Книги в электронном виде

Лаймон Ричард / Остров

кочил в сторону. Приземлился Кит на затылок, переломившись в поясе. Ноги запрокинулись вперед и колени коснулись земли по обе стороны лица. Какое-то мгновение он смотрел на меня снизу вверх, как мутант, у которого лицо и задница были рядом. Затем завалился набок. Прислонив лицо к стволу, я какое-то время не мог пересилить охватившую меня дрожь. Но очень скоро Эндрю начал кричать мне, чтобы я перестал канителить и спускался вниз, прихватив с собой веревку. Я так и сделал. Чтобы добраться до веревки, пришлось опуститься на ту нижнюю ветку. Развязывать узел не было сил - слишком дрожали руки, поэтому я обрезал веревку ножом и просто позволил ей упасть вниз. Спустившись на землю, я вернул нож Эндрю. К этому времени он уже успел поднять веревку и смота

Столяров Андрей / Боги осенью

ки его пальцев, газовые стремительные огоньки от них, как прежде, не отделяются, но машина запрокидывает два колеса, будто наехав на кочку, разворачивается, со скрежетом обдирая мостовую багажником, и, уже окончательно перевернувшись, врезается в светлую "волгу", которая от удара тоже подпрыгивает. Полыхнуло так, что напрочь сдернуло стекла в ближайших окнах. Я непроизвольно рванулся. - Куда?.. - клещами перехватив мою руку, закричал Геррик. - Пусти, там - люди горят!.. - Какие люди? - Говорю - пусти!.. Он тащил меня в ближайшую подворотню. - Нет там никого. Уже всё - сгорели... И действительно, огневой желтый пузырь разодрался, и лишь крохотные язычки пламени доплясывали на блестящих капотах. Перевернутая машина последний раз дрогнула и затихла. Из-под грязно

Столяров Андрей / Всё в красном

т, близко, убить хотят, а сам точно прирос к месту и руками пошевелить нельзя. Тут в мозгу его кто-то отчаянно крикнул - "Неужели?.." Еще раз, и в последний раз, мелькнула луна, но уже разваливаясь на куски, и затем стало темно. Трамвай накрыл его, и под решетку Патриаршей аллеи выбросило на булыжный откос круглый темный предмет. Скатившись с откоса, он запрыгал по булыжникам Бронной. Это была отрезанная голова Берлиоза"... А ещё я видел юнца с мелкой крысиной мордочкой, подергивающегося на грязноватом полу парадной. Сухие лапки, выгнутые над грудью, сотрясались, точно его били в спину. Двое других лежали с неестественно вывернутыми головами, и один из них, тот, что ближе, уставился на меня слизистым пустым рыбьим глазом. Тусклый багровый свет исходил от лампоч

Столяров Андрей / Избранный круг

начала посматривать на неё несколько озабоченно, а ещё через некоторое время предупредила, что - смотри, Лара, сгоришь; а узнав, что Лариса забыла взять с собой крем для загара (в действительности не забыла, а просто в голову не пришло), немедленно предложила свой, кажется французского производства, и, отвергнув помощь Георга под тем предлогом, что мужики в этих вещах ничего толком не понимают, движениями опытной массажистки натерла Ларисе плечи и спину. Ларису такая заботливость очень тронула. Земекис же, скупо жестикулируя и обращаясь именно к ней, точно опытный конферансье, рассказал несколько замечательных анекдотов. Не каких-нибудь сальных там, разумеется, а - о нелепостях жизни. Чудесные были истории. Лариса хохотала, как бешеная. - По части анекдотов Земекис у на

Столяров Андрей / Полнолуние

е глаза, страх и ужас перед только что ими содеянным. Чувствовалось, что от страха они - без памяти. Один из этих людей тут же пал на колени - пополз, целуя грязноватые плиты, а другой отпихнул его скребущие сапоги и, вихляя всем телом, начал совершать какие-то странные упражнения. Он шатался, будто нагрузившийся алкоголик, нагибался, лупил себя по башке пятерней, приседал и, безобразно выставив зад, энергично вилял им, как будто в дешевом стриптизе. Глаза у него закатывались, а сквозь сжатые зубы сочилась желтоватая пена. Остальные же, образовав полукруг, покачивались вправо и влево. Вероятно, таков был местный обряд. - Хватит, - сказал Хельц, которому надоело. - Я все понял, достаточно, больше не требуется, - и добавил, взирая на замершего от неожиданности человек

Столяров Андрей / Маленький серый ослик

ь - потому что майор вдруг высунул откуда-то снизу багровое, набрякшее венозной кровью лицо и, как идиоту, прошипел, видимо находясь в последней стадии негодования: - Ну что ты задумался, попа ушастая? Дома будешь думать, а сейчас - проходи! - Виноват! - радостно ответил Манаев. Министра он догнал на середине поперечного коридора. Министра трудно было не догнать. Министр шествовал, точно робот: прижимая руки к бокам и, как заведенный, совершенно механически переставляя ноги.. Было в нем что-то нечеловеческое. Не хватало только скрипа суставов и решетчатой гнутой антенны на голове. Тем не менее среди золоченых портретов он выглядел очень внушительно. Манаев невольно заробел и, пристроившись сзади, неожиданно для себя пропищал виноватым заискивающим противным голосом:

Столяров Андрей / Наступает мезозой

ком много появляется при этом каких-то муторных обязательств. Тратится время, которое и так на вес золота. Лучше уж черствость, чем бесконечная цепь мелких суетливых уступок. Дьявол, как он где-то прочел, прячется именно в мелочах. И поэтому ни с кем из сотрудников кафедры он больше дружить не пытался, разных там вечеринок и неофициального общения тщательно избегал, держал дистанцию, хотя всегда и со всеми был неизменно вежлив. Его самого это, кстати, вполне устраивало. Одиночество давало ему возможность спокойно работать. Зато постепенно налаживались контакты с коллегами из-за рубежа. Месяца через три после публикации той самой злополучной статьи в университетском "Вестнике" внезапно вынырнуло письмо от некоего Дурбана из Мичиганского университета, где после восторже

Столяров Андрей / Дым отечества; Где-то в России; Поколение победителей

ваю. - А Короеду, значит, мое почтение, - уважительно заключил он. Хлопцы заверили его, что непременно передадут. И вздохнув с облегчением, поскольку связываться с Вовчиком им, разумеется, не хотелось, на радостях предложили ему взять дурь по оптовой цене. - Нормальная дурь, - сказал тот, что, вероятно, был главный. - Для себя придерживаем, самый торчок, можешь не сомневаться. Ширнется девка, - и все, глаза - врозь. - Пока имеется, - также вежливо отклонил предложение Вовчик. Дури он, если говорить откровенно, побаивался. Вон, Зяблик, начал гонять траву, и что с парнем стало. Скрюченный весь теперь, ноги уже приволакивает, глаза - как ошпаренные, вздрагиваешь, если он вдруг на тебя посмотрит. Трендит что-нибудь таким же ханыгам, а изо рта - слюнка. Нет-нет, дурь, эт

Вилье Жерар / Sas Вива Гевара

Знаете что? Назовите мне свой адрес, а я передам вашу просьбу. - Я живу в отеле "Акаригуа", на проспекте Урбанета, - ответил Малко. - Номер двадцать девять. Меня зовут Янош, Янош Плана. Девушка взглянула на него с явным интересом. - Для иностранца вы неплохо говорите по-испански. - Я долго жил в испано-язычной стране, - ответил австриец. Она понимающе улыбнулась, но дверной проем по-прежнему пересекала стальная цепочка. - До свиданья, - сказала девушка. - Извините, но тут, в Каракасе, незнакомых людей в квартиру не впускают. Здесь столько грабежей... Дверь захлопнулась, и озадаченный Малко остался стоять на лестничной площадке. Делать было нечего. Он спустился на лифте и решил пройти до отеля пешком. По пути Малко остановился и позвонил Ральфу,

Вилье Жерар / Sas Человек из Кабула

их брюк из альпака.. - Вы принимаете меня за супермена, - заметил он. - По-вашему, я могу один на один схватиться с китайцами, афганцами и русскими? - Не нервничайте, - сказал Томас Сэндс. - Вы будете не совсем один. Малко улыбнулся в темноте. - Может быть, стоит послать запрос в Вашингтон, в отдел "Америкал". Вроде бы вся их работа во Вьетнаме завершена. К тому же, их люди смогут покупать здесь гашиш дешевле, чем в Дананге... Томас Сэндс, шокированный этими словами, сухо продолжил: - Генерал Линь Бяо наверняка оказался в руках полковника Курта Пильца, - сказал он. - Это немец, бывший сотрудник службы Гелена. Находится здесь с 1945 года. Питает слабость к юным европейкам. Каждый раз, когда у какой-нибудь хорошенькой хиппи возникает проблема с афган

Вилье Жерар / Sas Реквием по тонтон-макутам

акончилась улица Паве. "Мазда" прыгала по ямам. Наконец он увидел желтый фасад здания, это был "Банк дю Канада". Напротив был большой склад. Логово Жюльена Лало, "предателя". Рекс Стоун снабдил его достаточной информацией, чтобы он мог обойтись без компрометирующих контактов с посольством США. В частности, с Фрэнком Джилпатриком, вторым советником, представителем ЦРУ в Порт-о-Пренсе. Выйдя из машины, Малко почувствовал, что задыхается. Влажный воздух, казалось, можно было резать ножом. Он пересек улицу и вошел в склад. К застекленным кабинетам вела маленькая деревянная лестница. К Малко приблизился негр. - Где я могу видеть месье Лало? - спросил Малко. - Он наверху. Малко поднялся по лестнице. Несколько кабинетов были закрыты, на одной двери надпись

Вилье Жерар / Sas Смерть в Бейруте

, одетую слишком вызывающе для арабской страны: на ней были черная фетровая шляпа, черные очки, блузон с глубоким декольте, трикотажные шорты и высокие сапоги от Кардена, подчеркивающие стройность и длину ее ног. Она непристойно танцевала с молодым ливанцем, одетым под хиппи, но со вкусом. В бедро Малко вонзились коготки, и сладкий голос Ури прошептал ему на ухо: - Она вам нравится? - Она привлекательна, - признался Малко. - У вас нет никаких шансов, - засмеялась Ури. - Она лесбиянка. Пойдемте танцевать. Ури увлекла Малко на площадку и, пренебрегая ритмом, приклеилась к нему. - Вам нравится здесь? - спросила она. Малко улыбнулся. - Не думал, что восточное гостеприимство не знает границ. Ури прыснула. - Это древняя финикийская традиция. К