Книги в электронном виде

Кунин Владимир / Русские на Мариенплац, Рождественский роман в 26 частях

роцентов от того, что ты там заработаешь. А в Штатах, как тебе известно, существует цирк "Бар- нума и Бейли", и ты сможешь там запросто определиться на дальнейшее... И тут я подумал, что сегодняшнее наше смутное время - это время Женьки Овчаренко. И таких, как Женька. Он всю жизнь был очень средним жонглером и гениальным пронырой. Он не вылезал из зарубежных гастролей, куда отбирали лучших из лучших и где по гамбургскому счету - Женьке просто не было места. Поговаривали, что Женька слегка "постукивал" в КГБ, но у нас этим занимался почти каждый, кто хотел ездить за границу, не имея на это права. - Хорошо, Жека, - сказал я. - Сейчас я тебе честно обрисую ситуацию. Я вытащил все свои медицинские справки - от выписки из истории болез- ни Военно-медици

Ланьков Андрей / Хаотические заметки корееведа

ры и начальство, а тяжелую работу выполняли в основном корейцы. Период между первой и второй мировыми войнами вообще стал "золотым веком" корейских железных дорог (впрочем, это вообще было время расцвета железнодорожного сообщения во всем мире). Поезд в те времена был главным средством сообщения при поездках на дальние расстояния, а железная дорога была символом перемен, символом нового времени и новых идей. Железная дорога дала возможность добраться от Сеула до Вонсана за каких-то 15 часов! Сейчас, когда эта дорога на машине занимает 5 часов, а на самолете -- 45 минут, этим никого не удивишь, но в начале нашего века корейцы помнили, что в старые времена даже правительственному гонцу требовалась 3 дня на то, чтобы преодолеть этот путь. Кста

Лебедев Андрей / Кедря и Карась

копейки за кило, и без того почти несъедобного. Кроме окурков, на полу валялись в необычайном множестве голубые кальсоны, пустые портвейные бутылки, хромовые и юфтевые сапоги, носки, портянки, а также газеты - центральная "Красная звезда" и бригадная "За родину". Телевизор по-прежнему мерцал в углу, наполняя комнату сверлящим гудением. Офицеры уже проснулись, все еще в голубых кальсонных гарнитурах. Кто уже сидя, кто, пока лежа, каждый индивидуально пытаясь бороться с синдромом похмельной ломки. Грицай, жопа, я ведь говорил тебе, оставь одну бутылку пива на утро, нет же, выпил вчера, гадина - Валера, воды подай, будь другом!- Раз, два, четыре, восемь, - двенадцать бутылок охерачили вчера, без пива! И еще Юра з

Левкин Андрей / Крошка Tschaad

"тягостного чувства" и, как передают его слова графу Д.В.Давыдову, был близок к сумасшествию, "в припадках которого он посягал на собственную жизнь". В таком, собственно, состоянии о России он и рассуждал. Конечно, к моменту окончания письма Tschaad о Пановой уже не думал и адресатке его не отправил. Окончательная дата и место написания письма "1-го декабря 1829 года, Некрополис", а начинается оно словами, известными каждому нашему интеллигенту: "Сударыня, именно ваше чистосердечие и ваша искренность нравятся мне более всего, именно их я более всего ценю в вас... откуда эта смута в ваших мыслях, которая вас так волнует и так изнуряет, что, по вашим словам, отразилась даже на вашем здоровье? Ужели она - печальное следствие наших бесед? Вместо мира и успокоения, которое должно б

Леонов Леонид / Барсуки

свалится где. - Я его... - давится Карасьев и, не дожевав, с видимым отчаянием гло- тает непрожеванный кусок, - ...его с утра за уксусной кислотой направил. Очень нужда-с... На столе пшенная каша, обильно политая маслом. Карасьев ныряет ложкой в кашу, но останавливается на полпути ко рту, пуча глаза на хозяина. - Ешь, ешь, - смеется Быхалов. Петру: - а ты почему не ешь? Аль тебе отцовская соль солоней острожной? - сухой, горький смешок. - У меня катарр, мне нельзя, - тихо говорит Петр. - Ката-ар?.. Хрбж... - фыркает в колени Карасьев, подобострастно взи- рая на хозяина. - Эй, холуй! - зло одергивает Быхалов. - Губой-то по полу возишь, аль наняли? Все молчат. Глаза Петра темнеют, как окна в сумерки. Сеня стоит поо- даль, грустно глядя, как Карасьев дожи

Липскеров Дмитрий / Пальцы для Керолайн

ся к своим женам и любовницам, в тихую и вольную жизнь... Как-то ночью, после очередного своего рассказа, Иосиф засыпал в мечтах о будущей любви, и когда его сознание уже закрывало за собой дверку сна, чье-то прикосновение вернуло отца в реальность... Он открыл глаза и увидел рядом со своим лицом физиономию пахана со сверкающими в темноте глазами... Отец сначала дико перепугался, подумав, что пришла последняя пора, но пахан принялся успокаивать его, шепча на ушко ласковые слова, пускающие по коже Иосифа мурашки... Пахан шептал слова любви и предлагал сожительство, обещая заботу и всеобщий почет, как королеве... Иосифа била дрожь, как при пятидесятиградусном морозе, а мозг лихорадочно искал выхода... Старый уголовник с вонючим ртом признавался

Липскеров Дмитрий / Сорок лет Чанчжоэ

и, покачивая головой, сказала: - Вот и это тоже! Почему мужчины должны быть инициаторами даже в поцелуях? - Потому что, если бы мужчины ждали поцелуев от женщин, не рождались бы дети. Белецкая недоуменно посмотрела на Генриха. - Так уж природой создано, что мужчина - инициатор во всех интимных делах, - пояснил Шаллер. - Его толкает к женщине инстинкт, первобытный инстинкт, и так будет во все времена, как мне кажется. А женщина лишь покорно ждет, когда мужчина пожелает продлить род. Неожиданно Елена обвила шею Генриха руками и сильно поцеловала его в губы. - Вот вам мой женский поцелуй, моя инициатива. - Действуйте дальше! - подначил Шаллер и на застывший вопрос на лице Белецкой пояснил: - Пожелайте сам

Логинов Святослав / Драгоценнее многих

м, а арагонцев по коричневым курткам, венгров по колетам с витой шнуровкой, саксонцев по особо пышным буфам и панталонам пол цвет знамени курфюрста. Это были пленные, их Паре не должен лечить, но он перевязывал их наравне со своими и не жалел лекарств. Дубле, конечно, так не поступает. Он, хоть и не официальный врач, но патриот и ярый католик. Паре не раз слышал, как он, стоя среди солдат, громко повторял слова Фомы Аквинского: - Лучше умереть с Христом, чем выздороветь от еврея! ...и от гугенота, - добавлял он, перехватив мрачный взгляд Паре. Ну и пусть, кто не хочет не идет к нему. Здесь госпиталь, а не богословский диспут! - Следующий! Выстрелов больше не слышно, поток раненых уменьшился. Все-таки, он неплохо провел

Лондон Джек / Лунная долина

ь, я тебя не держу, - с презрительным спокойствием от- ветил Билл и толкнул ирландца еще решительнее. Ирландец опять зарычал и сделал отчаянное усилие, чтобы повернуться, однако, зажатый с двух сторон теснившимися людьми, не смог поше- вельнуться. - А вот я тебе сейчас морду набью! - заорал он с бешенством; но вдруг выражение его лица изменилось - губы распустились в улыбку и в сердитых глазах засветилась радость. - Так это вот кто! - сказал он. - А я и не знал, что это вы так тол- каетесь. Я видел, как вы тогда поколотили "Свирепого Шведа", хотя дело было решено в его пользу. - Нет, не видели, приятель, - шутливо ответил Билл. - Вы видели, как здорово меня отлупили в тот вечер. И решение было совершенно правильное. Ирландец совсем просиял. Он наме

Лондон Джек / Маленькая хозяйка большого дома

е его цветами! И Берт был увенчан полуувядшими ранними тюльпанами, которые со вчерашнего дня стояли в ва- зах. Но когда сильной рукой Льют пучок намокших стеблей был засунут ему за ворот, Берт бежал. Шум погони гулко разнесся по холлу и стал уда- ляться вниз по лестнице, в сторону бильярдной. А Форрест поднялся, при- вел себя, насколько мог, в порядок и, улыбаясь и позванивая шпорами, продолжал свой путь по Большому дому. Он прошел по двум вымощенным кирпичом и крытым испанской черепицей дворикам, которые утопали в ранней зелени цветущих кустарников, и, все еще тяжело дыша от веселой возни, вернулся в свой флигель, где его под- жидал секретарь. - С добрым утром, мистер Блэйк, - приветствовал его Форрест. - Прос- тите, что опоздал. - Он взглянул на свои ч

Лондон Джек / Мартин Иден

Ощутил свое сильное мускулистое тело, - да, он наверняка покрепче будет. А вот головы ихние набиты знаниями, и они могут разговаривать с ней на ее языке. Осознав это он пришел в уны- ние. Но мозги-то у нас на что? - мысленно воскликнул он. Чего они смог- ли, то и он сможет. Узнавали про жизнь по книгам, а он-то жил вовсю по-настоящему. Он тоже много чего знает, только совсем про другое. Есть ли среди них такие, кто, умеет вязать узлы, стоять за штурвалом, на вах- те? Жизнь его развернулась перед ним вереницей картин - опасности, риск, лишения, тяжкий труд. Он припомнил свои неудачи, передряги, в какие по- падал, пока набирался ума-разума. Уж в этом-то он их превзошел. Рано или поздно им тоже придется зажить подлинной жизнью, и хватить лиха. Очень хорошо. Покуда

Лопе де Вега / Учитель танцев; Собака на сене. (Оперетты)

.. реверанс сперва... Флорела Такой? Альдемаро Нет, ниже приседайте. Флорела Вот так? Альдемаро Так... Корпус попрямей... Головку выше... Флорела Так? Альдемаро Смелей! Флорела Немного медленней играйте. Альдемаро Вот так... назад... и поворот. Но кончить время уж настало. Ведь затруднительно начало, И легче все потом пойдет. Но за успехи поручиться Могу я, впрочем, только с тем, Что никаких других систем Моя не примет ученица. И я хочу уверен быть, Что радость вам доставит знанье, А вы мне дайте обещанье Все танцы прежние забыть. Флорела Как в вас к себе доверья мало! Я очень вами дорожу. Позднее я вам расскажу О том, как прежде танцевала. Альдемаро А я все тайны моего Искусства вам открою скоро. (Фелисьяне.) А