Книги в электронном виде

Лимонов Эдуард / Рассказы

рил. После пары затяжек веснушки исчезли с сисек Эвелин, но, когда я посмотрел на невинно дремлющую, полурастворенную пизду кругложопой девушки, мой член встал, и мне пришлось спешно перевернуться на живот. Через час Эвелин, у которой оказалось на пляже множество знакомых, повязавши на грудь цветастый шарф, отправилась за едой. Вернулась она с хат- догами и сладкой тушеной капустой. Хат-догов я, к своему удивлению, проглотил целых три. После еды Эвелин сняла шарф с груди и, улегшись на спину, почти мгновенно заснула. Я некоторое время понаблюдал за растрескавшимся соском одной ее груди, и мне захотелось ее выебать. Отвращение к ней, а одновременно и желание еще более усилились, когда она вдруг захрапела и вскоре после нес

Лимонов Эдуард / Это я - Эдичка

месяц, красуется гордая надпись: "Мир -- я должен тебе деньги!". Зеленский окончил в Москве институт международных отношений. Папа его был какой-то шишкой в журнале "Крокодил". Приехав в Америку, Саша вначале работал экономистом по морским перевозкам, это его профессия, и так как он знает английский язык, то его взяли по специальности. Он там довольно прилично зарабатывал, но его безумие, естественно, в нем шевелилось и требовало жертв, воплощения. Саша решил, что он великий фотограф, хотя в СССР он никогда не снимал. Думаю, фотографию тощий и похожий на помесь двух русских писателей -- Белинского с Гоголем, Саша выбрал потому, что с этой "модной" профессией, по его мнению, легче всего заработать деньги. Если бы он решил, что он фотограф и

Липкин Семен / Записки жильца

ными, этот вялый уродец с длинными руками поспевал повсюду, и ничего нельзя было прочесть в его недвижных матовых глазах. Молодые бездельники, спекулянты, скупщики и поставщики краденого, налетчики и кокаинисты очень любили задние комнаты магазина восточных сладостей. Ходили слухи, что туда частенько заглядывают и более серьезные люди. Об этом вспоминали потом, после нэпа, когда Назароглу в течение нескольких лет оставался единственным в городе владельцем частного предприятия. Теодора однажды там избили, и его румяное, свежее лицо было на две недели изуродовано сине-красными отеками. После этого маловеселого события он исчез и появился в городе вместе с добровольцами. На нем была папаха, черкеска и золотые погоны. Он все

Липскеров Михаил / Элохим, о Элохим

что-то рассматривает. - Процесс может быть и обратным. - Как это? - заинтересовался Каменный Папа, выплевывая рыбий зрачок. - А так! - остроумно парировал Мовшович. - Процесс может потечь в обратную сторону. И Мовшович услышал одобрительное покряхтыванье Господа. Тогда он встал, взял у спорящих чашу, которая внезапно наполнилась водой, и вдохновленный поддержкой Господа, начал учить. - Дети мои, - во множественном числе обратился он к Здоровому, - ты думаете, что если первым выпьет Прокаженный, вторым - больной насморком, то, выпив третьим, вы рискуешь подхватить проказу вместе с насморком? - Истину говоришь, незнакомец, - горячо согласился Здоровый. - Неисповедимы пути Господни, - сказал Мовшович, - Он, в милости своей может

Лихачев. Д.С. / Кто услышит коноплянку?

лся. А уйду я из кухни, свет выключу, он, бедолага, опять за пропитанием отправится. За что мне на жизнь обижаться? Все-таки сорок годков я прожил. Глупо прожил - это другой вопрос, но другим и этого не дается". И еще он вспомнил, что в холодильнике уже месяца три стоит непочатая бутылка водки. Вспомнил, что все последнее время он мечтал поскорее залечить якобы язву, а потому спиртного в рот не брал. До рассвета было еще далеко, Киреев придумал, чем он займется сейчас. На душе стало еще легче. Достал бутылку, нашлась банка шпрот и кусок хлеба. Каждое действие, каждый шаг доставляли ему почти физическое удовольствие. И пока он доставал рюмку, пока открывал шпроты, "внутренний голос" спокойно вел свой монолог: "Киреев, ты понял, как чувствуют себя безногие люди? Они смотрят на тех,

Лондон Джек / Зеленый змий

- Он тут прокутил полдня с Нельсоном,- последовал ответ Джонни. Я не подал виду, что слыхал их, но как я был горд! Даже сам владелец бара выдал мне аттестат в том, что я настоящий мужчина! О н тут прокутил полдня с Нельсоном! Магические слова! Это было посвящение в рыцари, данное мне владельцем бара,- стакан пива вместо удара меча... Вдруг меня осенила мысль, что, пожалуй, я, действуя таким образом, не смогу отдать своего долга мамми Дженни из недельного заработка "Раззль-Даззль". "Ну так что же такое? - подумал я или, вернее, подумал за меня Зеленый Змий.- Ты мужчина и заводишь знакомства с мужчинами. Мамми Дженни не нуждается так скоро в деньгах. Она не голодает. Ты знаешь, что у нее в банке есть еще деньги. Пускай она подождет, и ты будешь постепенно отдавать ей".

Лопе де Вега / Фуэнте Овехуна

Словно тень, за мною следом. А как парень ты приметный, И смельчак, и заводила, Из себя виднее прочих И наряднее других, То нет девушки в селенье, Нет во всей округе парня, Кто бы не твердил про нас, - Дескать, мы с тобою пара. Ждут, когда же, оторвавшись От любимого фагота, Пономарь Хуан Растрепа Огласит нас в божьем храме. Ты о том бы лучше думал, Как бы к осени наполнить Золотым зерном амба

Лоуренс Дэвид / Любовник леди Чаттерли

ки. С Клиффордом Микаэлис держался независимо и раскованно, смекнув, что и этот - такой же чужак в аристократической стае. Им более по душе рычать друг на друга, нежели улыбаться. Но обстоятельства сильнее. С Конни он не был столь самоуверен. Завтракали они в покоях - в столовой Клиффорд обычно появлялся лишь к обеду, а в утренний час там было не очень-то уютно. После кофе Микаэлис - непоседа и суетник - затосковал, не зная, чем заняться. Стоял чудесный ноябрьский день... чудесный, конечно, по меркам Рагби. Микаэлис загляделся на печальный парк. Господи! Какая красота! Микаэлис послал слугу узнать, нельзя ли чем услужить леди Чаттерли - он собирается поехать в Шеффилд. Слуга вернулся с ответом: хозяйка просит пожаловать к ней в гостиную. Гостиная

Лукницкий Сергей / Из бранных книг

льцами, - кроме тех домашних секретов, которые обычно скрываются от гостей. "О, от гостей скрывается много, особенно в европейских домах, не говоря уже об азиатских", - подумал я, а вслух спросил: - Например, где и как вы делаете оружие? - пошутил я. Но мой собеседник не ответил, потому что в этот момент стал активно к чему-то принюхиваться. Пахло какой-то тухлятиной. Грешным делом я уж подумал, а не питейное ли здесь заведение, но, поскольку мы не остановились и пошли дальше - запах чуть уменьшился - я не стал задавать вопросов. - Вообще мы собираемся всерьез перестроить наш дом, - сказал провожатый. Видно, тема перестройки была близка его сердцу: он возвращался к ней уже неоднократно. Я не стал ему мешать наводящими во

Лукницкий Сергей / Киллеров просят не беспокоится

из длинного гамзатовского тоста: В Индии считается, что змеи Первыми на землю приползли. Горцы верят, что орлы древнее Первых обитателей земли. Я же склонен думать, что вначале Появились люди, а поздней Многие из них орлами стали, А другие превратились в змей. В два часа ночи в дежурное отделение милиции Братченковского административного округа Нового Уренгоя поступил звонок гражданина Моисеева Михаила Ивановича, проживающего на Строительной улице. Моисеев шепотом проговорил в трубку, что с крыши соседнего дома за ним охотится снайпер, мол, он видел красную ползущую в темноте точку от прибора ночного видения на автомате с оптическим прицелом. К Моисееву выехал наряд милиции, проверили его квартиру,

Лукницкий Сергей / Не циничные рассказы

и принялась путано объяснять, но на нее зашикали. Старушка решила было, что свои позиции надо утверждать и, конечно, полезла в полемику, но была вторично водворена на место. - Нет, он церковь не сломал, - сказал Евгений Михайлович, знавший, кто такой Гольбах, а чтобы все узнали о том, что он знает об этом, и вместе с тем продемонстрировать старушке, что он нисколько не сердится на нее за то, что та перебила его, даже назвал его имя - Поль. Старушка была отомщена и долго потом улыбалась, не улавливая последующее изложение истории, сообщенной Евгению Михайловичу сегодня перед обедом. - Нет, он не ломал церкви, он сделал талантливее, он нарисовал на белой церквушечной стене головешкой черные полосы, а потом их сфотографировал, вместе, ес

Люксемберг Эли / Рассказы

лишь Наум. Помнит он состав с теплушками, ржаное поле нескошенное. "Мессершмиты" с черными когтями бомбили их. Помнит, орал кто-то истошно: "Даша, Клава, детей несите к дороге! Тащите же их, потом разберемся! Чей мальчик рыженький? Чей, чья, чьи? Убитых, раненых - потом, детей спасайте!" Папа, мама, живы ли вы? Кто стоит за бумагой с сургучными печатями и красной ленточкой поперек? Ждете ли сына в горах Иудейских? А может, просто добрые люди откликнулись вызовом на письмо мое? А вы так и погибли безымянными в тот полдень у березки, во ржи нескошенной. Слушает Наум последние известия, чувствует присутствие деда. И рад за старика. Счастлив дед, должно быть, что слышит голос Иерусалима. Сидят рядышком оба, каждое слово ловят. Можно е