Книги в электронном виде

Стюарт Энн / Повелитель тьмы

ночной гостье, и она спокойно приняла кубок, поднесла ко рту и попробовала вино. Вкус поразил ее. Напиток был густым, ароматным, сладким и, вероятно, крепким, потому что тепло быстро растеклось по всему ее телу. "Будь осторожнее!" - напомнила себе Элис, а вслух сказала: - Я хочу, чтобы вы выбрали меня. До чего же легко обмануться в темноте! Не могут же на самом деле вдруг блеснуть так радостно и озорно желтые тигриные глаза этого монстра? - Выбрать вас - зачем? - спросил маг. Он откинул голову на спинку стула и здоровой рукой поднес к губам кубок с вином. Элис пустилась в довольно бессвязные объяснения, то и дело обрывая саму себя на полуслове. - Ричард... Он сказал, что ему все равно, кого из нас... Я хочу сказать, что он хотел, чтобы вы

Барбьери Элейн / Дерзкая любовница

ебе нечего бояться. Я буду с тобой щедрым. - Мне ничего от вас не нужно . - отчеканила Анжелика, сгорая от стыда и ярости, - ничего, лишь бы вы поскорее оставили меня в покое. И девушка помчалась к дому. Возле крыльца она перешла на шаг, чтобы хоть немного отдышаться. Обмирая от страха, она вслушивалась, не раздадутся ли за спиной тяжелые шаги, - оглянуться не хватало духу. Но ничто не нарушало тишины. Она уже двинулась было к двери, но вспомнила о драгоценных свертках, так и оставшихся лежать на земле, куда их бросил техасец. Анжелика решила, что сможет вернуться за ними попозже, когда ее преследователь уберется прочь. Карлос непременно отведает и сыра, и меда. И ему сразу станет лучше. Она не позволит никому и ничему помешать выздоровлен

Дейтон Лен / Берлинские похороны [гарри палмер]

м паспортом в руках. И отдала его мне. Улыбки я у нее не заметил, но вела она себя вполне дружелюбно. - Пойдемте, - сказала она. Я прошел за ней по длинному кремовому коридору до самого конца западного крыла здания. Внутреннее убранство тоже напоминало мэрию. Она тихо постучала в массивную дверь и, не ожидая ответа, впустила меня внутрь. В комнате было темно, в тусклом свете, пробивающемся с улицы, я сумел разглядеть, где стоит стол. Из-под стола неожиданно заполыхал красный свет, похожий на тот, что испускают проблесковые инфракрасные лампы. Когда мои глаза привыкли к непривычному полумраку, я заметил, что дальний конец комнаты залит серебряным свечением. - Дорф, - произнес голос Стока, прогремевший, словно из мощного репродуктора. Около стола раздался щелчок,

Робертс Нора / Святые грехи

убийца - лицо духовного звания? Она снова посмотрела на Бена. - Возможно, он и был посвящен, а может, просто глубоко верующий человек или, скажем, богобоязненный. Епитрахиль - это символ и в его собственных глазах, и в наших, и даже в глазах жертв. Но она могла быть использована и как знак бунта против традиции, но утверждать этого нельзя, так как содержание записок исключает высказанное предположение. Поскольку все девушки примерно одного возраста, можно заключить, что они воплощали какой-то женский образ, сыгравший значительную роль в его жизни: мать, жена, возлюбленная, сестра... Словом, личность близкая или некогда близкая ему эмоционально. Видимо, она каким-то образом его предала. Несомненно, все связано с церковью. - Грех? - Бен выпустил струю дыма. "М

Рубина Дина / Синдикат

я, конечно, а от сейфа с валютной наличностью Синдиката - по израильской привычке болталась у него на поясе. По правую руку от Изи Коваля подскакивал то на одной, то на другой ягодице ироничный плешивый юноша Миша Панчер, глава департамента Юной стражи Сиона, вечно занятый собой, как курица просом. Всем своим видом он давал понять, что цену себе знает, что это высокая цена, но ни копейки он не уступит. Он настаивал, чтобы его все называли "доктор Панчер", и, возможно, и вправду был доктором, хотя к своим сорока годам успел написать четырнадцатистраничную брошюру на тему раскрепощения внутреннего мира современного подростка, закабаленного семьей... Под брюхом выступающего Клавы сидел Джеки Чаплин, наш бухгалтер, симпатичный парень родом из Аргентины, с мягкой ул

Бартелл Линда / Нежный негодяй

голосу. Джульетта подняла заплаканное лицо. - Вы... вы очень добры, но мне стыдно, что я не сдержалась, - она нахмурилась. - Никто не узнает, - его голос был тих. - Я сохраню ваши секреты. Он не удержался и наклонился к ней. Их лица оказались совсем рядом, дыхание слилось. Когда их губы встретились, Джульетта позабыла свою боль и обиду. Странное, волнующее чувство, подобное тому, что она испытала, глядя, как он играет, поднялось из самых глубин ее существа. Те немногие поцелуи тайком - она могла сосчитать их на пальцах одной руки - не могли ни в коей мере сравниться с этим. Он коснулся ее бесконечно нежно, осторожно. Его рот играл с ней. Язык дразнил губы, двигаясь вдоль той сладкой линии, где они соединялись, все еще невинно сомкнутые. Его пальцы

Барбьери Элейн / Добродетель в опасности

днако почему-то не отвернулась. Между тем старенький доктор перешел на более серьезный тон: - Думаю, вы не до конца сознаете, насколько опасно было ваше состояние, Рид. Войдя сюда, я услышал обрывок вашего разговора с Честити. Я понимаю, вам стало не по себе при мысли о том, что вы могли потерять ногу, но мне не нравится ваше непонимание серьезности положения. Разумеется, сейчас, когда удалось вытянуть из раны почти весь гной, необходимость в таких радикальных мерах отпала. Он помолчал, прищурив глаза. - Но вы не должны раньше времени пытаться вставать и ходить. - Седые брови доктора Карра сошлись в одну линию. Он задал вопрос, который уже задавал несколько раз до этого: - Интересно, каким образом священник умудрился заполучить пулевое ранение? - Была драка с пе

Барбьери Элейн / Опасные добродетели

ствуя на себе любопытные взгляды окружающих. Трепет густо накрашенных ресниц, низкий хрипловатый голос в ответ на вопросы мужчин, покачивание бедер и глубокий вырез платья - все это пьянило ее, и она упивалась своей властью. На улице Джуэл громко рассмеялась при виде огней салуна "Аламо", видневшихся вдалеке. Ее неукротимый дух слишком долго томился в неволе, но теперь она была свободной... - Проститутка! Аферистка! Распутница! Джуэл замерла, напуганная преградившим ей путь высоким человеком, одетым во все черное. Бледное худощавое лицо мужчины исказилось от злобы, когда он снова закричал: - Наложница сатаны! Ты хотела завладеть душой невинного ребенка и погубить его, но у тебя ничего не выйдет! Я встану на твоем пути, как стою сейчас, потому что я посланник Бога!

Барбьери Элейн / Невинность и порок

сь что-то изменить. Внезапно сообразив, что достаточно одного неверного шага с его стороны, чтобы Пьюрити навсегда стала для него недосягаемой, Роджер ответил, осторожно подбирая слова: - Вы делаете мне предложение, Пьюрити? - Я вовсе не собираюсь продавать себя мужчине за деньги, если вы это имеете в виду. - Пьюрити даже бровью не повела. - Я сказала только то, что думала. - И никаких обещаний? - Никаких. Роджер почувствовал, как в нем медленно закипает гнев. "Вот дерзкая тварь!" - подумал он. Глядя ему прямо в глаза, она равнодушным тоном дала понять, что ей известно о влечении, которое он к ней питает, после чего с самым невозмутимым видом предложила ему сделку, при этом не взяв на себя никаких обязательств! Несомненно, она считает, будто он н

Д'АГАТА Джузеппе / Римский медальон

там и тут виднелись очертания римских руин, барельефы со стершимися от времени изображениями были почти неразличимы в тусклом свете фонарей. Они шли довольно быстро и оба запыхались. Характер построек опять изменился. В узких мрачных улочках не было ни машин, ни людей, город словно потерял приметы времени. - Не думал, что такие кварталы сохранились в Риме. - Эдвард озирался, как зачарованный. Вряд ли он забрел бы сюда самостоятельно. - А вы здесь чувствуете себя как дома. Верно? - Да, я здесь каждый камень знаю! - воскликнула Лючия. - Ну, значит, вы именно тот человек, который мне нужен. Я ищу одну площадь. - Лючия замедлила шаг. - Разве Тальяферри ничего не говорил вам? - Нет, а что? - Это удивительная площадь. Если верить фотографии, конечно. Неболь

Олден Марк / Демон

что после сегодняшней чайной церемонии Юрико будет повиноваться каждому его желанию и обязательно подарит детей; первый брак Хандзо остался бездетным, и сейчас он очень хотел ребенка. Сегодня Юрико прозреет и станет делать то, что полезно ее мужу. Императрица проговорила: - Вы все трое были очень дружны с Ханако, насколько я знаю? Юка и Оман обменялись хитрыми ухмылками - школьницы, секретничающие за спиной учительницы. Юрико поднесла сигарету к губам, потом медленно выпустила дым из ноздрей; он спрятал ее лицо, образовав барьер между нею и Императрицей. А слова ее прозвучали с едва сдерживаемой наглостью. - Прошло шесть месяцев с тех пор как Ханако оставила своего мужа, мужа, которого выбрали ей вы и от которого воняло, сколько бы раз в день он ни принимал

Майерс Джон / Серебряный вихор

м. - Зачем? Это в двух милях за мысом, место можно узнать без труда. - Надо получше осмотреть окрестности, чтобы выяснить, часто ли сюда наведываются гости. Мы отправились к мысу. - Может, соорудить плот? - спросил я после недолгого раздумья - Опалить бревна, не отесывая, и связать лозой. Голиас покачал головой. - Плот хорош, если плыть по реке. В океане он неуправляем. - Мы могли бы грести. Впрочем, с греблей ничего не выйдет, - спохватился я под его ироническим взором. - Но можно соорудить парус. Скажем, из козлиной шкуры. - Парус сделать нетрудно, - согласился Голиас, - но где взять мачту? Чтобы плот плыл в море, необходим сильный ветер... А большие волны перевернут его. Возразить было нечего, но мне явилась новая мысль. - По