Книги в электронном виде

Рубина Дина / Во вратах твоих

графия Мары занимала его недолго, и вскоре охотничий интерес его переключился на вечную, тупо покорную дичь - Фиму Пушмана, стоявшего рядом. - А скажите-ка, Пушман, конгрессмен вы мой, - поигрывая пальцами по ремням портупеи (так пианист бегло пробует клавиатуру), начал Яша. - Правда ли, что в городе Горьком особенным успехом у населения пользовались ваши праздничные снимки покойника в гробу? - Они не были покойниками! - встрепенулся Фима. - Я и говорю: живой человек выглядит в гробу привлекательней, чем дохлый, это вы неплохо придумали. И хорошо шел клиент? - Я профессионал! - с вызовом ответил Фима, уже подозревающий, что Христианский взялся за свое. - Клиенты моей работой были довольны. - Конечно! - в упоении заорал Х

Рубина Дина / Высокая вода венецианцев

спрашивая, близко наклонялась к клиенту, улыбалась, подмигивала, острым носом лезла в тарелку, проверяя, все ли в порядке. Кажется, ей страшно нравилась ее работа. Курица была хорошо прожарена и вкусна. Она сидела у окна и, разгрызая куриное крылышко, неторопливо рассматривала площадь с каменным колодцем в центре, накрытым круглой деревянной крышкой. Отсюда был виден и канал, протекающий вдоль одного из зданий, - всего в красно-кирпичных язвах под облетевшей штукатуркой. Из-под моста одна за другой, привязанные, как лошади, кивали золочеными гребешками гондолы. Медленно допивая большой бокал домашнего вина (девочка, заговорщицким тоном: не берите кьянти, синьора, возьмите нашего домашнего, не ошибетесь, мы заказываем его у П

Рубина Дина / Камера наезжает

отношения к женщине европейского происхождения - независимо от ее возраста, профессии, положения в обществе и группы инвалидности. По внутреннему убеждению восточного мужчины - и мои мальчики не являлись тут исключением - все женщины-неузбечки тайно или открыто подпадали под определение "джаляб" - проститутка, блудница, продажная тварь. Возможно, тут играло роль подсознательное отвращение Востока к прилюдно открытому женскому лицу. И хотя к тому времени, о котором идет речь, уже три десятилетия красавицы-узбечки разгуливали без паранджи, в народе прекрасно помнили - кто принес на Восток эту заразу. Ну а я к тому же носила джинсы и пользовалась косметикой яростных тонов - то есть ни по внешнему виду, ни по возрасту не могла претендов

Рубина Дина / Рассказы

арность за великую услугу, оказанную испанской короне, или он разделил бы на костре общую участь своих соплеменников? * * * Цыгане на площади Бибарамбла откровенно плохо бренчат на гитаре и вопят пронзительными голосами песни, слишком близко, впритирку подходя к обедающим на террасе. Закончив свои немудреные серенады, переворачивают гитару вверх дном и, обходя столики, бесцеремонно ждут, чтобы на нижнюю деку туристы выкладывали дань. Требовательно и насмешливо глядят из-под косматых бровей. И хотя мы-то натренированы на победной наглости иерусалимских нищих и некоторое смутно-родственное любопытство толкало меня всмотреться пристальней в эти жесткие лица все же, при реальном приближении к нашему столику какой-нибудь косматой бороды, х

Рыбас Святослав / Рассказы и повести

хватайся за свою дуру. Там же боевые патроны. Мы выложили на застеленную газетой столешницу рядом с черным телефоном карманную всячину: ключи, деньги, сигареты. Сперва он ухватился за деньги. Повернул десятку к свету, настороженно скользнул взглядом в нашу сторону, не видя нас, а лишь оценивая наши движения, потом снова просветил купюру. - Денежки-то не наши, - весело сказал он. - И курево заграничное. Попались, что ли, шпионы? За дураков нас считали, не могли замаскироваться получше? Через минуту мы стояли лицом к стене, а свихнувшийся милиционер звонил своему начальству, наверное в желтый дом, и сообщал, что задержал двух вражеских агентов, облаченных в синие штаны о иностранными надписями, а также обнаружил при них явно фальшивые дензнаки и загр

Саган Франсуаза / Поводок

е был "просто напичкан всяческими совершенствами". И всяческими бредовыми идеями; длинный, здоровенный, с тонкими чертами лица, ему могли дать и тридцать, и пятьдесят лет, а он лишь поддакивал; как теперь выяснилось из газет, нашей знаменитости стукнуло сорок. Сорок было и П.Ж.С., но лицом, телосложением, характером и умом он явно не блистал. К моему удивлению, П.Ж.С. встретил меня широкой улыбкой. И вправду, они меня заинтриговали. Еще со времени учебы в лицее П.Ж.С. находился под сильным влиянием Бонна, потом финансировал все его картины, провалы которых обходились ему все дороже. Последний фильм он даже не довел до конца, и на полпути его сменили профессиональные продюсеры, выкупившие контракт на три четверти. Они-то и потребовали от Бонна среди п

Садовский Михаил / Под часами

стационар пустовал по случаю под­готовки нового спектакля. Павел Васильевич огорчился, понял, что против него в те­атре идет мощная работа "активистов". Он хотел наплевать на болезнь, встал, побрился привезенным ему из-за границы "Жилеттом", что было невероятным шиком, надел свежую хрустящую рубаху, бархатный пид­жак -- все, как перед важным сражением. Он посидел на стуле, пре­одолевая потливую слабость, аккуратно снял и повесил в шкаф вещи и снова лег: гори оно все. Так давно ему хотелось поболеть, полежать, почитать что-то хорошее... что - не формулировалось, но как в детстве. Окунуться с головой в книгу и уже там, внутри фантазировать, придумы­вать, обгоняя автора, споря с персонажами, не уступая им своего, каза­лось бы, незаконного в повествовании ме

Садовский Михаил / Фитиль для керосинки

кскурсовод объяснял им: -- То твой блок! -- И ткнул в локоть Владимира -- Почему? -- Зольдатски... советьский пленный... то твой, жидовски... -- тронул он Фиму... и того невольно передернуло: -- Мой? -- Так, так... -- Подтвердил Вацек и добавил, -- так по польску -- Жидовски... идь! -- И он первым шагнул внутрь... -- тут ки`но... -- он замолчал, подыскивая слова, -- с самого начало... как все было... хрустальная ночь... Он бормотал глухим голосом и вел их от блока к блоку с горами оправ от очков и детских ботиночек, свалявшихся волос и золотых коронок... но было светло, и человеческий голос разрушал оболочку и возвращал их из жуткого вчера... только в предбаннике крематория, когда Вацек закрыл входную дверь, и они остались в темноте, оцепенение ох

Сароян Уильям / Приключения Весли Джексона

я увидел, как Доминик смотрит на брата, я понял, почему он всегда над ним подшучивает. Я понял, что он это делает не для того, чтобы позабавить себя или Лу Марриаччи. Женщина-оратор, по-видимому, ставила своей задачей вселить в нас бодрость, поднять наш ослабевший дух. Мы вошли в зал, хмурясь. Сели по местам нахмуренные. А когда она заговорила, нахмурились еще больше. Вряд ли кто-нибудь слушал, что она там говорит. Женщина довольно прытко подвигалась вперед и вдруг неожиданно заявила: - Наука говорит: когда мы улыбаемся, расходуется энергия двадцати семи мускулов лица, а когда хмуримся - почти вдвое больше: пятидесяти одного мускула. - Она сделала паузу: - Так зачем же нам хмуриться? В этот момент Виктор Тоска открыл глаза и громко сказа

Саутолл Айвен / Джош

ь. - Про милых и все такое? Привязалась! Надвинулась вплотную, с ума сойти. Но кто-то трогает его с другой стороны за плечо и шепчет на ухо. Вот спасибо, Билл О'Коннор. - Мы завтра на охоту собираемся. Пойдешь с нами? Мы бы и сегодня тебя повели, только сегодня нельзя, понятное дело. Мы кроликов стреляем. Один раз кенгуру принесли. Красавец! Еще один парень, здоровый такой, мускулистый, пригнулся из заднего ряда. - Ты про завтрашний день его спрашиваешь? Что скажешь, Джошуа? Мы зайдем за тобой часов в девять, ладно? Если пойдешь, захвати с собой завтрак. Джошу опять стало не по себе: это что же, снова вызов? Он и ружья в руках, можно сказать, не держал, как-то по консервным банкам стреляли с ребятами, да и то он все

Свиридов Алексей / Истребители 1-2

злетел, в конце концов встретится с землей. И не всегда земля принимает своих сыновей мягко и нежно. Погибшего курсанта похоронила конечно же не на месте катастрофы, да, собственно говоря и хоронить-то было особенно нечего, но именно туда приезжал Андрей и считал это место могилой друга. Последнее время он все чаще задумывался о трагической судьбе погибшего летчика, и его собственная судьба представлялась ему не многим лучше. Смотреть на уходящие в небо самолеты и знать, что эта жизнь навсегда для него закрыта. Скрипнула дверь его кабинета на третьем этаже, звякнула, натягиваясь, пружина, и в комнату вошли два летчика - старший лейтенант и лейтенант, с которыми Андрей еще весной отрабатывал боевые задачи. Теперь они встречались гораздо р

Свирский Григорий / Ветка Палестины

и Полины, опустил ружье, сказал: "Не можу. Хороший чоловик був".- И отца застрелил из пистолета немецкий офицер. Дядька Андрий поглядел на посеревшее Полинино лицо и, вздохнув, попенял: - Зачем ходишь, девонька? А?.. Все равно никого тут не признаешь. Стреляли разрывными пулями. В голову.- И добавил тихо, мотнув дряблой жилистой шеей: - Я двое суток потом ни есть, ни пить не мог... А Полинка смотрела туда, где встала на дыбы багровая рудная земля. Как добраться до нее? Потом спросила у дядьки Андрия, не поднимая глаз: почему от нее шарахаются?.. Как будто она с того света. Только одноклассники рады. -- Как тебе сказать... - доверительно объяснил шахтер, прикуривая от старой самокрутки новую.- Приехала ты из самой Москвы