Книги в электронном виде

Хепри Дмитрий / Легенда о гибели богов

ает в горшок, принюхивается: - Что это еще у тебя? Похлебка... без мяса... Чечевица? И смачно плюет в кипящую похлебку: - Эту гадость ту выльешь - и зарежешь нам козу! Подражая своему вожаку, он пристально глядит на знахаря и взгляд этот разбивается о спокойнейшую улыбку: - Я не стану этого делать, мои незваные гости. Эти козы мне нужны. - Если как подруги, у тебя останется еще одна. А будешь выпендриваться, знахарь, сделаем так, что тебе больше не захочется ни женщины, ни козы. Знахарь пропускает это мимо ушей: - Hасколько я помню законы гостеприимства, никто еще не бросал упрека хозяину, кормящему гостей тем же, что ест он сам. Вам придется есть чечевичную похлебку, мои гости. - А мед? Он что, тоже накапал с козьего вымени? - Его передали мне

Херберт Мэри / Дочь молнии

ится о тебе и очень скучает. Габрия улыбнулась. - И я по нему тоже. - Она чуть покраснела. - Простите меня. Я не хотела говорить так много. Я только очень рада видеть рядом людей. - А я рада тебя слушать. Не стоит извиняться. - Расскажите мне, что происходит в клане, перед тем как уйдете. В голосе Габрии жрица уловила тоску одиночества. - В клане все хорошо. Зима теплая - это благословение свыше. Стада наши здоровы, и у всех есть работа. - Она подошла к окну и посмотрела на снег. - В последнее время я не часто вижу лорда Этлона, - продолжала она. - Он, лорд Кошин из Дангари и лорд Ша Умар из Джеханана хотят объединиться. - Ее лицо выглядело встревоженным. - Желая завоевать двенадцать кланов, лорд Медб создал для нас опасность, о которой не подозревал и са

Цибиков Илья / Волшебный ветер

ного хребта. Большие пологие и крутые склоны кое-где поросли соснами. Ториор глубоко вздохнул, пытаясь вызвать внутри себя хоть какие-нибудь приятные ощущения. У него не получилось, вместо этого, откуда не возьмись, пришла тревога. Вот так вот просто, взяла и пришла. Это ведь не нормально, когда вдруг уходит нормальное состояние духа независимо от течения мыслей. Это говорит о расстройстве ума. Мунн и Ниакар еще не спали. Они сидели и обсуждали кое-какие особенности прошедшего дня. В отличие от них Земилиуса всего до остатка поглотил глубокий сон. Он тихо посапывал, обернувшись в несколько теплых шерстяных шкур. - Мунн, мы идем уже два дня. Судя по твоим словам, завтра к заходу солнца мы должны быть на месте. Как ты думаешь? - Принимая во внимание потерю лошади, я

Чалкер Джек / Великие кольца 1-3.

ою необычность в ее глазах, которая притягательна для любой женщины - но этого явно было недостаточно. Что касается мужской привлекательности, то внешность у него была самая заурядная - не говоря уж о многочисленных шрамах по всему телу, памяти об одной давней детской шалости. Логичнее всего было бы предположить, что она надеется с его помощью избавиться от собственных трудностей, но это подразумевало некий торг, а он сомневался, что она может быть настолько неискренна. В конце концов он задал ей прямой вопрос. Она задумалась: - Ну во-первых, всегда приятно сознавать, что приносишь пользу... А еще потому, что ты относился ко мне как к равному и никогда не осуждал меня. Об этом он и не подумал - и, как ни странно, почувствовал вдруг, что начин

Чалкер Джек / Ветры перемен

льше, - так что теперь чувствовала себя так, словно по ней грузовик проехал. И все-таки она радовалась. Что ни говори, а она еще раз побила их, пусть и всего на одну ночь. Однако надо поскорее убираться отсюда. Эти, видимо, знают, что она где-то здесь. Они будут возвращаться снова и снова, пока наконец не найдут ее. К тому же наступила пятница. Если только Чарли не решит держаться подальше, если в самом деле захочет помочь, она будет здесь сегодня вечером и, возможно, на машине. Джинсы были еще влажные и мятые, но их пришлось надеть. Носки тоже надо было бы постирать как следует. Но это, видно, придется отложить до лучших времен. А сейчас надо выбраться отсюда, найти местечко посветлее, пересчитать деньги и решить, что можно себе

Шепард Люциус / Ночь Белого Духа, сборник

Щепетнев Василий / Черная земля (Вий, 20 век)

евал запеканку со свежим, жирным творогом. Изюму тоже не пожалели. Еще бы, виноградный край. - Скучно, - Фимка ел медленно, как бы нехотя, разве что компанию поддержать, но подбирал каждую крошку. Деликатничает. - По двенадцать, по четырнадцать часов работа, работа... Вот в городе - смену кончил, и делай, что хочешь, правда ведь? - Правда, - согласился Никифоров. Делай, что хочешь... Вот и делают. В скученности, грязи, помоях. Бескультурья много пока еще. Но говорить этого не стал. - Я вот... Я художником хочу, - Фимка покраснел, залез в котомку. - Вот, рисунки, случайно захватил, - он протянул Никифорову альбомчик. Понятно. Спрашивает мнение человека со стороны, можно сказать, специалиста по культуре. Польщенный Никифоров взял альбом. Рисунки был

Щербаков Александр / Асгард - город богов

оря, я не решился бы тогда говорить на эту тему ни с кем, кроме него. - Василий Макарович, вы ведь сразу переписали текст и даже разобрали те места, которые пострадали от влаги, значит, это показалось вам правдой? - Не обязательно... - прогудел он, подумав. Говорил он с выговором на "о", но передать на письме это трудно. - Я был намного, намного моложе, мне было наверное, столько, сколько тебе сейчас. И память об этих летчиках... память. Они годились бы мне в сыновья, я был почти молод, но не очень - со- рок лет. Эти ребята, летчики, водившие "дугласы" на запад, видели то, что не видел я, мне самому попасть на фронт не довелось, из-за возраста, из-за ра- боты на прииске, которая считалась тогда не менее важной, чем окопы. Все это... память о них я оставил у

Щербаков Владимир / Меч короля Артура

лой кожей осталось много свидетельств. Писали, что среди них многие говорили по-валлийски. Одно из таких племен жило в восьмистах милях к северо-западу от Филадельфии. Вождь племени ничего не слышал об Уэльсе, но сказал некоему Робертсу, что все они пришли издалека, их страна находится за Большой водой на востоке. Среди его соплеменников, продолжал вождь, установлен обычай, запрещающий детям учиться любому другому языку, кроме родного. Дата этого сообщения - август 1802 года, опубликовано в "Чамберс джорнал". Художник Кетлин, англичанин, видевший индейцев манданов и даже остававшийся среди них несколько лет, написал книгу. Вот строки из нее: "В самом быте манданов, в их физическом облике столько особенностей, что их можно рассматривать с дос

Эддингс Дэвид / Летописи Белгариада 1-5

того, кто знает в наше время, где может скрываться король?! Все рассмеялись и начали расходиться - становилось поздно, а завтра многим нужно было вставать с первыми лучами солнца. - Не поможешь донести фонарь туда, где я обычно сплю? - спросил сказочник у Гариона. - С радостью, а ответил мальчик, вскакивая и спеша на кухню. Сняв с крюка квадратный стеклянный светильник, зажег свечу, укрепленную внутри, и возвратился в зал. Фолдор о чем-то беседовал со стариком, а когда отвернулся, Гарион заметил странные взгляды, которыми обменялись сказочник и тетя Пол, все еще неподвижно стоявшая в глубине зала. - Ну что, готов, малыш? - спросил старик, завидев Гариона. - Как только скажете, - отозвался тот; оба направились к выходу. - Но ведь история не закончена? - спросил

Эддингс Дэвид / Маллореон 1-4

мой мальчик, - усмехнулся Бельгарат. - Видишь, как это просто, стоит только втянуться. Все лето и до поздней осени все четверо трудились, обустраивая дом и делая его пригодным для зимовки. Эрранд старался помогать чем мог, хотя чаще всего его просили пойти куда-нибудь поиграть и не путаться под ногами. Когда пошел снег, весь мир, казалось, преобразился. Дом превратился в надежное теплое убежище. В центральной комнате, где они ели и собирались по вечерам, был сложен огромный очаг, дававший тепло и свет. Эрранд, который все свое время, за исключением особо жестоких морозов, проводил на улице, после ужина часто ложился на меховой коврик перед огнем и глядел на пляшущие языки пламени, пока глаза его не начинали слипаться. А позже он просыпался в прохладной темн

Эддингс Дэвид / Тамули 1-3.

тся предпринять хоть какие-то шаги и хотя бы сделать вид, что они исполняют свои обязанности. А такое повышенное внимание властей весьма вредно для нашего дела, потому что на виселицу попадают совершенно невинные преступники. Разбой на большой дороге - занятие не для дилетантов. К тому же это еще не все. Эти бандиты говорят крестьянам, что они не простые разбойники, а патриоты, восставшие против жестокого тирана - то есть против тебя, сестренка. А среди крестьян всегда в достатке недовольных, чтобы в них пробудилось сочувствие к этому отребью. Вам, аристократам, не стоит соваться в наше ремесло. Вы вечно примешиваете к преступлению политику. - Но, дорогой мой Платим, - чарующе промурлыкала Элана, - я думала, ты это знаешь. Политика и есть преступление. Толстяк разразился ог