Книги в электронном виде

Боумен Салли / Дестини 1-4.

отец Клеман говорит правду, они бы уже давно стали мохнатыми. Так, наверное, это неправда? Но, кроме того, отец Клеман сказал, что онанировать - грех, в котором должно признаваться на исповеди, и Эдуард признался. И просто изнывал от мучительного смущения. "Ты был один, когда совершал это, сын мой?" "Да, отче". "Ты уверен, сын мой?" "Да, отче". Эдуард растерялся. А с кем он мог быть? И чуть было не задал этот вопрос, но не посмел. И всякий раз ему предписывалось тридцать раз повторить "Богородице Дево, радуйся!" и впредь не грешить. Но не успевал он выйти из исповедальни, как потребность возникала в нем с утроенной силой. Он вздохнул. Собственно, священник? он хотел бы спросить, почему оттого, что делать запрещается, его только больше тянет это

Самаров Сергей / Операция «зомби

лова внутрь салона. — Присаживайтесь, — настойчиво, чуть не приказным тоном повторил сероглазый и теперь уже сделал приглашающий жест рукой. — Здесь, как видите, нет капитана Ангелова... Последняя фраза решила дело. Генерал сел в машину, внезапно ощутив неприятное чувство, которое он обычно относил к интуиции. Что-то подсказывало ему — он совершает сейчас очень важный шаг, способный кардинально перевернуть всю его жизнь. Дверца аккуратно, без звука закрылась. Водитель прошел по тротуару на десяток шагов дальше, к газетному киоску, и принялся с интересом, как школьник, рассматривать полупорнографические журналы. — Вы из ГРУ? — сразу, как только отошел водитель, спросил Легкоступов, который пока не виде

Бэлоу Мэри / Распутник

сегодня на озеро или в холмы - куда угодно, лишь бы не на пруд с кувшинками. - На вашем месте, - сказала она, не обернувшись, - я бы не желала превратиться ни в большого злого волка, ни в хитрого вороватого кота. Просто чтобы не умереть с голоду. Ведь пока вы сюда шли, вы, кажется, умудрились наступить на каждый сучок, лежавший на земле, и задеть каждую ветку, до которой смогли дотянуться. - Неужели? - усмехнулся Банкрофт. - Но все же вы так и не вспорхнули на безопасную веточку, моя маленькая птичка? Упорно не желая поворачивать голову в его сторону, Патриция поняла, что он садится рядом на траву. - А вам бы, наверное, хотелось снова строгим голосом приказать мне спуститься, а потом снять меня с дерева? - поинтересовалась девушка. -

Бэлоу Мэри / Сети соблазна(Семья Рейни 4.)

ие. Он всегда был таким, он смотрел на нее с нескрываемым презрением и выказывал свое пренебрежение тем, что почти не разговаривал с ней. Как же могла она когда-то убедить себя, что любит его? Как могла она убедить себя, что во время бала у Эдмунда он какое-то время отвечал ей взаимностью? Как могла она так унизиться, что стала тосковать по нему после его отъезда? И Мэдлин резко отвернулась. - Кажется, вторая часть сейчас начнется, - сказала она Анне. - Нам лучше вернуться на свои места. Она улыбнулась Джин Кэмерон и подняла руку, прощаясь с братом и невесткой. На Джеймса Парнелла она даже не взглянула. А Джеймс поклонился и улыбнулся ясноглазой Анне, после чего стал смотреть, как она пробирается сквозь толпу в другой конец зала.

АНИСИМОВА Ольга / Школьный роман

се они едва успели расположиться на обжигающей гальке, как Алиска подала голос: - Ты не против, Женечка, если я искупаюсь голышом? Ты знаешь, какой это кайф!? Женька только пожал плечами: купайся, мол, пожалуйста, а сам почувствовал, что очень хочет посмотреть на Алиску обнаженную. Он слегка прикрыл глаза, будто бы от солнца, чтобы его взгляд не казался слишком пристальным и откровенным. Но Алиска и не собиралась прятаться от Женькиного взгляда. Она скинула верхнюю часть бикини, и, повернувшись к Жене вполоборота, потянула с себя микроскопические плавочки. - Здорово! - воскликнула она, подставляя тело лучам солнца, - я люблю, когда загар ровный, на всем теле... Алиска разбежалась и бултыхнулась в воду с пирса. - Давай ко мне! - радо

АНИСИМОВА Ольга / Семейный роман

аться с Гелей, почему они понимают друг друга с полуслова, почему находят друг для друга особенно ласковые слова... Никогда, до последнего времени. Вдруг Илье стало не по себе от одного - единственного Гелкиного взгляда, долгого и пристального, словно невзначай брошенного из-под полуопущенных ресниц. Этот взгляд его обжёг и неожиданно смутил. Почему, отчего?.. Потом Илья вдруг стал замечать, что исчезла прежняя непринуждённость в общении между ними, словно он хотел от чего- то отгородиться, а Геля это чувствовала...и не могла ему это позволить. Геля любила своего родного дядю Илью. Об этом в семье знали все, но никто не предполагал, насколько это чувство было сильно, насколько серьёзно. А оно никогда не было иным. В первый раз Геля встретилась со своим

Паттерсон Джеймс / Паук 6. (Розы красные)

попытался поддеть я Нану. - Если в моей кухне ты когда-нибудь обнаружишь хоть одну баночку растворимого кофе, я подарю тебе весь дом. - Между прочим, дом принадлежит мне, - напомнил я. - Это ты так считаешь, сынок. Итак, сегодня у нас концерт на рассвете дня. По какому же поводу? - Я бы уточнил: "предрассветный концерт". Я никак не мог заснуть. А потом начали сниться кошмары. Да и утро пока что довольно безрадостное. - Я попробовал кофе и сразу же оценил его восхитительный вкус. К кофе был добавлен цикорий. - Правда, напиток получился замечательный. Нана продолжала наслаждаться вкусом кофе: - М-м-м, - неопределенно промычала она. - Скажи мне лучше что-нибудь такое, что мне пока еще неизвестно, - предложила она. - Ты п

Кервуд Джеймс Оливер / Золотоискатели

дил мимо этой льдины, которая сразу привлекла к себе его внимание. Он побледнел от радости и с легкостью козы и с победным криком бросился вперед. Его попутчики, которым он не сказал ни слова и которые молча между собой переглядывались, словно спрашивая друг друга, не сошел ли Родерик с ума, едва поспевали за ним. С той же легкостью и стремительностью он побежал по снегу до основания откоса и стал подыматься наверх, ни на миг не отрывая взора от чудесного сигнала, посланного ему самой судьбой. Только тогда, когда он добрался до голубеющей в небе глыбы, он остановился и с громадным усилием перевел дух. Лишь через несколько минут он пришел в себя, стал дышать гораздо ровнее и мог объяснить Мукоки и Ваби, что случилось и какую чудесную помощь послало ему провидение. С в

Эмар Густав / Каменное сердце 1-2.

авших его людей и залился сухим нервным смехом, который может быть уподоблен лишь смеху Гетевского Мефистофеля. Смех этот был неприятен мексиканцу, он понял, что дурные инстинкты партизана одержали верх над добрыми мыслями, которые на одно мгновение как будто шевельнулись в его душе. Через минуту лицо Тигровой Кошки снова обрело холодную суровость. - Хорошо! - воскликнул он с показной веселостью, которая, однако, не обманула дона Педро. - Я ожидал нравоучений и вижу, что не ошибся. Но, рискуя упасть в вашем мнении, или, точнее, позволить вам уверовать в правильности ваших суждений обо мне, я хочу, чтобы вы вернулись в Лас-Нориас де Сен-Антонио, не только не потеряв ни единого волоска на голове, но еще и удостоившись моего хорошего приема. Такое мое решение вас удивляет

Вассерман Якоб / ЗОЛОТО КАХАМАРКИ

протяжении тысячелетий. А он не мог противодействовать: мир стал нечистым, и это сознание сообщилось его народу и возвращалось к Инке обратно, как эхо, в ночных напевах, в которых слышались безутешная тоска и предчувствие грядущей гибели. 14. Инке доставили шарообразный опал, принадлежавший его любимой сестре и супруге, Уоко, жившей на острове среди озера Титикака. Уоко велела ему передать через подателя камня, что она приготовилась к смерти и только ожидает его приказа. Он долго безмолвно смотрел на великолепный камень, в то время как слуги и молодые женщины потупили взоры. Ему привели также прирученную пуму, постоянно лежавшую бывало у его ног в садах царского дворца. Зверь тосковал, отказывался от пищи и на третий день околел. Вечером того же дня принц Курака был

Эмар Густав / Атласная змея

переодетых женщин в сопровождении слуги, ни Изгнанника, и не узнали, какая судьба постигла раненого капитана. Глава IV. ЗМЕЯ Изгнанник, которого мы будем продолжать называть этим именем до того дня, когда нам удастся открыть его тайну, увез на своем коне знатного испанского идальго дона Паламэда и Карпио. Старик своим появлением, по всей вероятности, избавил благородного идальго от смерти: или от удара кинжалом в сердце, или же от купанья в бурливых водах Огио. Проехав около десяти минут вдоль опушки леса, Изгнанник, вместо того, чтобы повернуть на дорогу, которая вела к его хижине, свернул вправо и направился по едва заметной тропинке, бесчисленные излучины которой, казалось, шли все по одному и тому же месту, - до такой степени они перепутывались между собой.

Аленкар Жозе / Гуарани

нам подарки! - Подарки, нам? - переспросила Изабелл, с какой-то особенной грустью подчеркнув последнее слово. - Да, нам, потому что я заказала ниточку жемчуга Для тебя. Жемчуг очень пойдет к твоему липу! Знаешь, ведь я завидую тебе, что ты такая смуглая! - А я бы, верно, жизнь отдала за то, чтобы быть такой беленькой, как ты, Сесилия. - Смотри, солнце уж садится. Идем! И обе пошли к дому. VI. ВОЗВРАЩЕНИЕ В то время как девушки сидели в саду, двое мужчин прогуливались в тени по другую сторону площадки. В одном из них, высоком и статном, по его гордой осанке и по одежде легко можно было узнать именитого фидалго. На нем был черного бархата камзол с шелковыми отворотами кофейного цвета, бархатные панталоны, тоже черные, и высокие сапоги из белой кожи с золочеными