Книги в электронном виде

Ремизов Алексей / Взвихрённая Русь (автобиографическая проза)

) Снами заполнены многие страницы «Взвихренной Руси». Важно, что сон по природе своей монтажен и представляет коллаж раз- нообразных фактов и впечатлений «дневного» сознания, причудливое и «нелогич- ное» сочетание которых создает мнимую фантастику сна. Для Ремизова сущест- венно, что сон — это пограничное состояние сознания, выражение его внелогичес- кой, иррациональной глубины. Кроме того, сон является реальным свиде- тельством жизни мифа, с которым еженощно сталкивается каждый человек: «Сон — это единственная наша связь с тем миром и проводник в этом мире самых тайных мыслей»3. В тексте «Взвихренной Руси» сны, как и «внутренняя речь» героев, графически выделены, так как «явления сна от событий яви» отличает «особая ритмичность»: «Разве то, что из сна, можно переводить на нашу т

/ Эрос Серебряного века

ых, перво-второ-третье-разовых, числящихся «мадемуазель не пришла» до хронического «мадемуазель не приходит» — какая работа в дороге. Мадемуазель просто поселилась в отсутствии, в которое (для нас) сначала случайно попала. Не было обеда или ужина, чтобы кто-нибудь из больших или маленьких, между тарелкой и тарелкой, тоном отстоявшегося уже удивления не устанавливал: «А мадемуазель не идет». И сразу, точно только того и ждали по проторенным уже дорогам отзвука, хоровое: — Может быть, заболела? Но тогда бы написала. Может быть, сестра заболела? Но тогда бы тоже написала. Может быть, до того одна, что и написать некому? Но тогда ведь и подать некому. Может быть... Мадемуазель, где-то болевшая, наваливала. Люди были все трезвые (бабушка, тетка/дядя и мать мальчика, отец и м

Цветаева Марина / В полемике с векком

солнца, Ты увидишь вечерний свет. Ты проходишь на запад солнца, И метель заметает след. Мимо окон моих — бесстрастный - Ты пройдешь в снеговой тиши, Божий праведник мой прекрасный, Свете тихий моей души! Я на душу твою — не зарюсь! Нерушима твоя стезя. В руку, бледную от лобзаний, Не вобью своего гвоздя. И по имени не окликну, И руками не потянусь. 38 39 Восковому, святому лику Только издали поклонюсь. И, под медленным снегом стоя, Опущусь на колени в снег, И во имя твое святое Поцелую вечерний снег — Там, где поступью величавой Ты прошел в гробовой тиши, Свете тихий — святыя славы — Вседержитель моей души. 2 мая 1916 Зверю — берлога, Страннику — дорога, Мертвому — дроги. Каждому — свое. Женщине — лукавить, Царю — править, Мне — славить Имя твое. 2 мая 1

Северянин Игорь / Медальоны

одят васильки. И оба нежно ей гуторят, Нашептывают про любовь. Им волны нив зеленых вторят... А птицы говорят: «Готовь В своем сердечке место страсти И одного из нас бери Себе в мужья...» — И столько сласти В речах. Но только — раз! два! тип! - Гром, молния, и шторм, и тучи, И голубь прячется к ней в лиф, А ястреб хищный и могучий Взлетает к небу, весь порыв. Захвачена его экстазом,— I Сама порыв, сама экстаз,— Она следит влюбленным глазом Его полет, а он, как раз, Кружась, парит над головою, Борясь презрительно с грозою, И Сонка, в жажде смелых душ, Кричит ему: «О, будь мне муж!..» Но не пора ли нам в Одессу — Давать в Одессе вечера? И, отслужив по чувству мессу, Нам по домам ли не пора? В одесском «Лондонском отеле» Мы проживаем две недели, Даем концертов

Северянин Игорь / Стихотворения 1936-1940 годов

Афанасьев Роман / Воин добра

ыжигала все те темные пятнышки, остававшиеся внутри. Боль, страх, тягу к деньгам, гнев ... Перед Вадиком вереницей прошли Саныч, Маринка, Гийя с голой жопой. Он понял, что это все не стоит его внимания. Что это все наносное, внешнее, которое канет в вечность не оставив и следа. Истина лежала перед ним. Душа это главное. Главное то, что внутри. Надо следовать внутреннему пути, танцуя танец души и приближаясь к своему предназначению. Вадик одним глотком допил бутылку, отбросил ее и рассмеялся. В голове шумело, кругом расстилался мрак, но посреди него горела душа Фарита освещая путь. Он продолжал танцевать, чувствуя, что предназначение близко, когда вдруг коленям стало больно. Вадик дернулся и вдруг с удивлением понял, что он упал на колени. Он улыбнулся, покачал голо

Пол Фредерик /

Пол, Ф. ПОЛ (POHL), Фредерик (р.1919). Амер. прозаик и ред., один из ведущих представителей совр. НФ США. Род. в Нью- Йорке, учился в Высшей тех. школе (Бруклин), но не закончил ее, полностью переключившись на лит. деятельность; активный фэн в 1930-е гг., П. был одним из организаторов (вместе с А.Азимовым, Д.Блишем, С.Корнблатом, Р.Лаундсом, Д.Найтом и др.) группы "Футурианцев". Во время второй мировой войны служил в ВВС США, принимал участие в боевых действиях в Италии. В послевоен. десятилетия П. работал литагентом и ред. ряда журналов НФ (первый свой журнал он редактировал еще до войны), а в 1971-79 гг. редактировал НФ в изд-вах "Эйс букс" (Ace Books) и "Бэнтам букс" (Bantam Books) (1973-79). Первые публикации (под разл. псевд.) - "Блуждающий во льдах", "Глаз к

Сьюзан Жаклин / Машина любви

Дан не был проезжим киноактером на одну ночь, но даже киноактеру она не позволяла садиться себе на голову. Этель вернулась к столу, оплатила счет и последний раз посмотрела вокруг. Она заметила, что внимание всех приковано к очень красивой девушке, только что вошедшей в зал. Боже, до чего она была хороша! Ее сопровождали двое мужчин, и вся компания уселась за первый столик около двери. Лицо девушки показалось Этель немного знакомым. Ну конечно! Она видела ее на обложке журнала "Вог" в этом месяце. Этель посмотрела на мужчин. Один из них был Робин Стоун, второй - Джерри Мосс. Она встречала Джерри на нескольких вечерах в агентстве. Этель направилась прямо к их столику. - Привет, Джерри, - с улыбкой сказала она. Он поднял глаза. - А, добр

Сьюзан Жаклин / ОДНОГО РАЗА НЕДОСТАТОЧНО

ко... его лицо появилось в зеркале рядом с лицом Мельбы, они оба показывали пальцами на гротескное отражение Дженюари и смеялись. Почему она выглядела в зеркале так комично, а они оставались красивыми? Она поискала глазами Майка. Он находился в тире. Мельба подошла к нему и положила руку Майку на бедро. "Папочка, - закричала Дженюари, - уведи меня от зеркала". Но он засмеялся и сказал: "Пусть тебе поможет Франко. Я стреляю по глиняным утятам. Я делаю это ради тебя, детка. Хочу положить все призы к твоим ногам". Он продолжил стрельбу. При каждом попадании раздавался звонок. Она открыла глаза. Кони-Айленд и комната смеха исчезли. Солнечный луч, пройдя сквозь щель в шторах, упал на ковер. Окончательно проснувшись, она услышала знаменитую какофонию ри

Пастухов В.Б. / Конец русской идеологии новый курс или новый путь

ватизмом и превратиться из политического "Некто" в историческое "Никто". Он может решиться на консервативную революцию и войти, наконец, в историю под своим именем. Время не ждет! Бердяев Н.А. 1990. Судьба России. М.: Советский писатель. Гегель Г.В.Ф. 1993. Философия истории. СПб.: Наука, с.126. Кобищанов Ю.М. 1995. Полюдье: явление отечественной и всемирной истории цивилизаций. М., с.3-9. Рыбаков Б.А. 1982. Киевская русь и русские княжества XII - XIII вв. М., с. 316-320. Цымбурский В.Л. 1997. "Европа - Россия": "третья осень" системы цивилизаций. - Полис, № 2, с.56. Моуniham D.P. 1986. - New Republic, 7.VII. _1_ Мысль о России как о "парной" цивилизации плодотворно развивал В.Цымбурский [см. Цымбурский 1997]. _2_ Пример Японии и стран Азиатско-Тихоокеанского

Громыко Ольга / Ведьмины байки (ведьма 4.)

ка сама с дуба не слезет. Прыгать она боялась, а развернуться мордой к стволу и спуститься по нему не могла. Тем не менее следовало сманить ее как можно быстрее, пока селяне не начали проявлять повышенный интерес к диковинной зверушке. Хорошо, если дело ограничится зрелищной потехой, о которой будут со смехом рассказывать по окрестным корчмам. Меньше всего мне хотелось, чтобы Смолку сочли порождением нечистой силы и сожгли вместе с дубом. Ну вот, принесла его нелегкая! - Доброе утро, не правда ли? - преувеличенно жизнерадостно приветствовала я старосту. - Здра... кхе... Добр... стал быть... Ну я пойду? - Куда? - удивилась я. Староста затравленно огляделся, словно ища путь к отступлению. - Это... домой... - Так вы ж только что из дома! -

Синельников Владимир / Восточный круиз (веер миров 3.)

ра, как до меня этого рыцаря, коему не повезло гораздо сильнее, то с такой же легкостью могли отправить обратно захлебываться ледяной водичкой. Или просто смахнуть голову прямо на месте, чтобы не тратиться на переброску. Я в задумчивости взял с блюда янтарно-желтый персик и впился зубами в тающую во рту сочную мякоть. Маг оставил меня отдыхать до вечера в соседней с его кабинетом небольшой комнате. Он даже не стал запирать дверь. И, если принять на веру его слова о другом мире, совершенно правильно поступил. Бежать отсюда мне некуда. А если и попытаться сделать ноги, что ж, еще одним идиотом станет меньше. - Подумай, чужеземец, до вечера, - произнес на прощание Корасайоглы, выходя из комнаты. - Вечером я буду у шахзаде, и не исключено, что твоя судьба решится