Книги в электронном виде

Фаллон Дженнифер / [Дитя Демона или Хроники Хитрии 3.] Харшини

Его рейдеры тратили на сборы меньше времени, но их и было гораздо меньше, да и путешествовать они привыкли налегке. Альмодавар подготовил их к выступлению уже несколько часов назад. Задерживали теперь только кариенцы. Его конники окружили пленных рыцарей и стояли, натянув луки, готовые стрелять, если кто из пленных попытается вырваться. Дамиан не знал, зачем нужно сторожить пленников теперь, когда защитники уходят, и боялся спросить себя об этом. Как и все, он понимал деликатность проблемы, которую эти пленные собой представляли. В том, что защитники оставляли их здесь, для этих бедолаг ничего хорошего не было. Да, они были кариенцами, но против них лично Дамиан ничего не имел. Все они, на его взгляд, были слишком молоды и неопытны. Старшим пленникам едва ли сту

Дрейк Дэвид, Флинт Эрик. / [велисарий 3.] Щит судьбы

Шрам от римского копья. В Миндусе Баресманас, как и все копьеносцы благородного происхождения бросившийся в атаку, оказался пойманным в ловушку в центре поля. Пойманным хитрым римским главнокомандующим, а затем разбитым его контрударами. Велисарий. Баресманас плохо помнил последние минуты битвы. Только суматоху, смятение, клубы пыли; растущий ужас от понимания того, что их перехитрили и победили; шок и боль, когда лежал в полубессознательном состоянии, истекая кровью на вытоптанной множеством ног земле, а его плечо было почти полностью отрублено. Лучше всего он помнил ужас, сковавший его сердце, словно по венам у него вдруг вместо крови потекло расплавленное железо. Он боялся не за себя, а за своих беспомощных детей. Некому было защищать персидский

Д'АГАТА Джузеппе / Memow, или регистр смерти

ьные темы, никакого давления, словом, ничего такого, что могло бы задеть психику пациента, разбередить его болезненные раны, не поддающиеся излечению, но как никогда мучительно возбужденные. Больной плохо ориентируется во времени и продолжает переживать, как совсем недавние, события, которые привели его когда-то к психическому расстройству. Наконец врач смеясь предупредил Аликино, что прежние ораторские данные пациента превратились в патологическую, порой неудержимую многоречивость. Когда они вошли в палату, адвокат Ривоццини перестал вышагивать от окна к умывальнику и обратно. Должно быть, он страдал навязчивым желанием двигаться, потому что эта часть линолеума, закрывавшего пол, была заметно стерта. Адвокат носил короткую острую бородку, очень аккуратную, и на в

Деверо Джуд / Герцогиня

розвучавшая в его голосе, заставили Клер оцепенеть. - Не стоит смеяться над тем, чего вы не понимаете... - Ну, я-то как раз знаю все о настоящей любви. Я любил сотни раз. Клер сжала зубы. Она понимала, что у нее нет причин так злиться на него. - Настоящая любовь бывает один раз в жизни, и то, если посчастливится. Я думаю, большинство людей вообще не знают, что это такое. А если вы влюблялись сотни раз, то вряд ли испытали настоящую любовь. - Такую, как ваше чувство к Гарри? - Тревельян не сумел сдержать насмешки в голосе, а почувствовав, что Клер вся сжалась, громко рассмеялся. - Как же вы молоды! - И как же вы стары! - Дерзко бросила она в ответ. Тревельян замолчал. Может, он и стар. Наверное, все, что он видел, слышал и делал в своей жизни, п

Бэрд Жаклин / Мой итальянец

Джуди на античной арене. В центре огромной арены, перед оркестровой ямой, около сцены было отгорожено квадратное пространство, заставленное белыми стульями. Пока они пробирались на свои места, Джуди объяснила, что белые стулья предназначены для элиты. Места на серых стульях, позади белых, были пронумерованы, а на древних каменных ступенях, возвышавшихся амфитеатром до самого верха арены, места были ненумерованные. Ночное небо, усыпанное звездами, заменяло крышу. Как всегда перед началом спектакля, атмосфера была наэлектризована. Келли с интересом оглядывала все вокруг. Свободных мест не было, за исключением нескольких пустых стульев перед ними. - Просто потрясающе. Она повернулась к Джуди, но ее спутница разглядывала только что прибывших зрителей.

Бенуа Пьер / Атлантида

иновен, если его отряд истребили. Но едва я произнес последнюю фразу, как уже пожалел о ней. Я подумал о рассказе Шатлена, об офицерском собрании в Сфаксе, где избегали, как чумы, всякого разговора, могущего направить мысль на экспедицию Моранжа и Сент-Ави. К счастью, я заметил, что мой товарищ меня не слушал. Его сверкающие глаза были где-то в другом месте. - Где ты начал свою гарнизонную службу? - неожиданно спросил он. - В Оксонне. Он отрывисто засмеялся. - В Оксонне. В департаменте Кот-д'Ор. В Дижонском округе. Шесть тысяч жителей и станция Парижско-Средиземной железной дороги. Обучение новобранцев и полковые смотры. По четвергам - вечера у жены эскадронного командира, а по субботам - у супруги старшего полкового адъютанта. Четыре свободн

Башмет Юрий / Вокзал мечты

Что это судьба! А начну я вот с чего. В Московской консерватории всегда царил дух подготовки к конкурсам. Практически все куда-то готовились. Может быть, не все играли на прослушивании или играли, но не проходили и не могли поехать, но, в общем, этот дух был и у пианистов, и у скрипачей, и у виолончелистов. Но альтовых конкурсов не было, во всяком случае, я о них не знал. А раз так, я собрал квартет, пригласил в него друзей - Сашу Винницкого, Мишу Ваймана и Йосика Фигельсона - и предложил: - Давайте будем квартетом заниматься. Мы много играли вместе уже на первом курсе, хотя квартетный класс начинался с третьего. Я подошел к Асатуру Григорьевичу Григоряну, профессору по квартетному классу, и сказал: вот, мы создали квартет, несмотря на то что т

Хэррис Джоанн / Шоколад

антуфлю, - как, впрочем, и к другим сказочным бродяжкам, следующим за ней незримыми тенями, - что порой мне кажется, я почти воочию вижу его - странное существо с серыми усами и мудрыми глазами. В такие минуты мир неожиданно расцветает, словно претерпевая дивную метаморфозу, и я превращаюсь в Анук - смотрю на все ее глазами, хожу там, где ходит она. В такие минуты я чувствую, что могу умереть от любви к ней, моей маленькой скиталице. Мое сердце разбухает, едва не лопаясь, и я, чтобы и впрямь не умереть от избытка чувств, тоже перехожу на быстрый бег. Мой красный плащ-накидка развевается за плечами, словно крылья, волосы струятся за спиной, как хвост кометы в клочковатом синем небе. Дорогу мне перебегает черный кот. Я останавливаюсь и начинаю кружить вокруг него про

Смолл Бертрис / Неотразимая герцогиня

еседница. - Надеюсь, Септимиус даст бал в их честь? В таком доме только и принимать гостей! Какая жалость, что лорд Морган живет здесь исключительно тогда, когда того требуют дела! - Мой отец не скуп, мадам, - смело ответила Аллегра. - И разумеется, даст два бала - в честь каждой из нас. Сирене - в начале мая, а мой - в конце. Если желаете знать точные даты, я позову мистера Трента. Он должен знать. - Аллегра! - простонала леди Эббот. - Благослови меня Господь, но девочку трудно назвать скромницей, - фыркнула леди Беллингем. - Не ругайте ее, Олимпия. Мне она нравится. Не то что эти жеманные, чопорные мисс, которые до смерти надоели. - Она вновь устремила взгляд на Аллегру. - Попросите Чарлза Трента согласовать со мной точные даты ваших балов, дорог

Смолл Бертрис / Экстаз

очет! - И это будет справедливым наказанием, - серьезно заметил Дагон. Халида рассмеялась: - Придется тебе усвоить, что раб не имеет права говорить без разрешения. Не позволяй смелости затмить свои остальные достоинства, - остерегла она и обратилась к Зинейде: - Возможно, утром я поблагодарю тебя. - Возможно, королева, - согласилась Зинейда с улыбкой и, кланяясь, удалилась из зала. - Не заигрывай с ним, - предупредила она дочь, когда они отошли на достаточное расстояние. - Не позволю, чтобы твоя похоть уничтожила мои планы! Уж слишком ты походишь на своего отца. - Против его похоти ты никогда не возражала, матушка, - рассмеялась Береника, но тут же, став серьезной, пообещала: - Я знаю, как это важно для Кавы, и не стану вмешиваться. - В

Сандему Маргит / [Люди Льда 06.] Зловещее наследство

она, - съезди и навести больную мать! Не надо так изнурять себя горем. Корнелия предана земле. Я позабочусь о твоем маленьком сыне. Кстати, какое имя ты хотел бы ему дать? - Имя? Не знаю. Думаю, Микаел в честь моей матери Меты и еще Корнелиус. Микаел Корнелиус... Да, так я и назову его. - Прекрасно! - воскликнула Юлиана. - Поезжай спокойно, друг мой! Ты был хорошим мужем для Корнелии. Она была счастлива с тобой и до последнего дня не знала, что должна умереть. И Тарье уехал! Из скорби в скорбь. Когда корабль пересекал Каттегат, Тарье показалось, что злобный вой ветра в талях остро отзывается в его душе, но он не мог понять, отзывается ли в его душе стон ветра или это его собственное душевное состояние так повлияло на его ощущения. Только здесь, в

Ван Гулик Роберт / [Судья Ди 02.] Лакированная ширма

. Но, как ни приглядывались они к прохожим, не увидели ни одного знакомого лица. И никто не проявлял к ним ни малейшего интереса. Дальше судья и его помощник двигались по темным и почти безлюдным закоулкам. - Бесполезно, - вздохнул Чао Тай на очередной узкой улочке. - Кто бы ни шел за нами, ясно, что он в этой игре не новичок. Вам, почтенный господин, лучше вернуться на постоялый двор. Видите впереди перед лотками торговцев стайку нищих? Когда будем проходить мимо, я присоединюсь к ним, а вы быстро поворачивайте за угол. Встретимся в "Летящем журавле" - я приведу к вам этого грязного соглядатая. Судья кивнул. Пока он проталкивался сквозь толпу одетых в лохмотья бродяг, Чао Тай исчез из виду. Ди скользнул за угол и побежал, лавируя среди темных домов. Единственны