Книги в электронном виде

Вячеслав РЫБАКОВ / ПЕРВЫЙ ДЕНЬ СПАСЕНИЯ

скочил со своего кресла, тут же, впрочем, усевшись обратно. - А ваши не подторговывают там? - натужно повернувшись назад, к майору, крикнул начальник корпуса тылового обеспечения. - Нет. За это я ручаюсь. - Мне не известно ничего об утечке реагентов "налево", - негромко подтвердил начальник спецслужбы. - Я хочу напомнить, что наш комплекс создавался как вспомогательный при министерском и оснащался соответственно, - сказал майор, аккуратно складывая листок и засовывая его в нагрудный карман. В другой он пропихнул очки. - Не так уж давно, увы, мы сменили нумерацию на картах и из объекта "А-2" стали объектом "А-1", - он сел. - Благодарю вас, майор, - поднялся с кресла председатель. - Вот плоды близорукой довоенной политики, господа! - о

Станислав Лем / Условный рефлекс

домый лунный компаньон. Пиркс, заранее готовый к самому плохому, тоже назвался, пробурчал что-то себе под нос и сел. Лангаеру было около сорока; по мнению Пиркса, этот старик неплохо сохранился. Он не курил, вероятно, не пил и вроде даже не разговаривал. Читал он три книги сразу: первая представляла собой логарифмическую таблицу, страницы второй были сплошь усеяны формулами, а в третьей не было ничего, кроме спектрограмм. В кармане он носил портативный арифмограф, которым очень ловко пользовался при вычислениях. Время от времени он, не отрываясь от своих формул, задавал Пирксу какой-нибудь вопрос; тот отвечал, продолжая жевать печенье. В крошечном номере стояли двухъярусные койки, в душевую не пролез бы человек солидной комплекции, всюду

Станислав Лем / Условный рефлекс

домый лунный компаньон. Пиркс, заранее готовый к самому плохому, тоже назвался, пробурчал что-то себе под нос и сел. Лангаеру было около сорока; по мнению Пиркса, этот старик неплохо сохранился. Он не курил, вероятно, не пил и вроде даже не разговаривал. Читал он три книги сразу: первая представляла собой логарифмическую таблицу, страницы второй были сплошь усеяны формулами, а в третьей не было ничего, кроме спектрограмм. В кармане он носил портативный арифмограф, которым очень ловко пользовался при вычислениях. Время от времени он, не отрываясь от своих формул, задавал Пирксу какой-нибудь вопрос; тот отвечал, продолжая жевать печенье. В крошечном номере стояли двухъярусные койки, в душевую не пролез бы человек солидной комплекции, всюду

Борис Виан / Красная трава

-- прошептал в ответ Вольф. -- А теперь -- шутки в сторону. Оба на брюхо. Он распластался по земле и медленно пополз вперед. Сенатор пробормотал было: "Оно дерет между ляжек", но Вольф велел ему замолчать. Через три метра он вдруг заметил то, что искал: большой, на три четверти ушедший в землю камень, в котором сверху была проделана маленькая совершенно квадратная дыра, открывавшаяся как раз в его направлении. Он подобрался к камню и трижды стукнул по нему клюшкой. -- С четвертым ударом как раз пробьет час!.. -- сказал он, подражая голосу Господина. Он ударил в четвертый раз. В тот же миг обезумевший гавиан выскочил, судорожно гримасничая, из норы. -- Смилуйтесь, Владыка! -- запричитал он. -- Я отдам брильянты. Даю слово дворянина

Жюль Верн / Рассказы

любимой и моментом, когда Валентина прячет его в соседней комнате, проходит не больше пяти минут, тогда как, по традициям кикандонского театра, этот речитатив из тридцати семи таков всегда продолжается как раз тридцать семь минут. Сен-Бри, Невер, Тавани и католические дворяне появляются на сцене слишком поспешно. На партитуре обозначено: allegro pomposo*, но на этот раз всякая торжественность отсутствует, сцена. заговора и благословения мечей проходит в бурном темпе. Певцы и музыканты несутся, как буря. Дирижер уже не старается сдерживать их. Впрочем, публика и не требует этого, напротив: каждый чувствует, что он сам увлечен, что этот темп отвечает порывам его души. От постоянных смут, несчастья и войны Хотите ли, как я, страну освободи

H.Неизвестный / лешни для именинников

ня. - Ну вот, все начинается заново, - сплюнул Хоуз. - Давайте оставим выяснение отношений до лучших времен. Итак, я и мистер Кристиан осмотрим каюты и трюм, а вы осмотрите машинное отделение. Насколько я разбираюсь в подобных катерах, туда ведет вот эта лестница, - доктор указал на дверь с разбитыми стеклами, за которой виднелись давно некрашенные ступеньки. Мельский подошел поближе и подозрительно заглянул в темноту, затем повернулся к старику и весело прокричал: - Ну что, председатель, идем? Поленков смутился и даже, казалось, обиделся. Он виновато посмотрел на двух иностранцев и произнес: - Совершенно невоспитанный молодой человек, - с этими словами, старик приблизился к лестнице и шагнул на первую ступеньку. Немного ниже, его поджидал Мельский. Старик ощутил горяч

Аркадий СТРУГАЦКИЙ / ДАЛЕКАЯ РАДУГА

бы с ними сам. Но я не дзюдотэ и не акробат. И я работаю не в детском саду. Я не могу допустить, чтобы мне устраивали ловушки... Они замаскировали подключение в густом кустарнике за оврагом, а поперек тропинки натянули проволоку. Они прекрасно знали, что я должен был бежать, чтобы предотвратить огромную утечку... - Он вдруг замолчал и принялся нервно вытаскивать репьи из волос. - Где Постышева? - спросил директор, наливаясь венозной кровью. Горбовский сел прямо и с некоторым испугом поджал ноги. На лице Марка был написан живой интерес к происходящему. - Постышева сейчас будет здесь, - ответил Канэко. - Я уверен, что именно она является инициатором этого безобразия. Я вызвал ее сюда от вашего имени. Матвей подтянул к себе микрофо

БРАННЕР ДЖОН / РАБОТОРГОВЦЫ ИЗИ КОСМОСА

арс Талибранд был весьма желанным гостем, звучали для Хорна как-то странно, призывно и волнующе. Как выглядели эти миры? Студентом он вкратце, в нескольких словах поз- накомился с каждым из них. Он наморщил лоб и попытался связать факты, которые он помнил, с названиями этих миров. Криу'н Дитч... Что-то в этом названии ассоциировалось у него с теплым мелким дождем или холодными ударами ветра, который дул с цепей гигантских гор. Эрсу- орлд... Теперь перед его мысленным взором появились гигантские волны, которые бесконечной чередой набегали на длинный берег, швыряя белую пену на белый песок. Все это было там, снаружи, далеко - жизнь со своим собственным жизнен- ным ритмом, со своими нравами и обычаями, с любовью, ненавистью и всем остальным, что так свойственно людям

Алан НЕЛЬСОН / НАРАПОЙА

Александр Тюрин / Псих или Танцы с Виртуэллой

дел, давно это было... - Нам ясно все. Не такой ты уж сложный.- сказал доктор и вонзил шприц в непораненное предплечье... - У меня программа зависла, будильная, значит и обеденная не загрузится, кура вовремя не разморозится. Можно мне в комнату?- сказал в надежде неизвестно на что. Не уйдет же он через окно по карнизу? - У нас пообедаешь. Мы тебе другую куру дадим, резиновую. И танго танцевать научим. Так что поехали, чмур. - Так еще ж переодеться надо. - Ладно, иди, одень свой лапсердак,- согласился белохалатник. Мгновенно из темного угла возникла Зинаида. - Я ему помогу собраться, товарищи. Он ведь такой беспомощный. Дигитальный такой. Все ясно, его уволокут, а она останется у него в комнате хозяйничать. Не выйдет. - Все, я пе

Альфред ВАН ВОГТ / БИБЛИЯ ПТА

них как можно больше. Холройд хотел просить Тара рассказать о стране Гонволейн, обернулся и увидел, что находится в камере один. Камень, загораживающий вход в подземелье, вернулся на место. Холройд долго лежал на твердом полу. Наконец, камень сдвинулся, и снова вышел Тар. В этот раз он принес еще фрукты и кусок мягкого белого хлеба, совсем недавно испеченного. Увидев первую знакомую пищу, Холройд схватил драгоценный кусок, запихал его в рот, и слезы застлали его глаза. Боевому офицеру было стыдно рыдать над куском хлеба перед этим маленьким хозяином подземелья. Слезы пересохли, стыд отступил. Может, в Гонволейне много хлеба и всего остального. Он представил знакомые картины безграничных пшеничных полей, которые способны прокормить много люд

Сергей Вольф / Где ты маленький Птиль

ал "царь" Горгонерр, сделал шаг нам навстречу, быстро, продолжая мягко улыбаться, положил руку на плечо папе, а потом и мне, вовсе не боясь Сириуса в наморднике. -- Уль Горгонерр, -- сказал он. -- Владимир, -- сказал папа. Я сказал: -- Дмитрий. Горгонерр познакомил нас с людьми из своего окружения, и каждый клал нам руку на наше левое плечо как отвечать, мы еще не знали, но догадывались, что руку протягивать не следует. Приглашающий жест Горгонерра, и все тронулись к выходу, загремел оркестр (музыку мне просто не передать! о-со-ба-я), откуда-то выскочили люди с аппаратурой -- нечто похожее на фотоаппараты, на кино- и телекамеры, распахнулись двери первой и второй решеток, встречающие нас политоры закричали на нашем языке не поймешь