Книги в электронном виде

Гюго Виктор / Отверженные

м служил местом собраний диньских горожан. Таково происхождение этой росписи стен. Полы во всех комнатах были выложены красным кирпичом, и мыли их каждую неделю; перед каждой кроватью лежал соломенный коврик. Вообще надо сказать, что весь дом сверху донизу содержался женщинами в образцовой чистоте. Чистота была единственной роскошью, которую допускал епископ. - Это ничего не отнимает у бедных, - говаривал он. Следует, однако, заметить, что от прежних богатств у него оставалось еще шесть серебряных столовых приборов и разливательная ложка, ослепительный блеск которых на грубой холщовой скатерти каждый день радовал взор Маглуар. И так как мы изображаем здесь епископа Диньского таким, каким он был в действительности, то мы должны добавить, чт

Гюго Виктор / Последний день приговоренного к смерти

ад потоком хриплый лай собак; Когда же вновь печальная Изора, С тревогой в сердце и тоской во взоре, На башню древнюю взошла без цели, Лишь ропот волн услышала она, Но не звенела нежная струна Пленительного менестреля! Слушатели (хором). Браво! Прелестно! Чудесно! Рукоплескания. Г-жа де Бленваль. В конце есть что-то неуловимо таинственное, от чего хочется плакать. Элегический поэт (скромно). Трагедия окутана флером. Шевалье (качая головой). Струна, менестрель - сплошная романтика! Элегический поэт. Да, романтика, но романтика рациональная, подлинная романтика. Что поделаешь? Надо идти

Давыдова Наталья / Вся жизнь плюс еще два часа

утаешь страницы. Она кидает рукопись ему на колени. - Держи, - смеется она, - я спущусь в гастроном, куплю чего-нибудь пожевать. - Ну, а как ты будешь жить с Диром? - задаю я вопрос. От того, как они поделят власть, зависит очень много для института и для Роберта, у которого нет так называемого опыта руководства. - Это очень важно, очень важно, - шепчет Белла, не отрывая продолговатых ореховых глаз от лица мужа. - А Дир сказал мне так: "Когда вас нет, я делаю все, когда меня нет, вы делаете все. А когда мы оба, то я не знаю, что мы делаем". Роберт хохочет. Все это и правда выглядит весело, смешно и хорошо. Это может оказаться плохо только для Роберта, для него, потому что он не человек-жертва и не захочет бросить свою лаборат

Давыдова Наталья / Любовь инженера Изотова

а к вам явиться? Никаких выдающихся соображений я не имела. Одно важное дело у меня было, но оно решалось в отделе техники безопасности, а не с директором. Так я ничего и не придумала. А дальнейшее вам известно. Дальнейшее состояло в том, что после аварии на селективной установке Алексей в приказе отметил поступок Таси, и они познакомились. - А как вы меня первый раз увидели? - Ты стояла в лаборатории, в розовом платочке. - Вообще вы повели себя довольно ловко. - Предложил подвезти тебя в город? Это называется ловко? Я всех подвозил. А тем более ты была пострадавшая, с забинтованной рукой и бледненькая. Я за тебя испугался. - У меня был несчастный вид? - Вид был самый независимый. А я страшно боялся, что кто-нибудь попросится с н

Давыдова Наталья / Рассказы

пасибо, хлопцы, не могу, - красуясь, отвечала им Вера Петровна; видно, ей было приятно, что монтеры зовут ее. - Я бы пошла, хлопцы, но работы много. - Глубоко сожалеем, - вежливо сказал парень с гитарой. Уговаривать ее он не стал, приподнял соломенную шляпу, и группа расступилась. - Хорошие у меня ребята, - растрогалась Вера Петровна. - Когда кончаем объект, я всегда им говорю: "Хлопцы, вам спасибо! Да, пока что мы, грубые электрики, командуем миром, а не атомщики". Вера Петровна резко остановилась. - Что случилось? - почти-испуганно спросил Еремеев. - Молодежный парк! Полюбуйтесь! - загремела Вера Петровна. Прохожие оборачивались на ее голос. Еремеев покорно остановился и покорно посмотрел в сторону парка. Парк был действительно плох. Собс

Давыдова Наталья / Сокровища на земле

ство - сперва сказать "нет", а потом "да". Но я вам ничего не буду объяснять. У вас на лице написано презрение, а презирать меня не за что. Я никого не убивал. Мне от вас больше ничего не надо, можете не волноваться. Даже если вы мне теперь сами предложите, я откажусь. Я уже отказываюсь. Надо быть гордым. Петр Николаевич встал с намерением немедленно уйти. Хватит возиться с ним, он неблагородный, неблагодарный человек. Надо сказать: "Молодой человек, вы забываетесь". И уйти. Это неравноправная дружба, и с этим надо кончать. А молодой человек выговорился и стал успокаиваться. Он уже готов был извиняться, свалив все на дедушку - государственного служащего и его гены. - В Библии про это сказано, - сказал художник, поглядывая виновато. - К

Дал Роалд / Рассказы

к-так-так,-- произнес он.-- Этого я не понимаю. Вы говорите, что она отлично работает, а спорить не хотите. Тогда оставим это, да? Юноша, не шевелясь, смотрел на купающихся в бассейне. Затем он неожиданно вспомнил, что не прикурил сигарету. Он взял ее в рот, заслонил зажигалку ладонью и щелкнул. Фитилек загорелся маленьким ровным желтым пламенем руки он держал так, что ветер не задувал его. -- Можно и мне огонька?-- спросил я, -- О, простите меня, я не заметил, что вы тоже не прикурили. Я протянул руку за зажигалкой, однако он поднялся и подошел ко мне сам. -- Спасибо,-- сказал я, и он возвратился на свое место. -- Вам здесь нравится?-- спросил я у него. -- Очень,-- ответил он.-- Здесь просто замечательно. Снова наступило

Джеймс Генри / В клетке

высокопоставленными людьми. Стоило послушать, как она постоянно рассказывала об обедах на двадцать персон и о том, как, по ее словам, она могла распоряжаться в доме всем по своему усмотрению. Можно было подумать, что на эти обеды и гостей-то приглашал не кто-нибудь другой, а она сама. "Они просто _отдают_ мне стол, а остальное уж, вся красота, приходит потом". 7 - Так вы, значит, _видитесь_ с ними? - еще раз спросила девушка. Миссис Джорден задумалась; в самом деле, вопрос этот и раньше звучал двусмысленно. - Вы имеете в виду гостей? Боясь выказать свою неосведомленность, юная приятельница ее несколько смутилась. - Ну, людей, которые живут в этих домах. - Леди Вентнор? Миссис Бабб? Лорда Рая? Конечно. Как же, они меня

Джеймс Генри / Вашингтонская площадь

рин. - Во всяком случае, со всеми стоящими людьми. Со всеми молоденькими женщинами... вроде миссис Пенимен, - и Артур Таунзенд хихикнул. - Тетушке он очень нравится. - Он почти всем нравится. Он такой умный. - Он похож на иностранца, - заметила Кэтрин. - С иностранцами мне знаться не приходилось! - заявил юный Таунзенд таким тоном, словно по своей воле оставался в этой области невеждой. - Мне тоже, - призналась Кэтрин; в ее тоне, однако, звучала скромность. - Но, говорят, иностранцы обычно очень умные, - неопределенно добавила она. - Ну, по мне, так и нью-йоркцам ума не занимать. Иные даже так умны, что считают меня недостаточно умным; но это вздор! - По-моему, чем человек умнее, тем лучше, - с прежней скромностью сказала Кэтрин.

Джеймс Генри / Европейцы

ого хочется. - Все-таки вы в некотором роде иностранец, - сказала Гертруда. - В некотором роде да, пожалуй. Но хотел бы я знать, в каком? Боюсь, мы так и не удосужились решить этот вопрос. Видите ли, есть такие люди на свете, которые на вопрос о родине, вероисповедании, занятиях затрудняются ответом. Гертруда смотрела на него не отрываясь. Она не предложила ему сесть. Она никогда о таких людях не слышала; ей не терпелось услышать о них. - Где же вы живете? - спросила она. - И на этот вопрос они затрудняются с ответом, - сказал Феликс. - Боюсь, вы сочтете нас попросту бродягами. Где только я не жил - везде и всюду. Мне кажется, нет такого города в Европе, где бы я не жил. Гертруда украдкой глубоко и блаженно вздохнула. Тогда молодой человек

Джеймс Генри / Осада Лондона

мешало понять, что обвести его вокруг пальца не так-то легко. - Конечно, если вы захотите чего-нибудь, вы этого добьетесь, - сказал он в ответ на ее последнее замечание. - Вы всегда добивались того, чего хотели. - Но я еще никогда не хотела того, чего я хочу сейчас... Ваша сестра постоянно живет в Лондоне? - Сударыня, ну что вам моя сестра? - спросил Литлмор. - Такие женщины, как она, не в вашем вкусе. Наступило короткое молчание. - Вы не уважаете меня! - вдруг воскликнула миссис Хедуэй громким, почти веселым голосом. Если Литлмор хотел, как я сказал, сохранить былую простоту их отношений, она, по всей очевидности, была готова пойти ему навстречу. - Ах, дорогая миссис Бек!.. - вскричал он протестующе, хотя и не очень уверенно, случайно

Джеймс Генри / Рассказы и повести

, по-моему, из аристократического рода. С ними я общаюсь очень много - говорить с англичанами я могу себе позволить чаще, чем с американцами, хотя бы из-за языка. У меня такое ощущение, что, когда я с ними разговариваю, я как будто учу совершенно новый язык. Забавно - когда я уезжала из дому, я и подумать бы не могла, что еду в Европу изучать _английский_. Если я и вправду успею его выучить, вы, наверное, перестанете меня понимать - вам такая манера говорить вряд ли понравится. Да и все в Бангоре наверняка станут меня осуждать. Между прочим, в Бангоре, как нигде больше, принято осуждать всех и вся - в Европе ничего подобного нет. Я пришла к выводу, что наши земляки - так и можете им передать - вообще _чересчур привередливы_. Но я начала