Книги в электронном виде

УОЛЛЕС Ирвинг / Слово том 1-2.

ждый горожанин видел там свое имя хотя бы пару раз в год. Если вы придерживаетесь этого правила, вам уже нечего бояться конкуренции со стороны шикарных, но снобистских чикагских газетищ". Настоящее имя Джонсона, насколько помнил Ренделл, на самом деле было Лукас или Лютер. Несколько лет назад один из его репортеров стал называть его Редом, от слова Редактор, а когда это имя принялось, кто-то из ученых-грамматиков прибавил к нему еще и Период. Сам Джонсон был толстым шведом с рябым лицом и загнутым будто конец лыжи носом; его никогда не видели без толстенных очков с трифокальными линзами. Напротив Джонсона неуклюже обмахивался картами дядя Герман, младший брат матери Ренделла. Он был похож на круглую вакуумную упаковку маргарина. Ренделл смог назвать одно зан

КОСТИН Андрей / Предупреждение путешествующим в тумане

ня в клиническом дежурит, кажется... Ладно, узнаем, - Эдгар задумчиво почесал переносицу. * * * До института мы доехали на автобусе. Удилища засунули в шкаф. Я умылся, причесался. Одним словом, привел себя в порядок. - Пойдем, - сказал Эдгар, - нам на третий этаж. Только учти - знакомлю и ухожу. Иначе они решат, что сую нос в их дела. У клиницистов болезненное самолюбие... Все коридоры в этом здании специфические, больничные. - Вот, - Эдгар толкнул одну из дверей. - Знакомьтесь, товарищ из Москвы. А это - Николай Петрович... За столом сидел мужчина лет сорока с лицом очень здорового человека. - Чем обязан? - он поднял голову. - Это уж вы без меня выясняйте, - Эдгар поспешил дезертирова

Уилкинс Г. / Затерянные города южной америки

нных людей имеются громадные мочки ушей, что сразу же наводит на мысль о длинноухих воинах - древних инках Перу. Каким образом они передвигали такие громадные каменные, блоки весом во много тонн, до двадцати футов высоты и двадцати футов ширины - еще далеко не решенная загадка, если не считать предположения о существовании рельсовой дороги. Фундамент платформы сложен из такого твердого, базальта, что даже современные инструменты из специального сверхпрочного сплава не справляются с ним. Это произошло в один из дней, когда рабы под неусыпным оком надсмотрщиков наносили последние штрихи на головы гигантских скульптур, что помещались в кратере каменоломни. Суровый надсмотрщик как раз собирался достать хлыстом спину раба, который вознамерился передохнуть, спрятавш

Уоррен Роберт пен / Свои люди

Уоррен Роберт пен / Христианское воспитание

Уоррен Роберт пен / Невстревоженные острова

ЖВАЛЕВСКИЙ Андрей; МЫТЬКО Игорь. / Личное дело мергионы или четыре чертовы дюжины (ПОРРИ ГАТТЕР 2.)

инципы воспитания. Как пишет в своей книге великий педагог доктор Спокуха... - А я с девяти лет думала, что папа просто сбежал с какой-нибудь ведьмой. - Э-э... вот как... - смутилась МакКанарейкл, - ну-у... короче, это не так. - А как? - Мергиона уселась поудобней. Слезы пристыженно удалились. - Твой папа, Брэд Пейджер, был динологом - дрессировал служебно-разыскных драконов. В ту новогоднюю ночь, когда ты должна была родиться, он хотел взять отгул, или прогул, или прикинуться переносчиком бубонной чумы, но не тут-то было. Какому-то руководящему дятлу... - мисс Сьюзан постучала дятлом по стене, - стукнуло в голову устроить показательную облаву на Врага Волшебников. Мордевольта, конечно, не поймали, а твоего обезмаженного папу нашли только на пятый

Даль Владимир / ЗАПИСКА О РИТУАЛЬНЫХ убийствах

привлечения подкожной крови, в новейшее время отменена - и именно сделал это бывший в Вильне раввин Илия, хасид. Савицкий просил только оградить его от весьма опасного преследования евреев и в таком случае брался обнаружить все; но предложение его не было принято. Он показал, между прочим, что жиды читают во время истязания младенца следующую молитву, из книги Мангогима ( 18 ) : "радуйтеся и веселитеся, да извлечется кровь сия в память вечную, не яко отрока сего, но яко падшаго Кудра (Спасителя)". Потом из книги Сейдер, молитва Олейна: "Христиане поклоняются кумирам, камню или дереву, изображая на оных Христа, но не получают от Него никакой помощи. Да исчезнет имя Его и да погибнут верующие в Него, яко трава иссыхающая и яко воск тающий". Помянутый хасид нап

Можаев Борис / Полюшко-поле

онах по крутобоким увалам шумели низкорослые дубнячковые заросли. Дубнячок был не выше ковыля - по колено. Но жухлые листья красновато-ржавого цвета громыхали на ветру, словно жестяные банки. "Не дерево, а трава... но поди ж ты, шумит!" - думал Егор Иванович. На крутом взъеме, под глинистым обрывчиком, из дубнячковых зарослей струился блеклый вялый дымок. "Кабы не загорелось, - подумал Егор Иванович. - Притушить надо". Он поднялся наверх, разбросал небольшую стылую кучку сизого пепла; мелкими блестками сыпанули на снег искорки, запахло вроде бы паленым. Егор Иванович оглядел валенок - не прихватило ли? Валенок был в порядке. На снегу возле ног чернела странная головешка - вроде бы на палку насажено маленькое копыто. Егор Иванович поднял ее - так и есть: копытце. Обуглившаяся

Можаев Борис / Падение лесного короля

шерицу: - Как полагаете, отчего смерть наступила? - Думаю, от разрыва сердца, - ответила та. - Какой разрыв сердца? - проворчал старик удэгеец с жиденькой бороденкой. - Сердце - веревка, что ли? - А вы как думаете, отчего он помер? - спросил его Коньков. - Его смерть приходил, - твердо ответил старик. - Пра-авильно, - усмехнулся Коньков. - Как вас звать? - Арсе, - ответил за старика Кялундзига. - Он у нас самый старший охотник. - Все еще охотитесь? - удивился Коньков. - А почему нет? - спросил Арсе. - Сколько же вам лет? - Не знай. Если человек здоровый, зачем года считай? - Пра-авильно, - подтвердил опять Коньков, улыбаясь. - Значит, смерть пришла, он и помер. А зачем же он сюда приехал помирать, на эту косу. А?! - Тебе не знай, что ли? - удивилс

Можаев Борис / Наледь

Синельников покосился на Воронова. - Туда нельзя... Давай к вороным. - В стойло геологов? Идея! - подхватил Юпо. - А что? Машина на ходу... Петя, голубчик! Да ты настоящий джинн из этой волшебной бутылочки. - Юпо поцеловал бутылку коньяка. - Выпьем за набег! - Ну, положим, пить-то за это еще рано, - сказал Синельников. - Славная эта штука, целебная, - сказал Юпо, ставя пустую рюмку. - В нашем положении только буйволы могут не пить. Живешь как на лесной порубке, было время - стояло дерево к дереву, а теперь кругом щербины. Того убрали по чистой, тот в запас ушел, того списали за водку... И все за каких-нибудь пять лет... К черту философию! К вороны-ым! Воронов захмелел, и ему было все равно, куда ехать. К вороным так к вороным. Поехали!.. Они снова заехали в магазин

Лажечников Иван / Несколько заметок и воспоминаний по поводу статьи

овский), подозвал его к себе и сказал ему твердым голосом: "Твоя физиономия мне нравится, отрезывай мне руку". Во время операции он приказал солдатам петь русскую песню. Этот рассказ передан мне адъютантами его (кажется, только двое и уцелели), бывшими при нем в Кульмском деле. Давыдов говорит: "Хотя не подлежит никакому сомнению, что победой при Кульме Европа в особенности обязана Ермолову, но многочисленные и сильные враги его силились и силятся доказать противное. По мнению некоторых, главным героем дня был граф Остерман, по мнению других - принц Евгений Виртембергский, по мнению Барклая, весьма неблаговолившего к Ермолову (то же сказано было где-то о Кутузове), квартирмейстерский офицер Диест (о последнем-то не стоило бы и говорить - кто у нас знает его? - и поднимать