Книги в электронном виде

Черри Кэролайн / [Шанур 2.] Выбор шанур

шись о своих подозрениях. В противном случае мне придется настоять на том, чтобы высшие власти стишо проверили не только вашу, но и мою версию происшедшего, а она, как вам известно, пахнет кифами. В общем, решайте сами: либо вы передаете мне груз, возвращаете на корабль мою команду и живете спокойно - благо наши документы обеспечивают нам беспрепятственный вылет со станции; либо ваши убытки выльются в сумму гораздо более существенную, чем сейчас. Ассистент вздрогнул, нагнулся к Управляющему и начал переводить ему сказанное, при этом отчаянно жестикулируя. - Ашош! - крикнул тот, а потом разразился целым потоком непонятных Пианфар слов. По его бледной перламутровой шкуре прокатилась волна ярких вспышек, а ноздри принялись широко раздуваться. - Шанур сошис на тост

Ламур Луис / ОДНИ В ГОРАХ

о бы последним движением в их жизни. В такой ситуации Тайрел не мог промахнуться и точно уложил бы двоих, а то и троих. Пару раз я видел, как он стреляет, и готов поклясться, что успевал спустить курок дважды, хотя казалось, что прозвучал только один выстрел, а пущенные им пули входили в мишень на расстоянии двухпенсовика друг от друга. Воины, видно, не знали, что такое настоящий стрелок, однако что-то в его манере вот так неподвижно сидеть, опустив руки, все-таки вызвало у них подозрение, что с ним будет нелегко. Они не сводили с него глаз. Я подъехал на расстояние пятидесяти футов, и они увидели и меня. - Что-нибудь не так, Тайрел? - спросил я. - Я как раз собирался это выяснить, - беспечно бросил он, даже не повернув головы. Один широкоплечий индеец развернул лошад

Бретон Ги / От великого конде до короля-солнце [Истории любви в истории Фран

шо известна, не устоит перед бархатными глазами Жарсе и что царствованию кардинала скоро придет конец. Когда он счел, что настал подходящий момент, то послал молодому человеку записку с одним словом: "Нападайте!" Юный фат ожидал только этого приказа. Отправившись в гостиную, где сидела королева, он приблизился к ней почти вплотную, не сводя с нее зовущего томного взора. Анна Австрийская тогда еще не подозревала о ловушке, подстроенной Конде; однако ей, безумно влюбленной в Мазарини, крайне не понравилось поведение молодого человека. - Послушайте, господин де Жарсе, - вскричала она с раздражением, - вы просто смешны со своей назойливостью. Мне сказали, что вы строите из себя моего поклонника. Подумайте, какой отчаянный волокита! Мне просто жаль вас. Вам мес

Бретон Ги / Распутный век [Истории любви в истории Франции 5.]

религии. До самой смерти она пыталась искупить свою вину за скандальное прошлое. Ее самоунижение поражало всех. Однажды, когда она вошла в церковь Сен-Рош, адвокат Хюге, заметив, как расступается толпа, чтобы освободить для нее место, сказал: "Сколько шума из-за потаскушки!" - "Мсье, - мягко возразила она, - раз вы знаете ее, молите за нее Господа..." М-м де Майи умерла в 1751 году, в возрасте сорока одного года, с власяницей на теле.>. Людовик XV был сильно влюблен - он согласился на эти условия, и 17 января 1744 года палаты парламента узаконили королевский дар: герцогство де Шатору передавалось во владение м-м де Ла Турнель. Судя по документам, м-м де Ла Турнель получила этот подарок за услуги, оказанные королеве. Но обмануться по этому поводу было сложно, в

Бретон Ги / Наполеон и женщины [Истории любви в истории Франции 7.]

. Неделя за неделей из Италии летели мольбы приехать, она отказывалась снова и снова, и отговорки были так лживо- небрежны, что Бонапарт изнемогал от ярости и ревности. Послушаем Мармона: "Генерал Бонапарт думал о своей жене непрерывно. Он страстно желал ее, ждал ее с нетерпением. Он часто рассказывал мне о своей любви к ней с юношеским воодушевлением и ослеплением. Но она все откладывала свой приезд, и его стала одолевать ревность. Однажды он случайно уронил портрет Жозефины, который всегда носил с собой, и стекло разбилось; он страшно побледнел и сказал: "Моя жена серьезно больна либо изменяет мне" <Красавец Иоахим разоблачил это похождение забавным образом: однажды он предложил своим гостям попробовать пунш, который сделал по рецепту прекрасной Кре

Моран Дэниел / Последний танцор

ои родители пропали во время Большой Беды. - Я знаю и сочувствую. Но и мои погибли. Алайя кивнула, не сводя глаз с Жасмин, и ее правая рука скользнула под край стола. Жасмин Мартинес негромко проговорила: - Пожалуйста, не делайте этого. Алайя быстро облизнула губы, очень правдоподобно изобразив на лице выражение совершенной невинности. - Не делать чего? Жасмин услышала, как выдвинулся ящик стола. Она выдохнула, полностью освободив легкие, закрыла глаза и покинула свое тело. Комнату наполнил грязно-серый, клубящийся туман. В промежутке между двумя ударами сердца Жасмин Мартинес отделилась от своего тела и прошла сквозь стол. Она не узнала марку оружия, которое Алайя хотела достать из ящика стола. Какой-то пистолет, с

Ерпылев Андрей / Слуга царю

ию последнее обстоятельство, Владимир задним числом выписал себе индульгенцию: вряд ли окончился бы чем-либо приятным поединок по всем правилам, то есть с голыми руками против укомплектованного таким образом головореза. Так, а что в карманах формы? Карточка-удостоверение с одной только цветной фотографией, тремя несимметричными отверстиями и длинным выпуклым номером (просматривалось на свет что-то вроде микросхемы, видимо содержащей основную информацию), пухлый бумажник фальшивой крокодиловой кожи, горстка разнокалиберных монет, еще три патрона (один явно не подходил к пистолету ни калибром, ни длиной, напоминая, скорее, винтовочный) и сомнительной свежести носовой платок... Приятным сюрпризом оказалось наличие в карманах "потерпевшего" початой пачки сигарет н

Дойтерман Питер / Сезон охоты

д лицом появилось неясно отсвечивающее полированным хромом огромное лезвие; острие, как жало, застыло в миллиметре от правого глаза. Он машинально моргнул и отдернул голову, но не выпускавшая его шевелюры жесткая рука шевельнулась, и Барри опять ткнулся расквашенным носом в стену, по ней поплыло темное пятно. Безголовый слегка прижал кончик ножа к правой скуле Барри, и тот ощутил кожей нечто вроде ожога. Его стала колотить неудержимая дрожь. Он понимал, что надо что-то сказать, попросить, только ему в голову никак не приходило что... Да и с пересохшим в наждак горлом много не наговоришь. - Можем поладить быстро, а можем и растянуть удовольствие. Решай сам, - прошелестел ему в ухо хриплый бестелесный шепот. - Куда собиралась Линн Крейс со своими приятелями? Барри в

Энтони Марк / Врата зимы [последняя руна 5.]

Тира обернулась. Одна сторона ее лица была живой и подвижной, вторая являла собой неподвижную маску иссеченной шрамами плоти. В День Среднезимья, когда они отправились из Башни Разбивателей Рун, Грейс поразило лицо Тиры. Крондизар превратил ее в богиню. Так почему же волшебное превращение не произошло с девочкой полностью? Однако по мере того как цель путешествия становилась все ближе и ближе, Грейс наконец стало ясно: Тира раньше была абсолютно здоровой. Такой, какая она сейчас, ее сделал Камень Огня. Грейс поцеловала девочку в лоб - в ту половинку, которая была покрыта шрамами, и Тира снова посмотрела на возвышавшийся на высоком холме замок. - Боюсь, что это зрелище мы больше никогда не увидим, - неожиданно произнес чей-то низкий голос. Грей повернулас

Фрэнсис Дик / Последний барьер

е, разве что работник требовался бы позарез. Я бы сказал, что вы - человек ненадежный... и немного... даже опасный. Я расстегнул молнию на куртке, и под ней показались клетчатая рубашка и горчичный джемпер. Вид у меня был слегка расхлябанный. - Ну, а теперь? - спросил я. Он задумчиво наклонил голову. - Да, сейчас я бы вас взял. Сейчас вид у вас вполне обыкновенный. Человек-то вы все равно не очень честный, но справиться с таким можно. - Спасибо, Теренс. Кажется, это как раз то, что надо. Обыкновенный, но бесчестный. - Я довольно улыбнулся. - Что же, наверное, мне пора. Я с интересом отметил про себя, что впервые за четыре дня он перестал вставлять в каждую фразу автоматическое "сэр", а когда я подхватил дешевый чемодан, он даже не попытался з

Фрэнсис Дик / Дьявольский коктейль

о-нибудь в голову. - Вряд ли. - Но ты постараешься? - Ну конечно. Кейт качала головой. - Ты вовсе не такой бестолковый, как тебе кажется. - Дай Бог, - не спорил я. Кейт пожала плечами, и мы довольно долго ехали молча. Потом она сказала: - Знаешь, когда ты выходил в конюшню, она сказала мне, чем болеет. - Да? - Это так называемая болезнь Ходжкина. Действует прежде всего на железы. Нерисса толком не знает. Лекарства от этого нет. - Бедная Нерисса. - Еще она сказала, что завещала нам кое-что на память. - Правда? - Я посмотрел на Кейт. - Это очень мило с ее стороны. Она не сказала, что именно? - Боже мой, смотри на дорогу! Нет, она не сказала, ни что, ни сколько. Просто, что завещала нам кое-что на память

Рено Мэри / Тезей

люди ниже бессмертных, даже в лучшие часы своей жизни. Я подумал, не пожертвовать ли вяхиря Посейдону... Но он не больно-то любит птиц - лучше Аполлону вернуть... Я поднял руки и раскрыл ладони - пусть летит. После божьего знака я больше не сомневался, что вырасту высоким. Я ждал и верил, год за годом. Многие из мальчишек за год-два вымахивали ой как! И безо всякой помощи богов... Четыре с половиной локтя, я думал, хватило Гераклу, хватит и мне; но я согласен и на четыре, если Посейдон так захочет... Мне исполнилось одиннадцать. Я закончил службу Посейдону и выпустил почти взрослого кабана - уже клыки прорезались - в Большой Зал, когда там обедал Царь Тиринфа. Царь оказался моложе, чем мне показалось, и весело принял участие в ловле зверя; и говорил потом