Книги в электронном виде

Набоков Владимир / Защита Лужина

почему мы знаем, что они равняются двум прямым. И вдруг Лужин отчетливо услышал за своей спиной особый, деревянно-рассыпчатый звук, от которого стало жарко, и невпопад стукнуло сердце. Он осторожно обернулся. Кребс и единственный тихоня в классе проворно расставляли маленькие, легкие фигуры на трехвершковой шахматной доске. Доска была на скамье между ними. Они сидели очень неудобно, боком. Лужин, забыв дочинить карандаш, подошел. Игроки его не заметили. Тихоня, когда, много лет спустя, старался вспомнить своего однокашника, никогда не вспомнил этой случайной шахматной партии, сыгранной в пустой час. Путая даты, он извлекал из прошлого смутное впечатление о том, что Лужин когда-то кого-то в школе обыграл, чесалось что-то в памяти, но добр

Набоков Владимир / Камера Обскура

шал голос, просачивавшийся с того конца, и даже как будто различал слова, так и Аннелиза теперь могла все слышать. "Что это было? - с любопытством спросила она. - Отчего ты такой красный?" "Какая-то дичь! Ирма, уходи, нечего тебе тут валандаться. Совершенная дичь. Уже десятый раз попадают ко мне по ошибке. Он пишет, что, вероятно, приедет зимой в Берлин и хочет со мной познакомиться". "Кто пишет?" "Ах, господи, никогда ничего сразу не понимаешь. Ну вот этот самый, карикатурист, из Америки. Этот самый Горн..." "Какой Горн?" - уютно спросила Аннелиза. V Вечерняя встреча выдалась довольно бурная. Весь день Кречмар пробыл дома, боясь, что Магда позвонит опять. Это следовало в корне пресечь. Когда она вышла из "Аргуса

Набоков Владимир / Король, дама, валет

а, проходя через белую переднюю, где на подзеркальнике лежали официально чистенькие гребешок и щетка; весь дом, небольшой, двухэтажный, с террасой, с антенной на крыше, был такой же,-- чистый, изящный и в общем никому не нужный. Хозяина он смешил. Хозяйке он был по душе,-- или вернее, она просто считала, что дом богатого коммерсанта должен быть именно таким, как этот. В нем были все удобства, и большинством из этих удобств никто не пользовался. Было, например, на столике, в ванной комнате, круглое, в человеческое лицо, увеличительное зеркало на шарнирах, с приделанной к нему электрической лампочкой. Марта как-то его подарила мужу для бритья, но тот очень скоро его возненавидел: нестерпимо было видеть каждое утро ярко освещенную, раза в три распух

Набоков Владимир / Лолита

но это неважно), когда я лелеял мысль насладиться его маленькой сестрой (необыкновенно лучистой нимфеткой, с большим черным бантом) и потом застрелиться. Теперь же я спрашивал себя, стоила ли Валечка (как ее называл полковник) того, чтобы быть пристреленной, задушенной или утопленной. У нее были очень чувствительные руки и ноги, и я решил ограничиться тем, что сделаю ей ужасно больно, как только мы останемся наедине. Но этого не суждено было. Валечка - уже к этому времени проливавшая потоки слез, окрашенные размазанной радугой ее косметики - принялась набивать вещами коекак сундук, два чемодана, лопавшуюся картонку, - и желание надеть горные сапоги и с разбега пнуть ее в круп было, конечно, неосуществимо, покамест проклятый по

Набоков Владимир / Машенька

стречу ему в голубом пролете между домов. Он всегда вспоминал Россию, когда видел быстрые облака, но теперь он вспомнил бы ее и без облаков; с минувшей ночи он только и думал о ней. То, что случилось в эту ночь, то восхитительное событие души, переставило световые призмы всей его жизни, опрокинуло на него прошлое. Он сел на скамейку в просторном сквере, и сразу трепетный и нежный спутник, который его сопровождал, разлегся у его ног сероватой весенней тенью, заговорил. И теперь, после исчезновенья Людмилы, он свободен был слушать его... Девять лет тому назад... Лето, усадьба, тиф... Удивительно приятно выздоравливать после тифа. Лежишь, словно на волне воздуха; еще, правда, побаливает селезенка, и выписанная из Петербурга

Набоков Владимир / Незавершенный роман

аю целесообразность искания истины в области общепринятой теологии,-- а во избежание лишней работы со стороны вашей мысли спешу добавить, что употребленный мной эпитет -- тупик. Не сворачивайте туда. Я прекращу разговор за неимением собеседника, если вы воскликнете "Ага, есть другая истина!" -- ибо это будет значить, что вы так хорошо себя запрятали, что потеряли себя. -- Хорошо. Поверю вам. Допустим, что теология засоряет вопрос. Так, Фальтер? -- Барыня прислала сто рублей,-- сказал Фальтер, -- Ладно, оставим и этот неправильный путь. Хотя, вероятно, вы могли бы мне объяснить, почему именно он неправилен (ибо тут есть что-то странное, неуловимое, заставляющее вас сердиться), и тогда мне было бы ясно ваше нежелание отвечать? -

Набоков Владимир / Приглашение на казнь

на Цинцинната, который отложил книжку и ждал, что будет дальше. -- Ушел, -- сказал Цинциннат. Она встала с корточек, но, еще согбенная, смотрела на дверь. Была смущена, не знала, что предпринять. Вдруг, оскалясь, сверкнув балеринными икрами, бросилась к двери, -- разумеется, запертой. От ея муарового кушака в камере ожил воздух. Цинциннат задал ей два обычных вопроса. Она ужимчиво себя назвала и ответила, что двенадцать. -- А меня тебе жалко? -- спросил Цинциннат. На это она не ответила ничего. Подняла к лицу глиняный кувшин, стоявший в углу. Пустой, гулкий. Погукала в его глубину, а через мгновение опять метнулась, -- и теперь стояла, прислонившись к стене, опираясь одними лопатками да локтями, скользя впере

Набоков Владимир / Рассказы

ами отражались сваи в воде, свиваясь и развиваясь под гнилыми мостками купальни журчало, чмокало; черви вяло шевелились в запачканной землей жестянке из-под монпансье. Натянув сочную долю червяка на крючок, так, чтобы нигде не торчало острие, и сдобрив молодца сакраментальным плевком, Василий спускал через перила отягощенную свинцом лесу. Вечерело; через небо протягивалось что-то широкое, перистое, фиолетово-розовое - воздушный кряж с отрогами, - и уже шныряли летучие мыши - с подчеркнутой беззвучностью и дурной быстротой перепончатых существ. Между тем рыба начинала клевать, и, пренебрегая удочкой, попросту держа в пальцах лесу, натуженную, вздрагивающую, Василий чуть-чуть подергивал, испытывая прочность подводных судорог, и вдруг

Набоков Владимир / Смотри на Арлекинов!

ы разве забыла, - мы пьем чай с Раппаловичем и Чичерини. В этом духе. Лидия П. помирала со смеху. Достигнув кондиций вареного рака, и тут обнаружив чудесное действие крема, я переменил консервативный calecon de bain на более короткую его разновидность (о ту пору еще запрещенную в парадизах построже). Запоздалое переодевание привело к причудливым наслоеньям загара. Помню, как я прокрался в комнату Ирис, чтобы полюбоваться на себя в высоком зеркале - единственном в доме - в то утро, которое она избрала для визита в косметический кабинет, куда я позвонил, дабы удостовериться, что она именно там, а не в объятьях любовника. Не считая мальчишки провансальца, полировавшего перила, никого в доме не было, и это позволило мне отдаться самой давней и

Паустовский Константин / Рассказы

не тревожный стух, что ночью по пескам про ползли рядом две испотанские змеи,-пастухи ни разу еще не видели машины Они привыкли точько к следам животных и людей В книгах Лоскутова много разнообразного позна нательного материала Из них мы впервые узнаем о многом, хотя бы о том, как ведут себя во время па лящего зноя в пустыне самые обыкновенные вещи, - вроде зубной пасты или легких летних туфечь Лоскутов не успел написать и сотой части того, что Ц] задумал и мог бы написать Он погиб преждевременно в1 и трагически Его книги говорят не только о том, что мы потеряли ботьшого писателя, не только о том, как богата талантами наша страна, но и о том, как надо крепко беречь каждого талантливого человека. 1957 Константин Паустовский. О

Салтыков-Щедрин / История одного города

отя тоже плакали, но ут- верждали, что за повиновение их ожидает не кара, а похвала. В клубе, вечером, все наличные члены были в сборе. Волновались, тол- ковали, припоминали разные обстоятельства и находили факты свойства до- вольно подозрительного. Так, например, заседатель Толковников рассказал, что однажды он вошел врасплох в градоначальнический кабинет по весьма нужному делу и застал градоначальника играющим своею собственною голо- вою, которую он, впрочем, тотчас же поспешил пристроить к надлежащему месту. Тогда он не обратил на этот факт надлежащего внимания, и даже счел его игрою воображения, но теперь ясно, что градоначальник, в видах собственного облегчения, по временам снимал с себя голову и вместо нее надевал ермолку, точно так как соборный протоие

Толстой Алексей Николаевич / Аэлита

неба. Вдруг, Гусев крикнул: - Вроде, как луна перед нами. Он обернулся, отделился от стены, и повис в воздухе, раскорячился ля- гушкой, и, ругаясь шопотом скверными словами, силился приплыть к стене. Лось отделился от пола и, тоже повиснув, держась за трубку глазка, - глядел на серебристый, ослепительный диск Марса. СПУСК Серебристый, кое-где словно подернутый облачками, диск Марса заметно увеличивался. Ослепительно сверкало пятно льдов южного полюса. Ниже его расстилалась изогнутая туманность. На востоке она доходила до экватора, близ среднего меридиана - поднималась, огибая полого более светлую по- верхность и раздваивалась, образуя у западного края диска второй мыс. По экватору были расположены, ясно видны, - пять темных точек, круг- лых п