Книги в электронном виде

Григорьева Ольга / Колдун

ы отрок, а значит, должен дома сидеть, глаз на двор не показывать. - А я все равно выйду! Выйду! - обижался он. Мать мрачнела и молча взглядывала на сидящего в сторонке отца, будто опасалась чего-то. Егоша понимал - за ее молчанием кроется нечто страшное, но по-настоящему испугался только утром, когда мать вернулась. Босая, в рваной по подолу рубахе, с всклокоченными, измазанными землей волосами. На ее щеке багровела свежая ссадина, а тонкие пальцы покрывала бурая, уже успевшая засохнуть чужая кровь. Такой Егоша ее еще никогда не видел. Изумленно хлопая на мать огромными зелеными глазами, он забился в угол и услышал, как отец горько спросил: - Кого убили? Мать резко повернулась к мужу, губы ее задрожали, но, пересилив затаившееся в душе подозрение, твердо

Эйкерс Алан Берт / Солнца скорпиона

закрывали. В нее ввалилась толпа перепуганного народа, последние как раз протискивались через прорезанную в главных дверях маленькую потерну. Я поднял меч. - Выпустите меня, - велел я людям, которые запирали дверь на засовы. Одеждой мне служил материал в зеленую полоску, взятый мной у убитого чулика. Надеть длинную кольчужную броню или кольчужный наголовник я не мог, плечи у меня пошире, чем у большинства . Меч я держал так, чтобы люди у дверей увидели его. - Не выходи, - принялись уговаривать они меня. - Тебя убьют или захватят в плен... - Откройте дверь. При этом присутствовал и Ахрам. Он положил мне руку на предплечье. - Мы не спрашиваем у гостей, ни как их зовут, ни за кого они, друг мой, - сказал он, поднимая голову так, чтобы смотреть мне

Кервуд Джеймс Оливер / Быстрая молния

их копыт, однако ни один мертвый волк так и не был обнаружен. На бесстрастных лицах молодых охотников-эскимосов начал появляться суеверный ужас. Правы были знахари и старики: в волков вселилась нечистая сила, и воевать с ними так же бессмысленно, как бороться с ветром. Даже Топек и Оле Джон потеряли уверенность, а в душе Пеллетье возникла постоянно растущая тревога, ибо неудача его затеи означала бы утрату с таким трудом завоеванного престижа полиции, но меньшей мере, наполовину. В шестой, и последний, раз Топек и Оле Джон со стадом оленей отправились но своему проторенному пути, а в стойбище стали втихомолку поговаривать, что оскорбленные духи и дьяволы собираются наслать страшное проклятие на землю и море. II Тощие, с выпирающими ребрами, иссохшие от голода, с

Цыпина Ирина / Чужое безумие

АДАМС Джессика / E-mail: белая@одинокая

по всем фронтам. Хоть прикалываться умеет. - Да. Я и есть один из фронтов. Он хмыкнул. Кайли торопливо выхватила у меня кофе, всем видом давая понять, что лучше бы мне заниматься своими делами. Но определенно в этом Лайме что-то есть. Занятный и какой-то... На минуту-другую я даже забыла о фотографии Дэна. Когда Лайм ушел, я пришлепнула фотографию обратно - просто проверяла, не изменилось ли что-нибудь. Ничего не изменилось. Дэн на снимке твыглядел прямо как живой (не глупи, Виктория, он всего лишь ушел, а не умер), и какая-то дурацкая боль сдавила мне горло и докатилась до ребер, давая понять - он мне все еще нужен. При такой физической боли любовная неотложка из моих фантазий немедленно примчалась бы и водрузила меня на носилки. - А Лайм - милый,

Блаватская Елена / Письма из пещер и дебрей индостана

х неразлучных друзей, Кастора и Поллукса заведения, старого слона с передней ногой на деревяшке и исхудалого вола с зеленым зонтом над больными глазами. Слон, по своей благородной природе думая лишь о приятеле, покровительственно обвил хоботом шею вола, и оба, подняв головы, с неудовольствием замычали. Зато попугаи, журавли, голуби, фламинго, корольки, все пернатое царство ликовало, заливаясь на все тоны над завтраком. Охотно отдавали ему честь и обезьяны, прибежавшие первыми на зов. Нам также указали на святого, кормившего в углу насекомых собственною кровью. Совершенно нагой, он неподвижно и с закрытыми глазами лежал на солнце. Все тело его было буквально покрыто мухами, комарами, муравьями и клопами... - Все, все они наши братья! - умиленно повторял директор госпиталя

Андерсон Пол / Кокон

лаза ее были заплаканы. Она нервно теребила обручальное кольцо на пальце. - Миссис Абрамс? - спросил Коскинен. Женщина молча кивнула. - Я хотел бы поговорить с вашим сыном, Дэвидом. - Его нет дома, - ответила она едва слышно. "О, Господи, только не это!" - А вы не знаете, как с ним связаться? У меня к нему срочное дело. - Нет... нет... а кто вы такой? - Я - Пит Коскинен, товарищ Дэвида по экспедиции... Женщина дернулась, словно обжегшись. - Я вас не знаю! - воскликнула она. - И о вас я ничего не знаю!.. - Но... послушайте, мэм... - по спине Коскинена поползли мурашки. Он постарался говорить как можно спокойнее. - Разве что-нибудь случилось? Дэйв наверняка рассказывал вам обо мне. Если вы не знаете, где он, может быть, попр

Андерсон Пол / Сатанинские игры

мрак - через несколько десятилетий, холод и роковой конец - через века. На экране в последний раз мелькнул безымянный сфероид: звездолет уходил от него. Экран погас. Фолкейн сидел, подавленный величием увиденного. Вдруг он услышал собственный голос, дерзкий и испуганный одновременно: - Ты предлагаешь мне заняться организацией экскурсий для желающих наблюдать, как эта штука будет таять? Да, дело будет знатное. Только вот где бы мне раздобыть лицензию? Машина сказала: - Планета требует дальнейшего изучения. Например, было бы полезно узнать, станет ли вся криосфера жидкой или нет. Можно было бы произвести и более точное вычисление орбиты. Как бы то ни было, планета может представлять огромный интерес для промышленников. Лемминкяйненнитам, культура к

Баркер Клайв / Проклятая игра

аться. Он даже стал чувствовать себя как дома в гулких коридорах, в своей камере и в том маленьком и все уменьшающемся пространстве в его голове, где самые приятные впечатления становились просто отдаленными воспоминаниями. Четвертый год принес новые ужасы. Ему тогда было двадцать девять, уже маячил тридцатник, и он очень четко помнил, как еще несколько лет назад он держал тридцатилеток за слабаков. Было болезненно осознавать это, и старая клаустрофобия (быть пойманным не решетками, а самой жизнью) вернулась с большей силой, чем когда-либо, а с ней вместе появилась безрассудная слепая храбрость. В тот год он обзавелся двумя татуировками: алая и синяя стрелы на его левом, плече и "США" на правом предплечье. Прямо перед Рождеством Шармейн написала ему, что развод, воз

Чешко Федор / На берегах тумана

возмечтал? Лучшая девка Долины, добытчица, собой хороша... Тебе бы добра ей пожелать. А ты что же, Хон? А ты ей несчастья хочешь. Да еще меня уговариваешь ведовство мое ей во вред обернуть. Думаешь, соглашусь я? Ты зря так думаешь, Хон! Гуфа говорила, говорила, а сама между тем поставила в очаг небольшой железный котел (драгоценная старинная вещь), плеснула в него неестественно голубой воды (а может, и не вода это вовсе), бросила несколько душистых пучков пыльных высохших трав. Тут Хон сообразил, что она затевает, и на всякий случай отодвинулся подальше. Ведунья покосилась через плечо, ухмыльнулась: - Оробел, воин? Не бойся. Я судьбу Ларды и Лефа узнавать буду. А ты замри пока, не мешай. Варево в котле вдруг полыхнуло ледяной синевой, мертвенные блики зап

Блэйлок Джеймс / Эльфийский корабль (приключения джонатана бинга 1.)

рмах, гоблинах и долгих милях пути, то опять впал в уныние. - Господин Сыровар! - раздался вдруг голос со стороны камина. Джонатан вздрогнул - он забыл, что в комнате находился еще и Дули. - Мы возьмем с собой Ахава, господин Сыровар, когда отправимся на плоту по реке? - Думаю, я отправлюсь один, - ответил Джонатан. - Ты на плоту не поплывешь - или, по крайней мере, не со мной. - Как! - воскликнул Дули. - Неужели вы думаете, мистер Сыровар, что кто-то смог бы отправиться в путь без такой собаки, как эта? - Нет, - сказал Джонатан. - Не представляю себе этого. - Вот-вот, сэр! Никто не смог бы. Мой дедушка никогда не отправлялся в путь и даже не надевал куртки без такой собаки, как эта. Он называл псов "примером". Собаки были примером для него. Они

Чейз Джеймс / В мертвом безмолвии

х. - Положите сюда расписку, Калверт. - Конечно. Не хватало еще, чтобы меня пристрелили за кусочек зеленой бумаги, - спокойно сказал Калверт, беря со стола стакан с виски. - Не шутите! Отдайте ее мне, Калверт! - Но не без борьбы же! Брошенный изо всей силы стакан полетел в Рода. Тот попытался уклониться, но хрупкий стеклянный стакан угодил ему в правую руку. Револьвер упал на пол. Род с ужасом и растерянностью рассматривал свой окровавленный кулак, хота рана на нем была совсем небольшой. Затем, отчаянно вскрикнув, он выскочил в коридор. Озадаченный, Калверт упустил несколько дорогих секунд и застал коридор уже пустым. Он метнулся было к пожарной лестнице, но передумал и вернулся в квартиру. И вовремя! Гастингс уже хватал оброненный пистолет, и Калверту при