Книги в электронном виде

Борн Георг / [Карлистские войны 1.] Евгения, или тайны французского двора (т

- Я неохотно отменяю судебные приговоры, мой дорогой дон, потому что это возбуждает неудовольствие других. Но посмотрим! Наполеон встал, Олоцага последовал его примеру. - Эти слова ободряют меня, государь, - сказал Олоцага, - я снова счастлив вашей милостью и добротою. - Прощайте, дон Олоцага! Относительно инфанта Барселоны префект полиции получит нужные инструкции от моего кабинета. Дипломат откланялся; Людовик Наполеон остался один. - Этот Камерата, - проговорил он, - не увидит более дневного света, разве только по дороге в Кайену. Необходимо избавляться от подобных врагов, чтобы не бояться их. IV. МОРГ На острове Сити, на восточной стороне которого стоит церковь Богоматери, с 1864 года находится небольшое здание. Войдя че

РАСКАТОВ Михаил / Пропавшая буква

­ми!.. Ну, что в них осо­бен­но­го? Обык­но­вен­ные маль­чиш­ки. Прав­да, они сме­лые, ни­че­го не ска­жешь. Как они схва­ти­ли за ру­ки Крив­по­ча!.. И во­об­ще, ес­ли ра­зо­брать­ся, они, по­жа­луй, тут ни при чем. Она са­ма во всем ви­но­вата. Мягкий Знак думал о том, что толь­ко та­кие не­ве­же­ст­вен­ные лю­ди, как Крив­поч, пус­ка­ют в ход ку­ла­ки, ко­гда им не­че­го ска­зать. А Саша и Алеша, каждый про себя, то­же ду­ма­ли о Крив­по­че. По­че­му он так лег­ко вы­скольз­нул из рук? Ведь они дер­жа­ли его очень креп­ко! Мо­жет быть, он вол­шеб­ник?.. И по­том что зна­чат его по­след­ние сло­ва? Не­у­же­ли бу­к­ве Ш су­ж­де­но по­гиб­нуть? И дру­гим бу­к­вам то­же?.. А "Стрелка" между тем мчалась по Бу­к­во­гра­ду. Она пе­ре­сек­ла пло­щадь Точ­но­сти и Яс­но­

/ Карлос кастанеда (за 90 минут

нул, что они - вещь в себе. Они пронизывают все су­щее - как познаваемое, так и непознаваемое. Их невоз­можно описать, это "просто присутствие чего-то, как бы масса какого-то качества или состояния, давление, которое ослепляет". При этом его нельзя увидеть в обычном смыс­ле слова. "Видящий" воспринимает Орла всем своим те­лом, всем своим существом. В каждом из нас присутствует нечто, способное заставить нас воспринимать всем телом. Понимать это нужно следующим образом. "Человек со­ставлен эманациями Орла. Поэтому для восприятия Орла он должен обратиться к самому себе, к своим собственным составляющим. Но тут возникают сложности, связанные с сознанием: оно запутывается. В критический момент, когда эманации внутри и эманации вовне должны просто обнаружить взаимное соответ

Залкинд Арон / Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата

Залкинд Арон / Фрейдизм и марксизм

я тормозом для огромной части творческого богатства человека. Глубинные механизмы этого торможения, своеобразные пути интимных соотношений организма со средой в этом сложном процессе, способы извлечения скрытого богатства на социальную поверхность - все это впервые вскрыто фрейдизмом и сейчас находит себе добавочное подтверждение в рефлексологии. Историческая неподменимость научных заслуг психоанализа, тем самым, вряд ли подлежит опротестованию. Фрейдизм и марксизм. Однако, какое же до всего этого дело марксизму? - скажет читатель. Недаром и Г. И. Челпанов пишет[*12 Докладная записка в Наркомпрос с. г.], что марксизм столько же должен интересоваться анализом психических процессов, сколько и минералогией. - Какое дело марксизму, марксистской социологии до чистой биоло

Степанов Сергей / Заблудившийся революционер

Щербатов Михаил Михайлович / О повреждении нравов в России

ча наследника, вельможи, а именно: князь Меншиков, зная слабость императрицы, Толстой, боясь мщения от сына царевича Алексея Петровича, законного наследника, за привезение и за смерть отца его, вопрося Ивана Ильича Мамонова, подполковника гвардии, надеится ли он на согласие гвардии полков, и получа утвердительный ответ, пред собранными полками ее самодержицею провозгласили. Тако взошла сия государыня на всероссийский престол, действия недостатку основательных законов. И Петр Великий еще не охладел мертвый, а уже не воля его, не право наследственное и привязанность к крови, но самовольное желание вельмож решило важнейшую вещь в свете, то есть наследство его престола. Восшествие ее таким образом на престол следующие действии над нравами народными произвело. Она была сл

Лангер Вальтер / Душа адольфа гитлера

но планировал обширные абзацы, которые будут приведены далее, становится возможным допускать, что он сам несет ответственность за подстрекательство к развитию своей мифической личности. Бросая взгляд на формирование нацистской пропаганды, мы можем явственно увидеть, что с самого начала Гитлер планировал сделать из себя мифическую личность. Он начинает свою книгу "Майн Кампф" следующим абзацем: "В этом маленьком городке на реке Инн баварцы по крови и австрийцы по национальности, озолоченные светом мучений Германии, жили в конце 80- х прошлого столетия мои родители: отец, преданный гражданский служащий, и мать, посвятившая себя уходу за хозяйством и воспитанию своих детей с бесконечно любящей добротой". Это скорее классический способ начала волшебной сказки, а не серьезн

Уиндем Джон / Жизель (сборник)

Мистер Клейберт послушно остановился, но, хотя пальцы оставались неподвижными, ритм продолжал звучать у него в голове. Там-та! Там-та! Та-та-та, та-тат, та- тат, та-та-та! Он почувствовал, что его нога начинает стучать по полу. Там! Там! Та-та-та, та-тат, та-тат, та-та-та! Он взял под контроль и ноги, но ритм не оставлял его, проникая внутрь. Вскоре голова стала кивать в этом ритме, а его губы складывали слова очень тихо: - Крысы! Крысы! Мы должны выгнать тварей из страны! Дорогая, может быть, в Плезентгрове найдется достаточно крыс для проверки, - предложил он наконец. Миссис Клейберт вздрогнула. - Если ты думаешь, что я буду возиться со стаей крыс, Гарольд... - Но мы получили бы подтверждение, дорогая. - Может быть. Но крысы мне отвратительны. Мистер Клей

Уиндем Джон / Ступай к муравью (сборник)

вычной для них процедуре. Я терпеливо вынесла все от начала до конца, радуясь, что головной боли как не бывало. Пока ассистентки возились со мной, раздался властный стук в дверь, и две фигуры в черных униформах с серебряными пуговицами без приглашения вошли в палату. При виде их ассистентки с приглушенными вскриками, в которых явно слышался страх, дружно ринулись в дальний угол палаты. Вошедшие приветствовали меня вскинутыми в "салюте" правыми руками. Одна из них спросила: - Вы Орчиз... Мама Орчиз? - Так меня здесь называют, - ответила я. Она поколебалась секунду, а потом, скорее просительным, чем приказным тоном, сказала: - У меня есть предписание на ваш арест, Мама. Пожалуйста, следуйте за нами. - Из угла, где сгрудились ассистентки, послышался возбужденн

Уиндем Джон / Чокки

апа. Тут я покачал головой: - Нехорошо! Констебль совершенно прав. Ты попросил прощения? - Я взглянул на полисмена и увидел, что тот чуть заметно подмигнул мне. Мэтью тоже взглянул на него снизу вверх. - Простите, сэр, - сказал он. - Я не думал, что лодка - как дом. Теперь буду знать, - и протянул руку. Полисмен серьезно пожал ее. - Ну, поехали, и так опаздываем, - сказал я. - Спасибо, констебль. Полисмен улыбнулся и снова козырнул мне. - Что ты такое натворил? - спросил я. - Я же сказал! Смотрел и все. - Ну, тебе повезло. Хороший полисмен попался. - Да, - сказал Мэтью. Мы помолчали. - Папа, - начал он снова, - прости, что я опоздал. Понимаешь, Чокки никогда не видел лодки, то есть вблизи не видел. Я ему показывал. А там один заметил, рассердил

Уиндем Джон / Зов пространства

не обратил на него внимания. На какой дистанции надо действовать? В милю? Или это слишком далеко? Нет, пожалуй, в самый раз. Он ждал, сжимая рукоятки дюз. До Корпуса еще мили две... Он стиснул зубы и на миг отжал назад спусковые крючки. Ракета дернулась сильнее, чем рассчитывал Маятник, и опрокинулась набок, как оступившийся танцор. Но тотчас сработали корректировочные дюзы, нос двинулся обратно к цели и... ушел далеко в сторону! Полыхнули дюзы по левому борту, чтобы скомпенсировать перехлест, однако в тот же миг Маятник нажал оба спуска, да так и оставил их. Двойная вспышка пистолетов усилила импульс вспомогательной дюзы, ракета вильнула и сразу же сильно отклонилась от курса. Над головой Маятника пронеслись по дуге созвездия; он поискал диким взглядом Корпус и