Книги в электронном виде

Робинсон Сюзан / [Шпионы Елизаветы 4.] Леди неукротимость

постараться скрыть как можно больше этих маленьких пятнышек. Кейт почувствовала, как ее лицо заливается краской. - Что ты имеешь в виду? - Ну, мы замажем веснушки пудрой. Кейт старалась не краснеть, но это было бесполезно. Она старалась придать своему лицу отсут- ствующее выражение, чтобы никто не мог заметить, как она отгоняет прочь слезы. Она не знала, что ее веснушки вызывают у других отвращение, а Офелия была слишком воспитанной леди, чтобы сказать об этом напрямик. Кейт проглотила комок в горле и позволила Офелии пудрить себя до тех пор, пока ее лицо не стало почти таким же белым, как и платье. Занимаясь делом, Офелия постоянно болтала. - Ты ни за что не догадаешься, кто приезжал, ни за что.- Она не стала ждать, пока Кейт выска- жет догадки.- Марк

Робинсон Сюзан / [Шпионы Елизаветы 5.] Леди опасность

атом, Уильямом Эдвардом. Отец не мог ничего сделать со строптивой дочерью, от которой он отрекся за ее упрямство и непокорность. Он обозлился еще больше, когда понял, что она не придет и не встанет перед ним на колени, прося о прощении, после того как он изгнал ее из дома. Ему казалось чудовищным, что она захотела стать независимой, выбрав самостоятельное дело по душе. Поэтому Уильям Эдвард навещал ее тайно в доме, в котором она жила и который одновременно служил офисом для нее. В тот вечер он как-то особенно волновался, выглядел необычно возбужденным, хотя раньше она за ним никогда этого не замечала. Частично его возбужденное состояние можно было объяснить предстоящей встречей в политическом комитете Эшера Фокса, который собирался в доме виконта Радклиффа, куда

Роэн Майкл Скотт / [Хроники Стивена Фишера или Спираль 2.] Полуденные врата

ское шоу - Киски Джима". Почти все городские бары и бордели с юными проститутками сосредоточивались в районе Трех Улиц, и всеми ими заправлял магнат, известный под кличкой Патпонг, а этот бар почему-то находился на отшибе. Улица была, даже по меркам Бангкока, узкая и пустая, если не считать этих дурацких туристов. Бар выглядел не таким уж убогим, но здание было старое, даже древнее, края крыши по традиции загибались вверх, всё свидетельствовало о том, что здесь испокон веку был бордель. Может быть, потому-то его и терпели в неположенном месте, к тому же недалеко отсюда были верфи. Не в силах напустить на себя уверенный вид, я проковылял мимо туристов, всё ещё ощущая, какими липкими стали пальцы от прикосновения к подушкам на кушетке, и мысленно посылая к чёртово

Саган Франсуаза / Любите ли вы брамса

ащила груду альбомов, где можно было видеть Симона-младенца, Симона с длинными до плеч локонами, Симона верхом на пони, Симона-лицеистика с испуганным взглядом и т. д. и т. п. Очевидно, имелись сотни его фотографий, и Поль в душе обрадовалась что он не стал ни гомосексуалистом, ни подонком. - Рано или поздно наступает день, когда дети отдаляются от родителей, - печально вздохнула мать. И вдруг на мгновение она снова стала Терезой тех уже далеких времен, слишком легкомысленной и беззаботной. - Надо вам сказать, что у него просто отбоя нет... - Ну, еще бы, - вежливо подтвердила Поль. - Не угодно ли вам взглянуть на эти ткани, вот эти... - Прошу вас, зовите меня просто Терезой... Она говорила все дружелюбнее, велела подать чай, засыпала Поль воп

Райан Патриция / Сокол и огонь

раньше не говорил об этом, - сказала она. - Мне просто было стыдно. - Он уставился в пространство невидящим взором. - Ты стыдишься того, что попал в плен? - Нет, вовсе не этого. На все воля Божья. Я стыжусь тех дел, которые творил до плена. Я стыжусь, что убивал людей. - Но это же были враги. Неверные. - Это были просто люди, - резко возразил Райнульф. - Такие же люди, как ты и я, которые тоже слепо верили, что сражаются за правое дело. - Но ты ведь воевал за веру, во имя Господа нашего Иисуса Христа. Твоя борьба была священна, - настаивала она. Он горько усмехнулся: - И я так считал. Я был наивен и легковерен. Как и все те, кто был с нами. А в действительности мы сражались и гибли тысячами не за святую веру, а за богатство и власть, за обладание

Сандрин Эми Мэри / Снежный поцелуй

села на край кровати, слишком уставшая, чтобы слушать подругу стоя. - В чем оно заключается? - Ты наденешь мой купальник. - Робин с удовольствием вытащила его из сумки. - Это, - пробормотала Джинджер, с опасением разворачивая вещицу, при одном взгляде на которую ее скромность взбунтовалась, - не купальник. Это нитки... скрепленные другими нитками. - Эй, я не прошу тебя одеться в эту сеточку. Ничего подобного. Примерь ради смеха. - Она бросила это нечто на колени Джинджер. - Белый? Черт побери, почему ты выбрала такой цвет? Когда он намокнет, через него будет видно все, абсолютно все. Робин улыбнулась и посмотрела на подругу невинным, словно у монахини, взглядом. - Конечно, будет. Ты думаешь, зачем я его купила? - О Боже! Ну почему, почему я позв

Сэндс Линси / Влюбленный наставник

вился около поместья. Приподнявшись, Мэгги поморщилась от боли в запястьях и, выглянув в окно, нахмурилась, разглядывая массивное строение. Оно было большим, даже огромным. Судя по всему, поместье принадлежало очень богатому человеку, хотя само здание выглядело несколько неуклюжим. Своей крышей оно отнюдь не вонзалось в небо, а скорее, наоборот, казалось каким-то осевшим. Продолжая хмуриться, Мэгги почувствовала, что экипаж слегка качнулся: кто-то спрыгнул с козел. Мэгги не удивилась, когда ворота открылись и она увидела человека в плаще и шляпе, который находился вместе с ней в экипаже при первом ее пробуждении, однако разглядеть его получше, чем тогда, ей не удалось и сейчас. Небо лишь начинало окрашиваться в светлые тона, а экипаж стоял как раз в тени особняк

Сатклифф Кэтрин / ЕДИНСТВЕННАЯ МОЯ

ня чуда, Дэмиен. Я делаю все возможное. - Да? - Да, черт возьми! Меня уже тошнит от бесконечных, бесплодных переговоров с кучкой полумертвых шахтеров, которые, похоже, забавляются тем, что превращают мою жизнь в кромешный ад. - Это не забава, Майлз. Ты им просто не нравишься. И они тебе не доверяют. - Что тебя, несомненно, радует. Дэмиен покачал головой и сказал более мягко: - Нет, возможно ты удивишься, но меня это совсем не радует. Хочешь верь, хочешь нет, Майлз, но я надеялся увидеть в тебе хотя бы искру честолюбия Уорвиков. Я надеялся, что смогу уехать с семьей в Америку, зная, что оставляю Брайтуайт в надежных руках. Но неоспоримый факт, что дом пришел в еще больший упадок, чем до того как ты в нем поселился. И я подумал, что женитьб

/ Когда сбываются мечты [Сборник]

груди, колено к колену. Джейк прижал ее спиной к стойке. Улыбка его была загадочной. Ничто не могло смутить Джейка Каттера. Он делал то, что хотел, и всегда добивался своего. Блэр знала, что должна презирать его. Но не могла, потому что его самоуверенность была лишь фасадом. Она говорила себе, что он давно уже не мальчик, которого она знала, а взрослый мужчина, обеспеченный, защищенный, имеющий жену, которая случайно оказалась ее единокровной сестрой. Но он был также отцом ее дочери и ее первой любовью и первым мужчиной, которому она позволила обладать собой. К сожалению, похоже, последний момент перевешивал все остальное. Похоже, что это было важнее всего. - Чего ты хочешь, Джейк? - спросила Блэр, не пытаясь освободиться. Она старалась не смотреть на его губы. За по

Зейдель Кэтлин / Конец лета

менеджменту, а Ассоциация фигурного катания была полна решимости дать ей возможность расширить свой международный опыт. Она блистала на льду, катаясь с подкупающей теплотой, и в тот год, когда ей исполнилось девятнадцать лет, завоевала первое место в Национальном чемпионате. Это было в год Олимпиады, и Ассоциация включила ее в олимпийскую команду. Девятнадцать лет - это был хороший возраст. Женское одиночное катание еще не пошло по пути гимнастики, спорта,. где доминировали хрупкие школьницы, жесткое расписание тренировок которых задерживало их физическое развитие. Они были великолепными спортсменками, но не могли стать кумирами публики - ими интересовались только другие школьницы. Однако широкие зрительские массы вполне могли ассоциировать себя с молодыми

Семанов Сергей / АНДРОПОВ: 7 ТАЙН ГЕНСЕКА С ЛУБЯНКИ

жит сомнению) цифра не может не оставить у любого читателя ощущения ужаса, ибо речь идет о миллионах, многих миллионах наших сограждан. Р. Конквест, наиболее обстоятельный и заслуживающий доверия западный исследователь, полагает, что в 1937-1938 годах только по политическим делам было арестовано шесть миллионов человек, а "законно" ликвидированных исчисляет в семьсот тысяч. Заключенных в лагерях Конквест на конец 1939 года определяет в восемь миллионов человек. А вот настоящие, не мнимые историки, работающие с официальными источниками, ссылающиеся на архивные документы, приводят другие цифры - и они резко отличаются от зарубежных. На 1 марта 1940 года общий контингент заключенных в ГУЛАГе составлял 1 668 200 человек (Военно-исторический журнал. 1991, № 1.С. 19), то

Семанов Сергей, Кардаш Владислав / ИОСИФ СТАЛИН: ЖИЗНЬ И НАСЛЕДИЕ

активную социал-демократическую пропаганду. Сильвестр Тодрия, несколько лет читавший журнал "Квали"и полтора года посещавший воскресную школу "Месаме даси",вспоминал о таком разговоре: "Джугашвили спросил меня: -Чему учат вас в воскресной школе?И когда я ответил, что там объясняют, как движется солнце,он с улыбкой сказал: -Слушай! Солнце, не бойся, не собьется с пути. А вот ты учись, как должно двигаться революционное дело, и помоги мне устроить маленькую нелегальную типографию..." Отношения Иосифа с И. Рамишвили и Н. Чхеидзе, будущими столпами грузинского меньшевизма, сразу же стали враждебными. Не смущаясь этим, Coco вместе с наиболее активными рабочими подготавливает оформление батумской общегородской организации революционных социал-демократов. На этом пути его ждал ус