Книги в электронном виде

ВАЛЕТТО Алиса / Я и мой муж

о чудо! Дея, дорогая, но я хотела спросить тебя о другом! О чем?! В последнее время я часто вижу, как к нашему Стенли приходит один очень нехороший человек! Что за человек, тетя?! - Даяна взяла со стола кусочек морковки и положила его в рот. Это парень из соседнего дома, его зовут Мартин! Мартин?! - Даяна чуть ли не поперхнулась. В чем дело, Дея?! - ее тетя обернулась - ты его знаешь?! Мартина, ну, так - она стала осторожно подыскивать нужные слова - я его знаю, чисто визуально, относительно, вообще не знаю! Дея, ты же только что сказала, что знаешь его?! Ну да, я просто вижу его иногда на лестничной площадке, когда он ждет Стенли! Понятно! Но хочу тебя предупредить, держись от него подальше! Это даже не предупреждение

Мамин-Сибиряк Д.Н. / Хлеб

янова и кончая приблудным русским немцем Штоффом, явившимся неизвестно откуда и еще более неизвестно зачем. Остальные дворяне были тоже сомнительного свойства, больше из сибирских выходцев - семинаристы, дослужившиеся до Владимира, отставные казачьи офицеры и потомки каких-то мифических сибирских князцев. Сообразно этому купеческому складу устроился и весь город. Купец сказывался во всем. Самым живым местом являлся старый гостиный двор, а затем Хлебная улица, усаженная крепкими купеческими хороминами, - два порядка этой улицы со своими каменными белыми домами походили на две гигантских челюсти, жевавших каменными зубами благосостояние Зауралья и прилегавшей к нему "орды". Все эти купеческие дома строились по одному плану: верх составлял парадную половину, пустовавшую от

Мамин-Сибиряк Д.Н. / Бойцы

ляются носителями промышленных идей нашего великого века! - ораторствовал Егор Фомич, закругляя руку, чтобы принять стакан чая. - Мы живем в такое время, когда просто грешно не принимать участия в общей работе... Помните евангельского ленивого раба, который закопал свой талант в землю? Да, наше время именно время приумножения... Не так ли, Павел Петрович? - обратился он к становому. - А... что?.. Так точно-с... - отозвался Павел Петрович, бурбон чистейшей воды. - Надеюсь, вы не откажетесь в числе других принять участие в общем труде? - Помилуйте-с, с большим удовольствием! - И отлично. Значит, вы поступаете в число акционеров нашего "Нептуна"? - Дда... то есть нет, пока... Вот мы с доктором пополам возьмем одну акцию. - Я, право, еще не знаю, - отозвался доктор.

Пратчетт Терри / [Мир Номов 2.] Землекопы

му: Внемли же мне, Талисман, пришло время возвращаться в наш дом в вышине. IV. Иначе вечные скитания станут уделом нашим. V. Но никто не должен знать о моем намерении, ибо скажут на это: Смешно! Зачем отправляться в вышину, когда у нас так много дел здесь? VI. Ибо таковы номы. Книга Номов, Каменоломни, гл. 2, ст. III-VI Вернувшись, Масклин застал Гердера и Ангало в разгаре яростного спора. Масклин не счел нужным вмешиваться. Он поставил Талисман на пол и, усевшись рядышком, стал наблюдать за ними. Поразительно, до чего все вокруг обожают спорить! Главное же для спорщиков, как успел заметить Масклин, заключается в том, чтобы не слушать доводов противника. Гердер и Ангало были непревзойденными спорщиками. При этом ни один

Толстой Лев / Соединение и перевод четырех евангелий

у Бога" получил мистическое толкование, и церковь удовлетворилась им, забыв совершенно то,что, это не есть перевод, а произвольноетолкование. Но так как я ищу смысла в книге, которую я читаю, и не позволяю себе давать произвольного значения словам, тоя должен был или откинуть эти слова, как непонятные, или найти их значение, соответственное законам языка и здравого смысла. Понятие о Боге предполагается известным и говорится а томисточнике, из которого явилось это понятие. Говорится: повозвещению Иисуса Христа началамвсего стала разумение жизни. И разумение жизни, поучению Иисуса, заменилопонятие Бога или слилось с ним. Если бы нужна была подтверждение такого понимания этих двух стихов, то18-й стих, заключающий все рассуждение и прямо выражающий ту мысль, что Бога ни

Уильямсон Джек / [Гуманоиды 0.] Со сложенными руками

, и все члены группы умерли в муках. Я остался один со своей наукой и скорбью, не дававшей мне покоя. Война кончилась, и я вернулся в колледж, получив субсидию на военные исследования. Тема была чисто научной: теоретические исследования внутриядерных сил; тогда их понимали неверно. От меня не ждали нового оружия, и я сам не заметил, как изобрел его. Это было всего лишь несколько страниц трудной математики. Новаторская теория строения атома с новой формулой для одного из факторов сил притяжения. Тензоры смотрелись как безвредная абстракция. Я не видел возможностей проверки теории или использования предсказываемой силы, и военные власти согласились на публикацию моей работы в небольшом техническом журнале, который издавал наш колледж. На следующий год я сделал у

Гергенредер Игорь / Рассказы

мой, а затем домой. Подобрать что-нибудь старинное, редкое, чтобы в воскресенье вечером у ассистента Балакина, человечка довольно серого, но замеченного и оценённого кем надо, на вечере, где большинство гостей заимствуют у тебя манеру говорить, одеваться, жить, - вдруг минуту-две веско и изящно порассуждать о музыке... "Страсти по Матфею" - это как будто бы то, что нужно: достаточно старо, достаточно редко... непонятность, налёт мистики... Матфей... По Матфею... - Простите, вы мне не подскажете... - Простите, но я не занимаюсь подсказками. Мягкий голосок и своевольно выставленный подбородок, чуть тронутый помадой чётко очерченный рот - самый красивый рисунок на этом лице. Лице женщины под тридцать. Несколько скуластом, которое при безобидности глаз чем-то наме

Мартин Джордж / [Дикие карты 01.] Дикие карты

сопляк! Я как-то раз убил одного парня из-за банки мамалыги! Фред сунул руку за борт куртки. Когда он вытащил ее, в ней был пистолет с дулом размером не меньше водосточной трубы. - Он упал вчера ночью, - заговорил старик, вытаращив глаза. - Я даже проснулся. Зарево было - на все небо. Я сегодня весь день его искал. Думал, здесь будет полно парней из авиации и армейских тоже, но никого не было. В общем, я нашел его, когда уже почти наступил вечер. Разбитый в хлам, да. Крылья оторванные. Повсюду валяются люди, да так чудно одетые. И бабы тоже. - Он опустил глаза, и на его лице промелькнуло виноватое выражение. - В общем, все были мертвые. Самолет, наверное, реактивный был: ни пропеллеров, ничего такого я не нашел. А атомная бомба там так и валялась среди обломков. Я п

/ Рассказы о путешествиях в разные страны. (23 файла)

Тирсо де Молина / Севильский озорник, или каменный гость

Нет города в Испании крупнее. Коль вам угодно, доложу подробно Я обо всем чудесном, что воочью Там наблюдал. Король Придвиньте кресло мне, И буду рад послушать я про это. Дон Гонсало Да, Лиссабон - осьмое чудо света. Из провинции Куэнка В глубине земель испанских Тахо шумный, полноводный Бег свой к морю начинает. Через полстраны он мчится, Достигая океана В южной части Лиссабона.

Мятлев Иван / Стихотворения

Никитин Иван Саввич / Избранное

Скучно ли,+ сидит, Спать ложилась, да не спится, Сердце всё щемит. И трещит, трещит лучина, Свет на пряху льет. Прожитая грусть-кручина За сердце берет. Бедность, бедность! Муж, бывало, Хоть подчас и пил,+ Всё жилось с ним горя мало: Всё жену кормил. Вот под старость, как уж зренье Потерял навек, Потерял он и терпенье + Грешный человек! За сохой ходить + не видит, Побираться + стыд, Тут безвинно кто обидит + Он молчит, молчит, Плюнет, срамными словами Долю проклянет И зальется вдруг слезами, Как дитя, ревет... Так и умер. Бог помилуй + Вот мороз-то был! Бились, бились! Сын могилу Топором рубил!.. Паренек тогда был молод, Вырос, возмужал,+ Что за сила! В зной и холод Устали не знал! Поведет ли речь,