Книги в электронном виде

Платонов Андрей / Сокровенный человек

за это всех хотел незаметно поцеловать. Похоже было на то, что всю жизнь Пухов злился и оскорблял людей, а потом увидел, какие они хорошие, и от этого стало стыдно, но чести своей уже не воротишь. Море покойно шуршало за бортом, храня неизвестные предметы в своих недрах. Но Пухов не глядел на море,-- он в первый раз увидел настоящих людей. Вся прочая природа также от него отдалилась и стала скучной. К часу ночи посадка окончилась. С берега раздалось последнее приветствие от Реввоенсовета армии. Комиссар что-то рассеянно туда ответил, он был занят другим. Раздалась морская резкая команда,-- и сушь начала отдаляться. Десантные суда отчалили в Крым. ---- Через десять минут последняя видимость берега растаяла. Пар

Платонов Андрей / Чевенгур

оешками. Он выдрал Прошку за то, что Прошка был прав: Мавра Фетисовна снова затяжелела, озимых же сеять было нечем. Прохор Абрамович жил на свете, как живут травы на дне лощины: на них сверху весной рушатся талые воды, летом -- ливни, в ветер -- песок и пыль, зимой их тяжело и душно захлобучивает снег; всегда и ежеминутно они живут под ударами и навалом тяжестей, поэтому травы в лощинах растут горбатыми, готовыми склониться и пропустить через себя беду. Так же наваливались дети на Прохора Абрамовича -- труднее, чем самому родиться, и чаще, чем урожай. Если б поле рожало, как жена, а жена не спешила со своим плодородием, Прохор Абрамович давно был бы сытым и довольным хозяином. Но всю жизнь ручьем шли дети и, как ил лощину, погребли душу Прох

Платонов Андрей / Ювенильное море

авно назначить на гурт, пусть она покажет себя в действии, и я полюблю ее сильнее или разлюблю совсем..." Умрищев тем временем настолько обозлился на все сущее, что решил уехать в дальний сибирский район, сделаться там секретарем и основать районное негласное оппортунистическое царство, в форме Руси Иоанна Грозного или мещерского племени: все равно ничего не будет, пускай хоть покой обоснуется в отдаленном месте, а прожить можно одним пеньковым промыслом или даже не евши, чем так теоретически мучиться. - Как теперь партия?- спросил Умрищев.- Наверно, разлюбит меня? - Очевидно,- сказал секретарь и послал его к прокурору, который уже давно ожидал Умрищева где-то на завалинках гурта. - Ну, тогда я соваться начну!- пообещ

Поволоцкая И. / Сочельник

к, и нотная папка с завязочками, к ней с детства привыкла его рука, и покупка Моцарта с бабушкой, пересчитывающей монеты в кошельке с кнопочкой, и плачущая мать, когда он стал студентом, - все, будто снятое чьими-то, в Скрипача, глазами, от подружки из школьного хора с меткою зеленки на щеке до старика профессора, Мефистофелем вручившего билет, - вместилось в паузу между нотой, которая прозвучала, и той, которую он с таким страхом жаждал... И потом, мчась любимыми переулками мимо домов разных эпох и стилей, с мемориальными досками в память великих, мимо храма с распахнутою боковой дверью - там еще догорали свечи, он не сомневался в славе и счастье, будущее манило и обещало, вечная неуверенность покинула его, и он шагал бездумно и действительно счастливо, легко ступая большими бо

Подольский Нaль / Кошачья история

-- Пока вы изобажали с Наталией тритона и нереиду, -- он сделал паузу, полностью сосредоточившись на том, что наливал мне в стакан из двух бутылок сразу, -- мы были у сфнкса. И решили все вместе исследовать, -- он вдруг сбился на пьяные интонации, -- все-таки интересно, откуда он там взялся и зачем стоит? На меня, как в начале вечера, нахлынуло беспричинное раздражение. -- Сколько помню себя, я всегда что-то исследовал. И все знакомые тоже исследовали... А сюда я приехал, чтобы ничего не исследовать. Дима отложил гитару и, глядя на меня недоверчиво, пожалуй, даже угрюмо, взял свой стакан: -- Ну и л-ладно, -- он говорил с трудом, -- а м-мы все р-равно пьем за д-дух исследования! Он встал и, заметно пошатываясь,

Постнов Олег / Песочное время: рассказы, повести, пьесы

вспомнил мимоходом о Хрюше. Помыслил он о нем, правда, лишь слегка, наряду с другими, посторонними Хрюше, но тоже сон- ными и легкими, приятными ему предметами, как то: Эля, подарки ко дню рождения (он чуть было не потерял сегодня от страха свое ведро и совок, которые потом все же счастливо нашлись у него под дверью, хоть он и не помнил, каким образом принес их туда); но Хрюша теперь предстал перед ним в мученическом ореоле собственного неблагополучия, слишком и без то- го ему известном, и Дозорский лишь с жалостью подумал о нем, что вот, может быть, он сидит теперь, после трепки, где-нибудь в углу, куда его имели обыкновение ставить за любой пустяк, в том числе и за поход на бо- лото, и даже понятия не имеет об этом полном, наружном и внутреннем ве- чернем по

Пристли Джон / Дженни Вильерс

. - Возможно, вы и правы, - вздохнул Чиверел. - Хотя тот факт, что я всего-навсего клубок артерий да насос для перекачивания крови, не вызывает у меня прилива радости. - Ну вот! - живо вскричал доктор Кейв. - Опять вы преувеличиваете. Я же не сказал, что вы состоите только из этого, но я действительно говорю, что и это имеет значение. Поэтому просто надо быть осторожным. Не забудьте, что я сказал. И позвоните мне утром. Ну, теперь устраивайтесь поудобнее и постарайтесь расслабиться. - Он шагнул к двери, и как раз в этот момент в комнату заглянул Отли. - Отли, смотрите, чтобы мистера Чиверела в течение часа никто не тревожил. Ему нужен покой. И убавьте немного свет. Нет, ничего, я найду выход. Спасибо за угощение. Всего! Удивительно, ка

Пришвин Михаил Михайлович / Рассказы

ли в исполком, там приклеили марку за тридцать лимонов, и все. - Молись хоть луне, хоть чорту, сказал Филипп Яковлевич. - И можно с попом? - Ну, как же! - А ежели он луне не захочет служить? - Найдем другого, - всякие есть попы - и обязательно, чтобы плясал, так и будем просить, чтобы с плясом. На этом и порешили с великим весельем. Под конец сходки я спросил, почему это вышло так, в первое время ре- волюции сходка проходила с чередованием голосов, с записями, а теперь опять все забросили и стали брать криком, как в вечевые времена. Мне на это ответили: - Природа науку одолевает. И рассказали, как барин кота научил тарелки на стол подавать и как раз этот кот, завидев мышь, бросился за ней, и перебил все тарелки. И это значит, что

Пузий Владимир / Вся наша жизнь

т смысл искать Домаба. Статуэтка, завернутая в шершавую бумагу, оттягивала руку к полу, и принц положил ее на ближайший столик. В это время дверь справа раскрылась и в комнату вошел низенький лысеющий мужчина преклонного возраста, в аккуратном, но не богатом халате с вышитыми по краям вепрями. Не замечая Талигхилла, он подошел к потрескивающему камину и устало опустился в кресло перед огнем, вытянув в сторону пламени ноги в мягких туфлях. Так он сидел некоторое время, изредка вздыхая и подбрасывая щипцами выпадающие угольки обратно в огонь. Талигхилл же стоял на прежнем месте и все никак не решался заговорить. Наконец он все-таки поднял со столика сверток и направился к мужчине в кресле, нарочито громко ступая по коврам. Ковры, разумеется, не обращали на это никакого

Пьецух Вячеслав / Рассказы

но не стакнутся с ангелоподобными существами на тот предмет, чтобы перенять их опыт организации здоровой и долгой жиз- ни... Слева и справа раздались оглушительные ружейные выстрелы, и Валентин Эрастович не сразу сообразил, по кому и зачем палят; впоследствии оказа- лось, что егеря выгнали на номера здоровенного косача. Целиковский, под- чиняясь какому-то неясному побуждению, тоже решил стрельнуть; он повер- тел в руках духовое ружье, нажал на скобу, потом на какую-то пупочку, заглянул в ствол, интересуясь, отчего ружье не стреляет, но как раз тут и раздался выстрел: пулька пробила левую ушную раковину, и на снег зака- пала кровь неправильного, кирпичного цвета, похожего на цвет ягоды бузи- ны, которая там и сям виднелась между темными ветвями и белым-пребелым сне

Пятигорский А. / Вспомнишь странного человека

ра курить сигареты как сигары уже не оставляли никаких сомнений в том, что он и есть Вадим Сергеевич. - Да нет же, какой я философ? Только так, одно название. Жизнь еще мотает меня из стороны в сторону. Хотя, конечно, лестно называть себя философом - или когда другие тебя так называют. В особенности, когда знаешь, что и профессии-то такой, собственно, нет". Ну еще чуть-чуть, и все станет на свое место. Ведь он просто не может быть никем иным! Пробный шар, посылаемый неопытной рукой бильярдиста-самозванца: "Бывают времена, когда чтобы стать предателем, не надо и предавать". И его непринужденная реплика: "Время здесь ни при чем. Просто люди в кого-то верят, не замечая этого. Замечают, только когда верить перестают. Тогда они называют его предателем". - "Ну да, - уже усп

Пёрсинг М. Р. / Лайла. Исследование морали

то вся система создания тем была неверной. Некоторые карточки подпадали под две или три категории и нередко не входили ни в одну из них, и ему становилось ясно, что надо развалить всю систему такой организации и начинать составлять её по другому, ибо, если не сделать этого, то карточки из категорий МУСОР, ТРУДНЫЕ и КРИТИКА подымут такой вой, что ему придется сделать это так или иначе. Это были трудные дни, и иногда после новой реорганизации разделы МУСОР и ТРУДНЫЕ становились даже больше по сравнению с тем, когда он начинал. Карточки, подходившие к старой организации, теперь не устраивались в новую, и он стал сознавать, что теперь придется переделывать все заново по старому. Вот это-то и были по настоящему трудные дни. Иногда он начинал составлять такую процедуру ПРОГР