Книги в электронном виде

Дюма Александр / Прусский террор

анником, провел двадцать два года среди своих новых сограждан, предпочтя их прежним. Величию нравов в Германии способствовал дух соревнования, благородного соперничества, когда-то существовавший между различными интеллектуальными центрами. Ныне он уничтожен тщеславием Гогенцоллернов, подменивших соревнование поощрением. Виланд, Лессинг, Гёте, Шиллер, Иффланд, Коцебу, Герстенберг, Грильпарцер, Гейнзе, Клопшток, Новалис, Штольберг, Фосс, Хебель, Пфеффель, Геллерт, Кернер, Уланд, Анастазиус Грюн, Ленау, Платен, Клаудиус, Гейне... Эти имена, которые вкратце представляют всю литературную славу Германии, одновременно являют собою самый торжественный и живой протест против прусского деспотизма. Если этому деспотизму суждено продолжаться, если ему удастся окончательно укреп

Дюма Александр / Робин гуд

жна твоя помощь. Какой-то злой человек сыграл с ним скверную шутку, пригвоздив стрелой кисть его руки к луку как раз тогда, когда сам он целился в оленя. Давай поскорее, моя дорогая Мэгги, а то он очень ослабел от потери крови. Ну, как ты, приятель? - добавил старик, обращаясь к раненому. - Ну-ну, держись, ты поправишься. Да подними голову, не поддавайся унынию, приободрись немного, черт возьми! Никто еще не умирал оттого, что ему продырявили руку. Раненый сидел согнувшись и втянув голову в плечи; лицо он все время отворачивал от хозяев, как будто не хотел, чтобы его видели. В эту минуту в дом вошел Робин и подбежал к отцу, чтобы помочь раненому, но, лишь взглянув на него, он тут же отошел в сторону и сделал знак Гилберту, что хочет поговорить с ним. - Отец, - сказа

Дюма Александр / Роман виолетты

га, кто тонул - исцелялся еще вернее. - Значит, ты говоришь, что такие женщины существуют? - И их немало. - Видишь ли... - Ты о чем? - Кажется, я припоминаю... - Вот как! Неужели ты уже столкнулась с подобным пристрастием? - Ладно, послушай, со мной это чуть не произошло. - Черт возьми! Как занятно, рассказывай. Она уселась мне на колени. - Представь себе, - начала она, - у госпожи Берюше есть одна знатная клиентка, все ее называют "госпожа графиня". Эта дама приезжает в богатом экипаже, запряженном двумя лошадьми, и со слугой-негром. Что бы она ни покупала - корсеты, пеньюары, панталоны, - ей всегда хочется, чтобы я сопровождала ее в примерочную. Поначалу она ничуть не выделяла меня, но мало-помалу стала предпочитать именно мои изделия. Доходило до смешного

Дюма Александр / Сальватор том 1-2.

Дюма Александр / Сальтеадор

душу короля божественным светом, увенчавшим твое чело! Надо полагать, молитва дона Иниго была услышана, ибо все увидели, как под натиском настойчивых уговоров Изабеллы бесстрастное лицо Фердинанда становилось все оживленнее; вот он кивнул головой в знак согласия и громко произнес: - Ну что ж, да будет исполнена воля любезной нашей Изабеллы! Придворные, ждавшие решения с тягостным чувством, облегченно вздохнули. - На коня, молодой человек! - приказал Фердинанд. - Поспешите к упрямцу Колумбу да передайте ему, что короли вынуждены уступить, раз не уступает он. - Так, значит, государыня? .. - вымолвил дон Иниго, которому не терпелось узнать о решении не только от короля, но и от королевы. - Мы согласны на все условия, - отвечала Изабелла. - И пусть ваш друг Колумб в

Дюма Александр / Сын каторжника

определенную роль в нашем повествовании. Правда, на протяжении семнадцати лет, через которые мы сейчас перескочили, его существование не представляло для нашего читателя интерес. Мы хотим рассказать о ребенке Милетты и Пьера Мана. Знали его, как и многих марсельцев, Мариус. Таким образом жители старого Марселя увековечивали память героя, освободившего их страну от нашествия кимвров, что являет собой трогательный пример, способный еще вызвать чувство восхищения утех, кого они называют французами. Итак, его звали Мариус. В тот период, какого мы в своем рассказе наконец достигли, он был в полном смысле слова красивым юношей, одним из тех, при встрече с кем женщины поднимают голову так же, как лошадь при звуке трубы. Мы предоставляем нашим читательницам право по их жела

Дюма Александр / Царица сладострастия

гие поверят этому, но тем не менее я говорю истинную правду. Если не считать отказа моего отца в свадебном наряде моей кукле, родители и г-н ди Верруа проявили по отношению ко мне большую щедрость. Мать подарила мне великолепный набор венецианских кружев, полученных ею от моей бабушки; кружева были расшиты родовыми гербами, и все кругом говорили, что такой красоты они не видели уже давно. Господин ди Верруа прислал мне изумительные семейные драгоценности: их блеск ослепил меня; разглядывая одним глазом украшения, а другим - его портрет, я восхищалась великолепием камней, но еще больше - красотой жениха. В тот же вечер в мою комнату поднялись сестры, достали из шкатулок бриллиантовые украшения и надели на меня; я была раздавлена их тяжестью, но так горда, что, казалось

Дюма Александр / Шевалье д'арманталь

к мы видели, письмо госпожи д'Аверн, хотя и необычное, но, по крайней мере, откровенное, вместо того чтобы внушить ему восхищение, которого оно заслуживало в ту эпоху, прежде всего повергло его в глубокое уныние. Удуши так же, как у тела, есть свои раны, и они не так хорошо заживают, чтобы не открыться от нового удара. В д'Армантале вновь проснулось честолюбие: утрата возлюбленной напоминала ему об утрате полка. Поэтому лишь такое событие, как получение второго письма, столь неожиданного и таинственного, могло несколько отвлечь шевалье от его горя. Влюбленный наших дней с пренебрежением отбросил бы это письмо и стал бы презирать себя, если бы не усугубил свою грусть, превратив ее, по крайней мере, на неделю, в томную и поэтичную меланхолию; но влюбленный времен регенств

Миллер Генри / Астрологическое фрикасе

льчишки иногда цепляют какую-нибудь гадость... Родни не очень любил сидеть дома. Но мы с ним всегда отлично ладили... - Тут она посмотрела на меня и воскликнула: - Вы улыбаетесь... Я глупости говорю, глупости? - Что вы, напротив. Меня очень тронула ваша история. - Тронула? Что вы хотите сказать? Думаете, Родни неженка? - Я ничего не думаю о Родни. - Вы думаете, что что-то не в порядке со мной. - Я вообще не думаю, что что-то не в порядке... - Вы, наверное, решили, что я влюблена в него, да? - Это предположение развеселило ее. - Что ж, если хотите знать правду, я действительно влюблена в него. Не будь он моим братом, я вышла бы за него замуж. А вы? - Не знаю, - отозвался я. - Мне никогда не доводилось быть сестрой. На заднем крыльце показалась женщина.

Миллер Генри / Мара из мариньяна

я не часто вспоминал о ней. Само собой разумеется, об этом происшествии я не преминул рассказать Карлу. Выслушав меня, он изрек две вещи, прочно запечатлевшиеся в моей памяти. - Надеюсь, ты понял, кого она тебе напоминает? Когда я признался, что нет, он рассмеялся. - Пораскинь мозгами, - напутствовал он меня, - и поймешь. Другое замечание как нельзя более точно характеризовало моего друга: - Я наверняка знал, что тебе кто-то встретится. Между прочим, в момент твоего ухода я вовсе не спал: я только делал вид. Скажи я тебе наперед, что тебя ожидает, ты бы просто выбрал другой маршрут. Всего лишь ради того, чтобы доказать мне, что я неправ. В еврейский квартал я попал в субботу после обеда. Направлялся-то я, собственно, на Плас де Вож, каковую и ныне считаю о

Миллер Генри / Улыбка у подножия лестницы

Миллер Генри / Мадмуазель клод