Книги в электронном виде

Деверо Джуд / Побег

оставшейся одежды и начал поглаживать ее живот, легонько его пощипывая. Его пальцы играли с этой чувствительной частью тела, его ладонь возбуждала кожу. И все время он целовал ее, прикусывая зубами мочку, а языком слегка касался теплой пульсирующей точки под ухом. Она провела руками по его плечам, погладила длинные впадины, где соединялись мышцы. Его крепкое тело так отличалось от ее, нежного; его сила - от ее слабости. Двигаясь под ним, она просунула руки ему под мышки и стала ласкать его ребра, ощущая ладонями мускулы спины, вздувавшиеся под его разгоряченной смуглой кожей, а затем коснулась его напряженных бедер. Прикосновения к Тревису вызывали у нее любопытство и удовольствие, его ласки заставляли ее сердце биться все сильнее, ее дыхание участилось. - Риган, ми

Деверо Джуд / Мне просто любопытно; Сердечные перемены.

брачные контракты. Я знаю, какой вы на самом деле. - И какой же я? - Вы не способны никому доверять и, возможно, не способны никого любить. Вас забавляет мысль о браке, но пугает необходимость делиться собой и, самое главное, своими деньгами с другим человеческим существом. Насколько я понимаю, вы вообще ни с кем ничем не делитесь. Секунду он растерянно смотрел на нее, потом улыбнулся. - Вы здорово определили мою сущность, и всего в нескольких словах, но каким бы жестокосердным я ни был, мне все равно было стыдно, когда Элейн бросила меня на глазах у стольких людей. Подготовка к свадьбе обошлась мне в тридцать две тысячи долларов, и эти деньги целиком пропали, и еще мне пришлось вернуть все подарки. Ему не удалось ее смягчить. - Так что же

Латынина Юлия / Охота на изюбря

ив его из педанта, указывающего в ежедневнике время обеда и сумму, на оный истраченную, в человека, который записывает деловой телефон плакатным маркером и держит в столе веселенькие таблеточки с серпом и молотом. Черяга отгреб фантики в сторону, взял из стола папку с документами, полистал и обнаружил, что его ощутимо клонит в сон. Лег он вчера в Ахтарске в полтретьего, встал в Ахтарске же в полшестого, но до сих пор как-то особой сонливости не исполнился. А вот полистал пару контрактов - и сразу стал клевать носом. Ничего он, конечно, с первого раза не нашел. Надо будет завтра вскрывать сейф... Или сегодня? Лучше завтра, а то появится этот же самый Заславский, протрезвевший после запоя или с Кипра вернувшийся, куда он залетел на три

Шипов Генадий, Акимов Анатолий. / Физический вакуум и торсионные поля

Холт Виктория / В ожидании счастья

ка не смогу сжечь. - Антуанетта, ты невнимательна! - вздыхала мама. Это был ее постоянный упрек. - Ничего не рассказывай о нашей жизни здесь. Я вновь кивнула головой. Нет! Я не должна рассказывать им о том, как плакала Каролина, Нюона писала, что король Неаполя безобразный; что говорила Мария Амалия о своем муже; как Иосиф ненавидел свою вторую жену и как его Первая жена любила Марию Кристину. Я должна се это забыть. - Говори о своей семье правдиво и умеренно. Следует ли мне рассказывать об этом, если меня спросят, раздумывала я про себя, однако матушка продолжала наставления: - Всегда молись по утрам, обращаясь к святым на коленях. Каждый день читай Библию, слушай мессу и почаще беседуй с Богом. - Да, мама, - я была полна решимости

Холт Виктория / Римский карнавал

апах крови и пота. Они слышали вопли жертв и торжествующие крики победителей. Повсюду были смерть и страдания. Маленькая Лукреция смотрела на происходящее сначала с любопытством, потом почти равнодушно. Чезаре и Джованни наблюдали за всем вместе с ней, и ей передавалось их настроение. Пытки, насилия, убийства составляли неотъемлемую часть мира, находившегося за пределами их детской. Маленькие римляне принимали мир без удивления, не размышляя о том, что происходит изо дня в день перед их глазами, и Лукреция запомнила этот период своей жизни не как полный ужаса, а как время перемен. *** Борьба прекратилась, жизнь вернулась к норме. Прошло еще два года, прежде чем случилось событие, даже более важное для Лукреции и означавшее, что ее детство законч

Холт Виктория / Сестры-соперницы

месте детство, а потом нас разлучили. Карлотта, познакомься с девочками. Я их люблю уже только за то, что они - дочери моей Тамсин. Взгляд Карлотты был, как мне показалось, оценивающим. Она грациозно поклонилась нам. - Вы приехали издалека? - спросила Сенару Мелани. - Да, из самого Плимута. Вчера мы ночевали на каком-то жалком постоялом дворе. Кровати были жесткими, свинина пересоленной, но я не обращала внимания, ожидая встречи с замком Пейлинг. - Как удачно, что ты застала нас здесь, - сказала моя матушка. - Мы приехали в гости. - Конечно. Ты же должна жить в Тристан Прайори. Как поживает милый Фенимор? - Сейчас он в море. Но скоро мы его ждем, - Как я буду рада вновь видеть вас вместе! - Расскажи нам, что же с тобой случилось? Тут

Холт Виктория / Светоч любви

о меня дошло, что произошло. Конечно, по-другому быть и не могло. Это была комната, полная драгоценных вещей, никому, за исключением Линг Фу, заходить сюда не дозволялось. Я, которая находилась здесь, в доме, из милосердия, как могло бы кому-нибудь показаться, посмела нарушить запрет и за этот грех была заперта. Я подошла к окну. Оно было зарешечено. Наверное, чтобы охранять покой сокровищ, подумалось мне. Возможно, мне удастся привлечь чье-либо внимание. Я очень надеялась, что это будет мама. Я чувствовала, каково будет встретиться с непроницаемым взглядом Линг Фу и сказать ему, что я сунула нос в эту комнату когда он отсутствовал. Я вообразила, как он вышел всего на несколько секунд в другую комнату и ровно в эти секунды судьба привела меня сюда. Я огл

Холт Виктория / Слёзы печали

порядке, причем очень скоро, я клянусь. Харриет сказала, что не знает, как ей и благодарить нас всех за помощь. - Бедная госпожа, - посочувствовала мадам Ламбар, - должно быть, вы страшно расстроены. Все ваши друзья уехали.., а вам пришлось остаться. Харриет вздохнула, но мне показалось, что по ее губам скользнула едва заметная усмешка, означавшая, что она не так опечалена пребыванием здесь, как можно было бы ожидать. - Алкана, - торжественно произнесла мадам Ламбар. - Она в припарке. Иногда эту траву называют бурачником. Есть бурачник змеиный, а есть полевой, и их целебные свойства несомненны. Это растение творит чудеса. - Мне оно тоже известно, - ответила Харриет. - Мы его зовем красильницей. Из его сока получается красный порошок, а из него - о

Холт Виктория / Трудное счастье

Року очень хотеться, чтобы эта трагедия осталась где-нибудь далеко в прошлом и чтобы мы снова могли быть счастливыми. И я должна сделать все, что в моих силах, чтобы оправдать его надежды. По мере удаления от острова мне становилось все легче справляться со своим горем. Рок старался отвлечь меня от грустных мыслей и был чрезвычайно внимателен ко мне. Мы взяли напрокат машину и две недели провели на юге Франции. Я была буквально околдована окружавшей нас красотой. Но всякий раз, когда я восхищенно любовалась окрестностями и с интересом рассматривала красивые, яркие домики, казалось, прилепленные к скалам, муж лишь нетерпеливо пощелкивал пальцами. - Подожди, - обычно говорил он. - Скоро ты увидишь Пендоррик-холл. Эта фраза превратилась для нас в своеобразну

Холт Виктория / Дитя любви

- Да он ужасный старик! Все рассмеялись. - Так кажется младенцам, мальчик мой, - ответил Ли. - Нет, "старина Роули" еще поживет, он обязан. Жаль, сына у него нет! - У меня впечатление, что у него их несколько! - сказала Кристабель. - Увы, зачатых не там, где надо! - Мне очень жаль королеву, - сказал Эдвин. - Бедная леди! - Обвинить се в заговоре с целью убить короля было совершенной глупостью! - добавил Ли. Карл в возбуждении - забыв даже про свой любимый пирог с мясом молодого барашка - подался вперед. Для своих десяти он был слишком умен. Отец всегда хотел, чтобы он побыстрее вырос, что он и сделал: он все понимал - про короля и его любовниц, и про то, где следует рождаться детям, что так оплакивала Салли Нулленс. Она бы хотела проде

Холт Виктория / Госпожа замка Меллин

за парком начинались холмы. Какая красота! Какой мир и покой вокруг. И такие бури, такая борьба внутри. Я подальше высунулась из окна, чтобы увидеть Маунт Уидден на той стороне бухты. Вот уже долгие годы стоят здесь два дома; в них прожили свои жизни поколения Нэнселлоков и поколения Тре-Меллинов, и жизни их так переплелись, что история одной семьи и одного дома неотделима от истории другого. Я повернулась спиной к окну и через классную комнату вошла в спальню Элвины. - Элвина, - прошептала я. Молчание, но веки не прикрыты, а зажмурены. Я наклонилась над ней: - Спокойной ночи, Элвина. И все же мы с тобой будем друзьями, - сказала я вполголоса. Она не ответила. Притворялась спящей. Я очень устала, но спала плохо, все время просыпалась, и наконец