Книги в электронном виде

Ван Гулик Роберт / [Судья Ди 09.] Поэты и убийство

ой причине. Интересно, что в уезде так сильна вера в лисью магию. По всей стране в народе лис наделяли сверхъестественным могуществом, и базарные рассказчики любили возвращаться к старым сказкам о лисицах, оборачивающихся прекрасными девушками, чтобы околдовывать юношей или же мужчин почтенной внешности, которые соблазняли девушек. Но в классической литературе, напротив, утверждалось, что лиса имеет таинственную власть над злыми духами. Поэтому в старых дворцах и административных зданиях не редкость было увидеть небольшой алтарь, посвященный духу лиса. Считалось, что он отгоняет зло, а также оберегает официальные печати, символы власти. Он припомнил, что видел такой маленький алтарь в резиденции своего друга. Не без тревоги размышлял он над тем,

Ростовцев Эдуард / Завещание профессора Яворского

потерпевший не явился, а из спецбольницы, куда вчера поместили Зимовца, сообщили, что у него сотрясение мозга, и Мандзюк начал принимать меры. Но у него что-то не ладилось, и он заморочил голову Юрко, которая так некстати пришла справиться о своем подопечном. Это можно понять. Непонятно другое: почему Алексей запаниковал после визита Юрко... Мандзюк встретил Ляшенко невесело: поднял и тут же опустил глубоко посаженные глаза. - Что с Зимовцем? - с порога спросил Валентин. - Плохо с Зимовцем, - глядя перед собой, буркнул Мандзюк. - Перелом основания черепа. Это уже точно. - Так! - Ляшенко сел напротив, рванул воротник модной рубашки. - Что же ты Юрко голову морочил? - А кто такая Юрко, чтобы я ей обо всем докладывал?

Ростовцев Эдуард / Плата по старым долгам

потеребил коротко подстриженную бородку, что делала его похожим на разночинца конца девятнадцатого века. - Говорю это не с чьих-то слов - я учился в том же Политехе, был секретарем факультетского бюро и имел честь быть приближенным к особе Гены Мельника. Гена был первым, вторых не признавал, и Леня Закалюк ходил у него как бы в адъютантах. Он погасил улыбку, очевидно посчитав, что чересчур увлекся воспоминаниями молодости, добавил уже с осуждением: - Но времена меняются, а люди, к сожалению, не всегда это понимают. Ничего конкретного он не обещал, но как бы вскользь упомянул, что не далее как три дня назад Шумский обращался к министру по тому же вопросу, и министр дал понять, что поддерживает компанию "Скиф-Холдинг". - Так что дерз

Ростовцев Эдуард / Человек из туннеля

г. - Михайлов отдает себе отчет в своих поступках? - В настоящее время - да. А как будет завтра, не знаю. При амнезии осложнения - не редкость. - Но сейчас он контролирует свое поведение? - Скажу больше: при контактах с врачами, незнакомыми людьми он обдумывает каждое слово. - Свое? - И свое, и обращенное к нему. Я отношу это за счет осознанности своего заболевания, боязни показаться неполноценным. - А может, он боится сказать лишнее, проговориться? - Не думаю. По своему нынешнему характеру Михайлов нескрытен, прямодушен, в чем-то даже наивен. - Вы сказали - нынешнему характеру? - Такие заболевания подчас резко меняют характер. - В какую сторону? - В любую. Валентин машинально достал си

Рот Филип / Наша банда

нять меня, основываясь на нескольких совершенно безобидных словах, в том, что я будто бы склоняю людей к половым сношениям, чтобы они настрогали побольше нерожденных младенцев, способных получить эти пресловутые права - которых еще даже и не существует! Да если бы и существовали, плевать я на них хотел! Заняться мне больше нечем, что ли? Вот он я, перед вами, Президент Соединенных Штатов, я каждый день, день и ночь, триста шестьдесят пять дней и ночей в году, ишачу, изнуряя все фибры моего естества, ради достижения единственной цели - переизбрания на второй срок, - где мне еще взять время, чтобы заботиться о чьих-то там правах? Они хоть понимают, что у меня за работа? Совершенный абсурд! И однако ж, бойскауты, напялив форму, маршируют по улицам национальн

Саймонз Джулиан / В ожидании Макгрегора

Самбук Ростислав / Жаркий июль

а приехали на базар? - уточнил я. - С утра, в девять. - "Волга" уже стояла? - Нет, подъехала что-то около двух. - И в ней был один человек? - Да. - Сразу договорились? - Почему сразу? Поторговались... - Новые "Волги" продают не каждый день... Покупатели были? - Ну, были, так что? - А то, что вы не очень-то и торговались. Боялись конкуренции. Горобец ничего не ответил, но мне и не нужен был его ответ. Быстро подсчитал: приблизительно за тридцать два часа - от шести утра двенадцатого июня до двух дня тринадцатого, когда она появилась на базаре в Киеве, - "Волга" пробежала минимум тысячу шестьсот километров. Возможно? Вполне. - Машина была грязной? - спросил я. - Блестела как новая. - Так о

Самбук Ростислав / Картина в тайнике

- Почему же, помню. Мы не очень-то доверяли ему, так? Полицай поглумился над девушкой Пруся, а Василь убил его. Пришлось бежать. К бандерам ему было не с руки, потому как этот полицай имел среди них в нашем районе много дружков. Ну, и пристал к нам, так? Наш командир товарищ Войтюк из ихнего села был - пожалел и взял. "Верно, на свою голову!" - чуть не вырвалось у Романа Панасовича. - Мы вынуждены произвести в вашей усадьбе обыск, - сказал он. - Скоро приедет оперативная группа. Но перед этим я хотел бы еще раз убедиться: все ли вы рассказали правдиво и не утаиваете ли чего-нибудь? - Яшенька, - подошла к нему жена, - ты уж... если что натворил, лучше сознайся. И нам будет легче... Семенишин посмотрел на нее как-то отчужденно.

Самбук Ростислав / Коллекция профессора Страха

- и те заметят... Мать зашлась сухим кашлем. Отдышавшись, тоскливо сказала: - Помру я скоро, так хоть напоследок хотелось пошиковать. - Сдурела! - разозлился отец. - И не думай!.. - Где прячешь золото? - вдруг спросила мать. - А тебе зачем? Где прячу, там и лежит. - Хотела бы знать, надежно ли? - Не волнуйся! Сам черт средь бела дня не найдет. - Эх, - вздохнула мать, - обидно. Кто вас тогда с Кротом на ювелирку навел? Я навела. Ты мне мою долю отдай... - У-у, сука!.. - прошипел отец. - Завалить хочешь? Тебе что - вышку не дадут, а меня шлепнут. Крота шлепнули, и меня... За мной мокрое дело, понимаешь, мокрое, они нам сторожа ни в жисть не простят. - Не простят, - согласилась мать. - Так сиди и не рыпайся. Подс

Самбук Ростислав / Шифрованный счет

удили несколько вариантов атаки на группенфюрера. Они сейчас знали, что Рудольф Зикс совсем не больной, что его спас от тюрьмы брат, что Ганс-Юрген вряд ли бы сделал это, если б не жена Рудольфа, у которой был контрольный пакет акций фирмы. Они узнали также, что группенфюрер большую часть времени проводит в кабинете, только изредка выходит в сад, что он живет так, будто ничего не случилось на земле в течение двух десятилетий, словно и сейчас существует фюрер и "третий рейх", и управление имперской безопасности. Однако Карл не ожидал такого: за столом сидел человек в эсэсовском мундире. Все варианты встречи вылетели у парня из головы, но пауза затягивалась, и группенфюрер сделал движение, как бы хотел позвонить: это подтолкнуло Карла

Себастьян Олег / Непрофессионал

ранными вверх тонкими стволами. Из раскрытых люков башенок торчали солдаты в шлемах. На каждой из машин сидело по нескольку человек. В откинутые люки трюмов закидали рюкзаки и снаряжение. Крышки люков упали, освободив место. Разведгруппа молча расселась по броне. Сергей с капитаном оказались вместе на второй машине. Капитан встал и махнул кому-то впереди рукой. Раздалась команда - "Заводи-ии!" .Впереди начали снимать заграждение. Машины рычали, накаляющаяся броня подталкивала короткими толчками снизу, ноги ехали по скользкому металлу, пыльное облако окутывало гусеницы, сапоги. Сидевший впереди солдат повернул к ним лицо в очках - "...иссь!" Сергей разбросал широко ноги. Машины взревели, дернулись к выезду. Передний БМП осторожно въехал в прорванную паути

Севела Эфраим / Моня Цацкес - знаменосец

нет на улицах, и когда дошел до ее дома, сердце не выдержало, и он во имя своего глубокого чувства пошел на явное нарушение устава караульной службы. - У, зараза! - восхитилась Марья Антоновна. - А как же твой патруль? - Обойдется, - засмеялся политрук. - Сержант - толковый парень. Знает свое дело. - Ладно, иди греться, - проворковала Марья Антоновна. Моня Цацкес не верил своим ушам, торчавшим по краям резиновой маски противогаза. Надсадно заныли пружины матраса, и под портретом еще совсем молоденького командира полка, на его семейном ложе, место рядового солдата занял старший политрук. - От, зараза... - Марья Антоновна, как безошибочно определил Моня, сбрасывала с себя халат, стоя спиной к кровати. - Я