Книги в электронном виде

Свиридов Георгий / Ринг за колючей проволокой

и являетесь коммунистом, тогда можно. Солдат снял пилотку, вытер ею лоб и улыбнулся добродушно и счастливо: - Спасибо, папаша. Я как раз такой. Потом он неловко потоптался на месте и, решительно скинув с плеч мешок, протянул его своим друзьям: - Бери, ребята, тут кое-что есть. Разделите и не поминайте лихом. Не думайте, что я шкурник. Нет, - он снова вытер вспотевший лоб, - я у офицеров агитацию разверну и вам поддержку организую насчет жратвы и прочего бельишка. Андрей, засунув руки в карманы штанов, пристально следил за Кушнир-Кушнаревым, за эсэсовцами, потом сплюнул: - Брехня это. Сашка удивленно поднял брови. Андрей горячо зашептал Косте, пересыпая свою речь ругательствами: - Не верю я, что хошь делай, не верю.

Свирский Григорий / Прощание с Россией

л и стучал в дверь инженера. Дверь досчатая, доски необструганные, шершавые. Разбил кулаки в кровь и не почувствовал этого. И вдруг зашуршала, звякнула железная щеколда. Это был звук спасения, в которое изверился. Заспаный Конягин поглядел на меня своими холодными глазами: - Что тебе?.. Заходи! Я оглядел землянку - "Лыжи" не было; начал лопотать... - Погодь! - сказал он, и, выйдя на порог, видно, натер снегом лицо, шею. Вернулся раскрасневшийся, лоб аж горел; сказал, прикурив от самодельной зажигалки: - Давай по порядку... Выслушав меня, он посидел минут пять недвижимо, попыхивая папироской. Затем закрутил ручку полевого телефона, сказав мне жестко: - Выйди наружу. Жди!.. За дверью кружило, как и раньше. Не

Симонов Константин / Живые и мертвые 1-3

азад, когда Синцову вместо демобилизации предложили остаться в кадрах, это не обрадовало его, но он согласился: дивизия, в которую он был призван, стояла на Буге, за Бугом были фашисты, в воздухе пахло войной, и он считал, что коммунисты в таких случаях не отказываются служить в армии. И вот, когда случилось то, во имя чего он остался служить в армии, когда началась война с фашизмом, он вдруг с самого начала оказался не в своей части, не на своем месте, каким-то перекати-поле, человеком, бессмысленно сующим свои документы, ищущим свою неизвестно где находящуюся редакцию, а теперь в поисках ее даже, как дезертир, бредущим вспять от фронта. Он и после смерти пограничника все равно твердо решил добираться до Могилева, раз сказано, что там

Синицина Варвара / Муза и генерал

илось слышать о подобных неандертальцах, коих пугают чужие дети, для них женщина с ребенком явление абсолютно аморальное. Такое впечатление, что они к процессу деторождения не имеют никакого отношения, но чтобы герой неба Лелик... - Дочки? - купился он, как первоклассник. Это же эпатаж, всего лишь игра слов. Обидно: ложь в моих устах модифицируется в правду, правда - в ложь. - Ага, детсадовская группа. Мне надоел этот разговор, я разворачиваюсь и иду наперерез к приближающемуся автобусу. А еще звезду героя повесил! Странно, о чем думают мужики, когда бросают семя? О том, что не взойдет, а если взойдет, то они ни при чем, при чем всегда только женщина. Это ведь они, гады, придумали обтекаемую формулу "земля родила". Родить-то она родила,

Скрипаль Сергей / Контингент

росить груз с себя, но сумасшедшая боль заставила прекратить эти попытки. Он вновь расслабился, пытаясь удержаться в здравом рассудке: подавлял тошноту, напрягал слух. Его удивило, что он видел людей, но не слышал ни единого звука. Через некоторое время в ушах появился легкий звон, а потом стали прорезаться искаженные звуки, то резко колющие перепонки, то затихающие. Стало труднее дышать. Мишка чуть повернул голову и приоткрыл рот. Сейчас же откуда=то сверху скользнула струйка тягучей жидкости и увлажнила его десна и язык. Шандра сначала обрадовался и проглотил немного, но тут же понял, что это кровь, и его опять тряхнули судороги в желудке. Мишка дернулся всем телом, и звуки ринулись в полном звучании в его мозг, больно раня его. Теперь Шандра услыш

Смирнов Сергей Сергеевич / Брестская крепость

оду откапывал вход в подземный склад в Брестской крепости, видел обнаруженного там солдата и даже разговаривал с ним. И. И. Вербицкий из города Калининграда, который в 1923 году жил в Польше около крепости Модлин близ Варшавы (раньше она называлась Новогеоргиевской крепостью), вспоминает рассказ своего брата. Брат его служил тогда в польских войсках и работал в команде, расчищавшей и раскапывавшей крепостные сооружения. Самому И. Вербицкому тогда было тринадцать лет, и он ежедневно носил брату в крепость обед, который посылали ему родители. Однажды, это было в ясный сентябрьский день 1923 года, мальчик застал у ворот крепости огромную толпу народа, и жандармы никого не пускали внутрь. В толпе говорили, что в этот день под землей нашли русского солдата,

Соболев Леонид / Зеленый луч

е "умирает", по его мнению, было мало трагизма). И тогда Сергей Петрович, пощипывая рыженькую бородку, тоже наклонялся над беспомощным тельцем, но потом, выпрямившись, улыбался и успокаивал Алешу. Они садились рядом на диван, и отец, почесывая за ухом очередного Алешиного любимца, говорил о том, что, заболев, этот козленок сам найдет травку, которая его вылечит, хотя никто его этому не учил. Он увлекался и, забывая, что говорит с ребенком, сбивался на восторженную биологическую поэму, воспевая великую силу таинственного чудесного огонька. Он рассказывал о жизни, которая сама прокладывает себе дорогу, совершенствуясь в поколениях, расцветая в новых, все улучшающихся формах, и убеждал сына в том, что в заботах о всякой жизни, в охран

Фадеев А.А. / Молодая гвардия

любой час дня и ночи их можно было застать на своих местах. Отпадала одна часть Донбасса, за ней другая, потом третья, но с тем большим напряжением трудились они на оставшихся частях. С предельным напряжением они трудились на последней части Донбасса, потому что она была последняя. Но до самого конца они поддерживали в людях это титаническое напряжение сил, чтобы вынести все, что война возложила на плечи народа. И, если уже ничего нельзя было выжать из энергии других людей, они вновь и вновь выжимали ее из собственных душевных и физических сил, и никто не мог бы сказать, где же предел этим силам, потому что им не было предела. Наконец пришел момент, когда нужно было покинуть и эту часть Донбасса. Тогда в течение нескольких дней они подня

Фёдоров Павел Ильич / Генерал Доватор

телось побыть одному. Торба направился к реке, но не успел миновать длинный омет заскирдованного сена, как услышал за собой шаги. Повернувшись, лицом к лицу столкнулся с Анюткой. В сумраке ранней осени темная река плескала тихими холодными волнами. На небе мерцали тусклые звезды. - Ты что, бригадир, ведьму шукать пошел? - негромко проговорила Анютка. Смущенный неожиданным появлением девушки, Захар молчал. - Скажи что-нибудь! - Вот найду ведьму, тогда скажу, - пробормотал Захар. - Я ведьма... Холодно же мне - вот ведь какой невнимательный! - И с этими словами Анютка, распахнув широкие полы, юркнула под бурку Захара. Захар коснулся дрожащей рукой упругой, затянутой в шелк талии девушки. На ней было зеленое с

Харрис Роберт / Фатерланд

Готенландского вокзала. Был уже шестой час. Меркли последние следы естественного света. День с отвращением отделывался от самого себя. Двери вокзала извергали людей - солдат с вещевыми мешками в сопровождении девушек или жен, иностранных рабочих с картонными чемоданами и перевязанными веревками потрепанными узлами, колонистов, завороженно глазеющих на толпу и яркие огни после двухдневного путешествия из степных далей. Повсюду люди в форме. Темно-синей, зеленой, коричневой, черной, серой, цвета хаки. Похоже на завод после окончания смены. Стук металла и пронзительные свистки, как на заводе, заводские запахи жара и смазки, спертого воздуха и металлических опилок. Со стен кричали восклицательные знаки: "Будь постоянно бдителен!", "Внимание

Чаковский Александр / Блокада книги 1-5.

Вы, кажется, недавно с фронта? Он сел на диван, Вера как-то очень естественно и просто придвинулась ближе и, глядя ему прямо в глаза, снова спросила: - Наверное, это очень приятно - после всего того, что вы перенесли, посидеть вот так, в тепле, при электрическом свете, правда? Она задавала свои вопросы без всякой аффектации и кокетства и при этом глядела на Звягинцева внимательным, пристальным взглядом, как бы желая этим подчеркнуть, что для нее очень важно услышать его ответы. Тем не менее Звягинцев поначалу говорил с Верой рассеянно и полушутливо, украдкой поглядывая на ее красивую подругу, которая самозабвенно танцевала со своим студентом под звуки танго "Черные глаза", - оно вот уже несколько лет не выходило из моды. Худенькая,

Ширер Уильям / Взлет и падение третьего рейха

ром неослабевающего к его содержательному и поучительному труду читательского интереса. У. Ширер, несмотря на свой почтенный возраст, внимательно следит за происходящими в мире, особенно в Германии, событиями. Объединение этой страны он прокомментировал следующим образом: "Немцы по своей натуре экстремисты. У меня в тридцатые годы были в Германии два друга-либерала, и оба стали нацистами". Но сейчас - другие времена. Профессор О. А. РЖЕШЕВСКИЙ К ЧИТАТЕЛЮ Хотя, живя и работая в Германии в первую половину недолгого существования третьего рейха, я имел возможность наблюдать, как Адольф Гитлер, диктатор великой и загадочной нации, консолидировал силы, а затем вверг стран