Книги в электронном виде

Веллер Михаил / Разбиватель сердец

абочее время, она обязана обслужить меня, не заставляя ждать, я имею право, следует настоять на своем, - явилась примерная формула итогом размышлений. Подбив базу для законного раздражения, он тупо уставился в пространство за прилавком. Минутная стрелка двигалась, и Сидорков распалялся тихой, неопасной и однако сильной злобой. Очередь роптала. Пойти позвать ее. Но все стояли, и он стоял. Он уже почти опаздывал, но и выстоянного времени было жаль, буфетчица могла выйти каждую секунду, а бежать все равно придется,чего ж голодным и с подпорченным настроением, надо было сразу уйти, но упрямство появилось, и злился на себя за это неразумное упрямство, и от этого еще больше злился на буфетчицу. И злился, что не может вот так, с

Вересаев Викентий / Записки врача

олее опасным подводным камнем, так как гидронефроз, если он велик, представляет при наружном исследовании совершенно такую же картину поэтому подобного рода диагностические ошибки очень не редки ("Гинекология" Шредера). Клинические симптомы рака поджелудочной железы почти никогда не бывают настолько ясны, чтоб можно было поставить диагноз (Штрюмпель). Скептически и враждебно настроенный к медицине, я с презрительной улыбкой перечитывал эти признания в ее бессилии и неумелости. Я как будто даже был доволен тем, что не могу ориентироваться в моем случае, моя ли вина, что наша, с позволения сказать, "наука" не дает мне для этого никакой надежной руководящей нити? У моей больной опухоль живота - вот все, что я могу сказать, если хочу отнестись к делу

Вильямс Теннесси / Стеклянный Зверинец

ама бы заговорила первая. (Она садится.) ТОМ (ласково): Что ты хочешь обсудить со мной, мама? АМАНДА: Лора! (Том медленно ставит чашку на стол.) (Надпись на экране: "Лора." Музыка: "Стеклянный Зверинец.") ТОМ: -- А-а - Лора... АМАНДА (касается его рукава): Ты же знаешь какая Лора. Такая тихая, но - все же воды текут на глубине! Она замечает вещи, и я думаю она - что-то вынашивает в себе. (Том поднимает глаза.) Несколько дней назад я зашла, а она плакала. ТОМ: Из-за чего? ТОМ: Из-за тебя. ТОМ: Меня? АМАНДА: Она вбила себе в голову, что ты здесь несчастен. ТОМ: И кто ей подал эту идею? АМАНДА: Кто подал ей идею? Но все же, ты действительно ведешь себя странно. Я - я не осуждаю, пойми это! Я зна

Владимов Георгий / Большая руда

но время от времени Пронякин, сорвавшись с места, прибегал сюда и без конца что-нибудь регулировал. Он никак не мог сказать себе "хватит", он не мог наглядеться и наслушаться, хотя слесари уже посмеивались над ним. Теперь в сравнении с тем, что было сделано, оставались сущие пустяки. Оставалось собрать и поставить скаты, починить платформу и заклепать листовой сталью пробоины и ржавлины в кузове. Потом еще раздобыть дерматина и дратвы и цыганской иглой залатать сиденье. А напоследок он решил поставить новый спидометр, со счетчиком на нуле, чтобы он отсчитывал километры с первой его, Пронякина, ходки. И, конечно, он должен был сделать его трехцветным, не как у всех, потому что, ей-Богу же, "мазик" имел на это право - за все свои страдания. Он к

Во Ивлин / Испытание Гилберта Пинфолда

ут не пахло. Вскоре, в час дня, появился стюард с гонгом и мистер Пинфолд послушно проследовал за ним в кают-компанию. Капитанский стол был накрыт на семь персон. Сетки на столе были подняты, скатерть влажная; кают-компания заполнилась едва ли на четверть. Из сотрапезников капитана к ленчу пожаловал еще только один - высокий молодой англичанин, легко завязавший разговор с мистером Пинфолдом, отрекомендовавшись Главером, управляющим на цейлонской чайной плантации: райская жизнь, живописал он, все время в седле, с частыми и продолжительными отлучками в гольф-клуб. Главер был помешан на гольфе. Дабы сохранить на корабле спортивную форму, он взял с собой нагруженную клюшку с пружиной в рукоятке и утром и вечером делал по сто махов. Тут в

Во Ивлин / Офицеры и джентельмены

которого имелись ванны, а стены были задрапированы мебельным ситцем. Гостиная и столовая в доме Бокс-Бендеров были до потолка заставлены деревянными корзинами. - Какая досада, дорогой, - встретила его Анджела. - Я думала, что мы устроимся куда лучше. Вообразила себе, что у нас будет коллекция Уоллеса, что мы будем наслаждаться севрским фарфором, произведениями Буля и Буше. Такая культурная война, думала я. Вместо этого мы получили хеттские таблицы из Британского музея, причем не имеем права даже взглянуть на них. Мы ждали совсем не этого, бог свидетель. Тебе будет страшно неудобно у нас, дорогой. Мы отвели тебе библиотеку. Весь верхний этаж закрыт, чтобы, если будут бомбить, мы не выбросились в панике из окон. Это все Артур придумал. Слиш

Вогацкий Бенито / Дуэт с Амелией

ю. - И я оглядываюсь вокруг, но ничего не вижу. - А как ты сюда попал? Сообразив, что ей это будет интересно, я отвечаю: - Из Берлина приехал. - Ах да... - Она вспомнила. - А почему там не остался? - Обстановка там чересчур нервная. Ответ ей нравится. Она откидывается на спину и давится от смеха. Значит, тоже помнит. Потом она переворачивается на бок и смотрит на меня как бы другими глазами. Очевидно, она жила ожиданием, что явится некто и скажет ей какие-то главные в жизни слова. И вот он явился! - Да, - отвечаю я на ее взгляд. - И вот я тут. Не такой я человек, чтобы долго сдерживаться. И я уже улыбаюсь, и меня уже подмывает рассказать ей что-нибудь интересное о веселой жизни в Берлине, к которой она так стремится. - Ты когда-нибудь соб

Войнич Этель Лилиан / Овод

брыкаться, если постоянно дергать поводья. Артур широко открыл глаза. Он не ожидал найти в новом ректоре защитника студенческих интересов. Монтанелли не принимал участия в разговоре, видимо, не интересуясь этим вопросом. Вид у него был такой усталый, такой подавленный, что отец Карди вдруг сказал: - Боюсь, я вас утомил, отец каноник. Простите меня за болтливость. Я слишком горячо принимаю к сердцу этот вопрос и забываю, что другим он, может быть, надоел. - Напротив, меня это очень интересует. Монтанелли никогда не удавалась показная вежливость, и Артура покоробил его тон. Когда отец Карди ушел, Монтанелли повернулся к Артуру и посмотрел на него с тем задумчивым, озабоченным выражением, которое весь вечер не сходило с его лица. - Артур

Войнич Этель Лилиан / Прерванная дружба

нницей чуть ли не целый час с безукоризненной любезностью занимали своего гостя светской беседой. Разговор, как и в предыдущий раз, шел о делах прихода, о вышивках для церкви, о благотворительности, о предосудительной склонности служанок одеваться, как благородные дамы, об отце Жозефе и его племяннице и о матери-настоятельнице. Наконец Рене заставил себя встать, неловко распрощался и уехал. Теперь он окончательно убедился, что Маргарита ему не нравится. Если ей доставляет удовольствие вся эта возня вокруг ее особы, значит она надутая ломака, если же нет-то маленькая лицемерка. И в том и в другом случае она противная девчонка. Но ей все-таки чадо бы немного поправиться, .. и почему она на него так смотрит? Если в субботу она не поднимала глаз, то сего

Володарский Э. / Венские каникулы

он швырнул автомат на пол и, молча улыбаясь, посмотрел на всех. И все, ничего не понимая, смотрели на него. Тогда Жерар подошел к приемнику, включил его, повертел ручку настройки. И вот торжественный голос сообщил по-русски: - ...подписана безоговорочная капитуляция Германии! Даниэль побледнел, чуть не упал, резко пошатнувшись. Вахтанг едва успел подхватить его здоровой рукой. У Владимира судорогой свело лицо, он стиснул зубы, проглотил ком в горле. Медсестра всхлипнула, закрыла лицо руками. А Жерар пошел плясать по гостиной, пиная ногами стол, стулья, кресла: - Она кончилась, сукины вы дети! Она издохла, чтоб ей ни дна ни покрышки! Мы теперь вольные люди! Победители! Вы понимаете это, лагерные выродки!? - он обнял Владимира и расцелова

Воннегут Курт / Времятрясение

ин день до того, кик катаклизм отбросил все и вся на десять лет назад, в 1991 год. Члены академии, писал я, переживали поведенческую ломку, так как имели пагубное пристрастие творить старомодные произведения искусства старомодными способами, без всяких там компьютеров. Они напоминали двух сестер, "творческих натур" с матриархальной планеты Бубу в Крабовидной туманности. Американская академия искусств и словесности существует на самом деле. Ее здание -- настоящий дворец -- располагается там, где я поместил его в первой книге про катаклизм. Перед ним на самом деле есть пожарный гидрант. Внутри на самом деле есть библиотека, и картинная галерея, и холлы, и кабинеты служащих, и огромный конференц-зал. В соответствии с законом, принятым конгр

Воннегут Курт / Фарс, или долой одиночество!

етный вопль. Ее собственные химические элементы срезонировали на "взрыв" в камине. Потом химикатам захотелось чего-то большего. Они решили, что настало время маме излить свою душу и обнародовать подлинное отношение ко мне и к Элизе. Дым вырвался. От ее слов могли встать дыбом не только волосы. Руки ее свело конвульсией. Спина напряглась, а лицо исказила страшная гримаса. Мама превратилась в старую-старую ведьму. "Ненавижу их, ненавижу, ненавижу!" - вопила она. Через несколько минут мама добавила с холодной ясностью: "Я ненавижу Уилбера Рокфеллера Свеина и ненавижу Элизу Меллон Свеин". 10 В ту ночь она временно впала в беспамятство. Позже мне пришлось поближе узнать собственную мать. Я так и не смог полюбить ее и, по этой же причине,