Книги в электронном виде

Козько Виктор / Рассказы

ая моя го- лова. Но думать стало сподручнее и широко. Я сейчас на обе стороны сразу думаю, а может, даже на все четыре. И громко, в голос, ничего и никого не боясь, как и все сегодня думают. Думают, что думают. Это ведь тоже заразительно, еще больше, чем смех. Подхватила голова смешинку, будто у матери подмазку со сковороды съела. А новая голова больше рынком и коммерцией озабочена - это значит по-простому: как, где и что украсть. Миллионами ворочает и геополити- кой занята. Само собой, конечно, какая голова, такой и рынок. И оттого порой на той новой голове-морде прыщи лезут. Видные прыщи, белеют, краснеют, соборятся, элдэпэрятся и еще что-то подобное вытрюшивают. Одно неудобство - путаница все же образуется и без третьей мировой кошачьей войны. Никак две

Дойль Артур Конан / Подвиги бригадира Жерара

во рекой или огораживал другое цепью гор. Вот таким манером он вершил дела, этот маленький артиллерист, которого мы своими саблями и штыками вознесли на такую высоту. Он всегда был с нами очень учтив - он знал, кому он обязан силой. Мы тоже знали и всячески показывали это своим поведением. Мы, конечно, признавали, что он лучший полководец в мире, но при этом помнили, что ведет он лучших в мире солдат. Так вот, сижу я однажды дома и играю в карты с Моратом из конно-егерского, как вдруг открывается дверь и входит Лассаль, наш полковник. Вы помните, какой это был красавчик и щеголь, и небесно-голубой мундир Десятого полка шел ему необыкновенно. Клянусь честью, мы, молодые солдаты, были так им покорены, что хотелось нам того или

Кондратьев В. / Рассказы

нивший собой камикадзе. В конце концов, если вспомнить стихи Дени Роша, он был "действительно королевский пилот". 1991 КНИЖКА, ЗАБЫТАЯ В НАТЮРМОРТЕ Виктору Лапицкому Гадать на прошлое - вот бесполезная, никому не в прок, трата времени. По смеху, в походке, по семи знакам на стопах, - и из шепота некромантических звезд, выдающих секреты, - предчувствие, слабый попутный магнит, не вернет вспять; карты лягут из ниоткуда. Ни "славная рука" висельника, ни свеча из ослиного семени не просветит в этих потемках, пока те распускаются здесь и там в странных событиях и портретах. Как говорится, сеют на всякий ветер. Есть зачарованные лица. Они как зеркало гадания, по которому зеленоватые искры воображения вьются, напоминая легенды, картежные пассы, балет, все, что составля

Конецкий Виктор / Вчерашние заботы

ик, а отвечает в целом за все "машина", то есть "дед". Технология прочистки магистрали проста. Надо перекрыть гальюны - это дело палубы. И дать в магистраль давление - это дело "машины". Тогда дрянь, застоявшаяся в трубах, будет вышвырнута за борт на радость рыбам. Старпом возражал против мероприятия, ссылаясь на отсутствие схем ма- гистрали. И Иван Андриянович принял всю ответственность. Он не сомневал- ся в успехе. На каждый гальюн выделяется человек, который на всякий случай следит за поведением стульчака. Иван Андриянович обошел судно и убедился в том, что на страже бодрствуют моряки, которым такое занятие, вообще-то, было куда более приятно, нежели мазать кисточкой ржавый борт. Андрияныч не заглянул только в свой персональный каютный санузел. По принцип

Кордонский М. / Под управлением любви

Корнеев Валерий / Рассказы

Кортасар Хулио / Игра в классики

в Париж, и Оливейра понимал, что, случись в туристском агентстве легкая путаница с билетами или визами, она с равным успехом могла причалить в Сингапуре или в Кейптауне. Главное было -- уехать из Монтевидео и окунуться в то, что она скромно называла Жизнь. Самое большое преимущество Парижа состояло в том, что она прилично знала французский (more Pitman11) и что тут можно было увидеть лучшие картины в музеях, лучшие фильмы, -- словом, Kultur12 в самом ее замечательном виде. Оливейру умиляла эта жизненная программа (хотя Рокамадур почему-то довольно неприятным образом охолаживал его), и он вспоминал некоторых своих блистательных буэнос-айресских подруг, которые совершенно неспособны были выбраться за пределы Ла-Платы, несмотря на все

Кортасар Хулио / Рассказы

и не простудились; падая на землю, волос, слишком короткий, чтобы держаться в воздухе, образует слой желтоватой пыли, которую Леонор каждый день поливает из шланга, собирает метлой и выбрасывает в яму. Между тем одному из нас приходится заниматься спариванием самцов с молодыми манкуспиями и взвешивать малышей, пока Припадочный громко зачитывает результаты вчерашнего взвешивания, регистрируя рост каждой манкуспии, отделяет наиболее слабых, чтобы подкармливать их отдельно. Всем этим мы занимаемся до вечера; теперь остается только еще раз задать овес, с чем быстро справляется Леонор, и запереть кормящих манкуспии, отогнав малышей, которые визжат, не желая расставаться с мамами. Отгоняет малышей Припадочный, а мы уже

Корчинский Дм. / Война в толпе

Косинский Ежи / Раскрашенная птица

раздул комету. Ее огонь привлек из темноты рой мошкары. С деревьев свесились ведьмы. Пытаясь сбить меня с пути, они пристально смотрели мне в лицо. Я отчетливо слышал, как содрогались неприкаянные души страдающих грешников. Багровый отсвет кометы выхватывал из темноты склонившиеся надо мной деревья. Я слышал печальные голоса и странный шум от движений пытающихся выбраться из стволов деревьев привидений и вурдалаков. На стволах многих деревьев я увидел зарубки и вспомнил, как Ольга рассказывала, что крестьяне делают их, чтобы наслать порчу на своих врагов. Разрубая топором сочную древесину, нужно было вслух назвать имя недруга и представить себе его лицо. От этого враг заболевал и умирал. Стволы деревьев вокруг меня были усыпаны рубцами от заживших

Криштоф Агота / Толстая тетрадь

лаю. Он подходит к нам и хочет опять плюнуть в ведро, но один из нас дает ему подножку, а другой бьет по голове набитым песком носком. Парень падает. Он без сознания. Его приятели смотрят на нас исподлобья, один хочет подойти, но второй говорит: -- Ты поосторожнее! Эти ублюдки на все способны. Они мне как-то голову камнем разбили. И бритва у них есть -- они ей машутся не долго думая. Они тебе глотку перережут без всякого. Говорю тебе, психи они! Парни уходят. Мы отдаем ведро Заячьей Губе. Она спрашивает: -- Что ж вы сразу за меня не заступились? -- Мы хотели посмотреть, как ты станешь защищаться. -- Да что я могла сделать против этих дылд? -- Например, ударить ведром по голове, расцарапать им лицо, дать ногой по яйцам, закричат

Кронин Арчибальд / Цитадель

дилась. Нате! Возьмите свои грязные шиллинги и медяки тоже! Она отсчитала деньги из туго набитого кошелька, пальцы ее тряслись, глаза так и кололи Эндрью. Наконец, бросив на него последний злобный взгляд, она выскочила из гостиной, хлопнув дверью. Пылая гневом, Эндрью вышел из дима. Колкости Блодуэн тем сильнее задели его за живое, что он сознавал их несправедливость. Как она не понимала, что здесь дело шло не о пустячной суш.е, а о принципе справедливости? Впрочем, независимо от требований высшей морали, у него это было врожденной чертой характера, отличающей северян,- решимость никогда никому в жизни не позволять себя дурачить и надувать. Только когда он уже дошел до почты, купил конверт и отослал полученные двадцать фушив по адресу "Гленовского фонда