Книги в электронном виде

Курков Андрей / [География одиночного выстрела 2.] Судьба попугая

е начинал понемногу понимать смысл учета. На последней странице он внимательно изучил четыре столбика цифр и окончательно убедился в своей догадливости: над столбиками корявым почерком были написаны полуслова "бел.", "черн." и "разн.", а затем, над последним красовалось полное, известное Добрынину по колхозному прошлому слово "итого". Картина прояснилась, теперь надо было считать шкурки, но эта перспектива была не особенно радостна для народного контролера, уже чувствовавшего усталость собственной мысли. Голова все ниже и ниже наклонялась над последней исписанной цифрами страницей гроссбуха, пока попросту не легла на бумагу, и глаза сами по себе закрылись. Но спал контролер недолго. Сперва проснулось решительное желание работать, а следом уже и глаза вновь откры

Курков Андрей / [География одиночного выстрела 3.] Пуля нашла героя

из которой торчал большой железный крюк. - А-а-а... - прозвучал в теплой темноте стон-выдох Захара. - Пошли! - рявкнул на Степу бригадир, и они ощупью вышли из коптильни. Бригадир задвинул тяжелую дверь-заслонку. Строитель, уже, казалось, тоже протрезвевший, хотел было сразу в сени, на порог и деру дать, но бригадир схватил его за плечо и толкнул в комнату. Сам тоже зашел, остановился перед печью, снял маленькую заслонку и увидел там только тлеющий жар. Рядом аккуратно лежали дрова. Бригадир стал их просовывать в печь и укладывать там поверх жара так, чтобы посильнее взялись они огнем. Вскоре пламя зашипело, поднимаясь. Уже не осталось у печки дров, и тогда бригадир закрыл заслонку и обернулся к стоявшему за его спиной побледневшему строителю. - Теперь м

Ламли Брайан / Демогоргон

выплеснувшись в большую пещеру. Тела совершенно ошалевших от ужаса иракцев были покрыты бесчисленными кровоточащими укусами. И на сей раз первым опомнился Мхирени. - Видения, говоришь! - задыхаясь рявкнул он, угрожающе надвигаясь на Гуигоса. - Миражи? Ах ты лживый старый ублюдок! Не знаю, что ты тут с нами за игру затеял, но только вот это никакое не видение и не мираж. - Он вытянул вперед руки покрытые бесчисленными крошечными ранками из которых сочилась кровь. - Видишь - это моя кровь, и она совершенно реальна! - Сокровище, Якоб Мхирени, сокровище! - вполголоса пробормотал Гуигос. - Ты должен думать только о вознаграждении. Если, конечно, ты мужчина... - Что? - оскалив зубы и занося над головой похожий на кувалду кулачище взвился Мхирени. - Стой!

Зорин Леонид / Господин друг

й клетке, так же поглядывает на пейзаж, небрежно, словно наспех набросанный сырой запаздывающей весной на грязноватом холсте земли, неумело, без души загрунтованном. Земля в пористых островках наста, в последней наледи у крыльца, у зябнущих голоруких яблонь. Некто Чужой немолод, женат. Жены своей добивался он долго, она его всем взяла, с первой же встречи. Шалел от ее густого голоса, от пышных ста'тей, ленцы в движениях и острого бойкого язычка. Завоевывал ее и в супружестве, долгая, тягостная осада уже захваченной территории. Сейчас эта женщина - за стеной, стоит под душем и подставляет отцеженной прирученной струе то сильно раздавшиеся бедра, то спину, то все еще крепкие икры. Эти картинки, привычно ожившие, уже не тешат, не обжигают, страсть унялась, но нет-нет и

Зорин Леонид / Забвение

тажем близости. Но ей вредили самоуверенность и бьющая через край экспансия. Еще один потенциальный лидер. Она наставляла, вела, учила, внушала, что надлежит мне делать, что следует знать, чего лучше не знать, что я без нее пропаду, погибну. Скорее всего - бесповоротно. Буря и натиск в ней сочетались с этаким религиозным театром - я называл его пещным действом. Она исступленно себя бичевала: не может справиться с искушением. Казалось, что эти покаяния были ей жизненно необходимы - возводят соитие до радения и придают ему одновременно некий мистический окрас. В конце концов, духовность Алисы, сопровождавшая неизменно ее астартические конвульсии, стала для меня неподъемной. Есть все же разница между молитвой и танцами госпожи Гедройц. Либо ты кит, либо москит. Кро

Зорин Леонид / Кнут

лиц Подколзин, изумясь, разглядел опять же эту чертову двойственность - они и улыбчивы и озабочены. По виду они единодумцы, а присмотреться - ждут указаний. Он уж хотел поделиться с Дьяковым своим наблюдением, но в этот миг зал погрузился в полумрак. Все начали энергично протискиваться между рядами, спеша занять свои места, осветилась сцена. Некто спросил: "Это ты, мерзавец?". Первое действие началось. И сразу же захватило зал силой и остротой коллизии. В центре ее были Павел и Вера, готовившиеся к законному браку. Счастью, которое их ожидало, радовались друг Павла Петр и подруга Веры Надежда. Но с каждой репликой все различимей звучала колючая терпкая нота. Воздух стал душен. В нем ощущалось тайное чувство. Едва ли не ревность. Сперва она показалась болью, при э

Зорин Леонид / Сансара

харит", и "шалуном" - а между тем он называл меня и "философом". Лишь став постарше, я понял, что Пушкин знал меня более основательно, нежели я знал сам себя. Когда мы юны, важнее слыть, нежели быть - но князь Горчаков чувствовал бы себя униженным, если бы его репутация была сочиненной или присвоенной. Это значило бы, что так бедна моя жизнь и так незначительны возможности, что нужно их восполнять похвальбой! Нет, что угодно, только не это! "Есть мне что вспомнить" - я честно старался, чтобы молва обо мне не скудела. Однако ж натура сказалась скоро. Я и повесничал, и волокитничал, а все же не терял головы, да и взрослел я быстрее многих. Быстрей и продвигался по службе - я в девятнадцать стал титулярным. Быстрее многих узнал на себе, что значит скрытая неприязнь

Зорин Леонид / Трезвенник

к будто бы я всадил в него шприц. - Что значит "от кого"? - голосил он. - От ин-телли-генции, вот от кого! Только она его и поддерживала, а он к ней повернулся спиной. Но что говорить о моем отце! Его дело - подхватывать чьи-то вскрики и подпевать чужим погудкам. Однако и Випер и Богушевич выглядели весьма озабоченными. - Теперь невозможно будет дышать, - твердили они попеременно. - Не появится ни одной свежей строчки. Я им сказал, что они мудилы. Нашли себе нового Марка Аврелия! - Никто его не идеализирует, - сказал назидательно Богушевич, - но он символизировал оттепель. Я восхитился: - Дивная оттепель! Что там произошло в Будапеште? А все эти слухи про Новочеркасск? Сами рассказывали между прочим. Оба смутились, но ненадолго. Чем

Зорин Леонид / Юпитер

вызывай огонь на себя. Логично. Но это совсем не то, что я хотел от нее услышать. Она замечает мою реакцию. - Я что-нибудь сказала не так? - Так, да не так. Слишком рассудочно. - Уж извини. Моя работа и есть апелляция к рассудку. Как опытный лекарь, меняет тему. Взглядывает на раскрытую книгу. - Все Мандельштам, Мандельштам, Мандельштам... - Все васильки, васильки, васильки... - Почему - васильки? - Есть такие стихи. - Мандельштама? - Апухтина. "Сумасшедший". - В самом деле? Я их не знаю. - Зря. Они - по твоей части. Человек ощущает себя королем, царем, императором и вместе с тем песчинкой, раздавленной колесом. Знакомо? - Вариантов здесь много, а в общем-то картина рутинная. Все те же поиски компенсации.

александер Виктория / Женщина его мечты

не следует надеяться только на себя. Хочу заметить, Гордон, я не собираюсь полностью возлагать на вас все финансовые дела. - Не собираетесь? - Он постарался скрыть в своем голосе чувство облегчения. - Я тоже достаточно хорошо разбираюсь в финансовых документах, однако здесь все так перемешано, что мне нужен помощник, чтобы рассортировать бумаги. - Она наморщила лоб. - Чем больше я стараюсь создать некое подобие системы, тем больше путаюсь. Я нуждаюсь в вашей помощи и надеюсь, что вы приведете документы в разумный порядок. В дальнейшем, уверена, я смогу одна вести документацию. Довольно наглое создание. Она слишком энергично вмешалась в дела Уилмонта, и Гордон испытывал раздражение, наблюдая, как она распоряжается документами его друга. Однако слабый голос где-то в гл

Картленд Барбара / Тайная гавань

сле возвращения на Гренаду. Последовало молчание. Потом Грэйния произнесла задумчиво: - Из ваших слов следует, что вы... знали о моем возвращении на остров. Пират улыбнулся и показался при этом не только помолодевшим, но чуть ли не по-мальчишески озорным. - Я склонен думать, что любой человек на острове об этом осведомлен. Слухи разносят и ветер, и песни птичек. - Так вы знали, что мой отец уехал в Англию? Пират кивнул. - Я знал об этом, а также и о том, что вы его вызвали, потому что ваша матушка заболела. Надеюсь, ей теперь лучше? - Она... умерла. - Примите мои глубочайшие соболезнования, мадемуазель. Слова прозвучали искренне и отнюдь не навязчиво. Внезапно Грэйния отдала себе отчет, что разговаривает она с пиратом, а он

Стюарт Энн / На восходе луны

ким образом такой славный парень как я, оказался в столь мрачном ведомстве? - подсказал Маккинли. - В основном, тебе это известно. Я вырос в Техасе, закончил Гарвард, женился, обзавелся семьей, но потом жена с ребенком погибли в автомобильной катастрофе. Тогда от отчаяния я был готов на все. Твой отец спас меня. Подобрал и вернул к жизни. Заставил поверить в новые идеалы. - Вроде холодной войны, - подсказала Энни. - Я бы назвал это иначе, - сказал Маккинли. - Но тебе объяснять не стану. За последние несколько лет мир здорово изменился. Твой отец всегда считал, что работает на благо человечества. Не стоит тебе в этом копаться, Энни. Не вороши старое белье. Пусть прах твоего отца покоится в мире. - Так его убили? Какое-то время ей казалось, что ответа он