляясь на работу, один из жителей домов встретил незнакомого мужчину. Обратил внимание, потому что двор глухой и чужие там бывают крайне редко. Нам повезло: свидетель оказался бывшим гэбистом, а сейчас работает в охранном агентстве, так что мужика он описал досконально. Батоев выхватил из рук

Мельников Руслан / [Тевтонский крест 3.] Крестовый дранг

другую. Да штабной домик с антенной на крыше. Но больше всего воображение поражала ровная... ровнехонькая площадка, расчищенная от снега. Не площадка даже, а площадь, площадище целая... Узкая и длинная. Тянется посреди огороженного пространства от подножия замкового холма и почти до самого шлагбаума. Будто заманивает потенциального противника к дерптской цитадели скатертью-дорожкой. Хм, интересно, что бы это значило? Место под новое грандиозное строительство? А вон там что? В глубине дерптского замка, за засыпанным и утрамбованным рвом, за смятым валом, за порушенными стенами - там, где покоилось до поры до времени основание рухнувшего супершкафа, возвышается наскоро сбитое куполообразное сооружение. Хлипкое, временное, но необъятное, словно дом великана. Словно х

Словин Леонид / Пять дней и утро следующего

й пришлют машину. - И это тоже. Денисов помыл руки, прошел в комнату дочери. Наташка спала на спине, закутавшись с головой. Денисов поправил одеяло. Облегченно вздохнув, дочь повернулась на бочок. Маленькая головка была влажна от пота. "Надо бы Наташку в парикмахерскую отвести", - подумал он, заметив, как распушились в беспорядке волосы дочери. На кухне Лина что-то разогревала. - Иди поешь. - Она сдвинула сковороду и поставила на конфорку чайник. - Обедать, конечно, не пришлось? - Работа... - Между прочим, такая же, как и любая другая... - Ты серьезно считаешь, что раскрывать преступления такая же работа, как и любая другая? - В том смысле, что между ней и личной жизнью все-таки должна быть грань... - Ты открываешь мне г

Раш Кристин Кэтрин / Новое восстание

и осколки... ...а потом остановилась, увидев лицо сенатора. Глаза Лууре были открыты и пусты, рот приоткрыт, так что видны все шесть рядов острых зубов. Лея погладила сенатора по щеке. - М'йет, - прошептала она, ощутив, как слово клокочет у нее в горле. Он не заслужил такой смерти. Ей не нравилась его политика, но он был добрым другом, давним другом, и одним из лучших политиков, каких ей доводилось встречать. А она так надеялась убедить ею перейти на ее сторону. Она так надеялась, что он будет работать вместе с Новой Республикой. Двери открылись ослепительным проемом. Лея кинулась за ближайшую кучу и для упора положила руку с бластером на камни. Потом она увидела, что в зал входит охрана. Она встала и направилась к ним, пробираясь среди завалов. -

Фаррер Клод / [Корсар 2.] Рыцарь свободного моря

или? Неужели вы еще не захватили это судно? Тома, неподвижный и как бы окаменевший, пристально смотрел на нее. Она пожала плечами и сделала скучающую гримасу. - Как долго! - продолжала она. - Какое жалкое сражение! Вы-то, прежде всего, что вы тут один делаете? Он снял свою шляпу с пером, низко поклонился и бросил ее на землю. - Я иду, - коротко сказал он. И размеренным шагом, так же, как шла она, он направился к неприятельскому кораблю и поднялся на него, - не торопясь, спокойно, не вынимая шпаги из ножен. Как раз в этот миг голландцы, объединившиеся наконец и выпутавшиеся из баррикад, образованных упавшим такелажем, начали теснить с барабанным боем малуанских ребят, которых было втрое меньше. "Горностай", в свою очередь, не на шутку рисковал б

Алмазов В. К. / Сука ты позорная

Арсеньева Елена / [ИСТОРИЧЕСКИЕ НОВЕЛЛЫ О ЛЮБВИ] Берег очарованный

На улицах царила молчаливая ночь. Изредка внизу, на набережной реки Пряжки, слышались одинокие шаги прохожего. Угли догорали. А Елизавета все пыталась ронять: - Кто вы, Александр Александрович? Если вы позовете, за вами пойдут многие. Но было бы страшной ошибкой думать, что вы вождь. Ничего, ничего у вас нет такого, что бывает у вождя. Почему же пойдут? Вот и я пойду куда угодно, до самого конца. Потому что сейчас в вас будто мы все, и вы символ всей нашей жизни. Даже всей России символ. Перед гибелью, перед смертью Россия сосредоточила на вас все свои самые страшные лучи. И вы за нее, во имя ее, как бы образом ее сгораете. Что мы можем? Что могу я, любя вас? Потушить - не можем, а если и могли бы, права не имеем. Таково ваше высокое избрание - гореть! Ничем, ничем по

МОНРО Люси / Крепость из песка

что кроется под внешностью. - А я - уникум. Возле бортика бассейна Анджело не остановился, а провел ее внутрь стеклянного сооружения, крыша которого покрывала половину бассейна, чтобы обитатели этого элитного кондоминиума могли плавать при любой погоде, какую только может предложить изменчивое небо Орегона. Поскольку день был солнечный, эта часть бассейна не привлекла больше никого, и Тейра остро почувствовала, что находится с Анджело наедине. - Недоверчивость - это ваша черта? - Вести себя по-другому с моей стороны глупо. Вы знаете, какое детство я пережила и как со мной обошелся Барон. - Это не глупость. Вы всего-навсего слепы. Тейра хотела было возразить, но Анджело закрыл ей рот пальцем, и она с трудом подавила желание втянуть этот

Миллер Линда Лаел / Сон в летний день

лись, а горло сжали спазмы, когда она представила это. - Я боюсь! Он поцеловал ее в кончик носа. - Мудрая женщина. Я не знаю, что лучше: быть или святой, или ведьмой. Люди плохо переносят контрасты, вы знаете. Во что они верят, то для них и есть настоящее. - Спасибо за попытку успокоить и убедить меня, - сказала Франки, наблюдая, как Браден выпрямился и стал застегивать пояс с мечом. Браден улыбнулся вновь: - Вы желанны здесь, миледи. Я пришлю Мордага, и он принесет вам одно из платьев моей сестры, а также завтрак. У Франки появилась перспектива попасть в женскую компанию. - У вас есть сестра? Тогда я хотела бы иметь удовольствие встретить ее. На лице Брадена появилось строгое, угрюмое выражение. - Это невозможно, - сказал о

ЛАМБЕРТ Нина / История софи

у что вам интересно посмотреть, как я буду скандалить, а потом отправить меня прочь и ни с чем! Ну что ж, я не настолько глупа! Нищие не могут быть гордыми. Ведь вы так собирались сказать мне? И сейчас, когда я так бедна, вы желаете согнуть меня. Не стоит продолжать это делать. Если вы унижаете меня, вы сами что-то теряете из человеческих качеств, и ваши книги теряют свою жизненную правду! Софи даже задохнулась от своей храбрости. Макс выглядел растерянным, похоже, речь Софи проняла его. - Тебе не следует смешивать меня с моими героями, - возразил он ей. - Они могут стараться что-то исправить в жизни, но я никогда не делал вид, что обладаю их чертами характера. У меня масса отрицательных черт, но лицемером я не был никогда! Но я бы был лицемером, если бы не по