Книги в электронном виде

Синельников Валерий Владимирович / Прививка от стресса

итуацию или проблему?" Но об этом речь пойдет дальше. Пока вы сделали только первый шаг к новой модели. Но уже на этом шаге вы сможете увидеть и почувствовать разницу. Главное - это вовремя переключиться на новую модель. Хватит играть роль жертвы или тирана, тем более что эта игра приносит вам неприятности. Старая роль вряд ли поможет вам достичь того, что вы хотите. Нужно просто вспомнить, что вы являетесь волшебником. И можете влиять на окружающий мир своей личной силой. А степень вашего влияния зависит от количества этой личной силы. Если вы будете пребывать в позиции жертвы или тирана, то вы никогда не сможете накопить силу. Вы будете ее только терять. Психоэнергетическое Айкидо поможет вам не только сохранить свою силу, но и преумножить ее. Шаг второй. Использование з

Синельников Валерий Владимирович / Сила намерения

т. Но для него это было экстраординарное событие. Дело в том, что мой знакомый - закоренелый холостяк. И свою квартиру убирает раз в полгода. Можете себе представить, что творилось в квартире между уборками. В последний раз он делал уборку три месяца назад. И то после того, как заболел тяжелым бронхитом. Доктор сказал, что если он не вытрет всю эту пыль, то его болезнь может перейти в бронхиальную астму. Поэтому когда я увидел его с веником и тряпкой, то понял, что произошло нечто необычайное. - Слава, что с тобой случилось? - спрашиваю я. - Одно из двух: или ты заболел, или ожидаешь важных гостей. Скорее второе, - ответил он. - Недавно я познакомился с одной красивой девушкой, гречанкой, и пригласил ее в гости. Кстати, она скоро придет, поэтому, вместо того чтобы умничать, бери

Стивенсон Роберт / Берег фалеза

, когда этот оратор умолк. - Да просто, что они очень рады познакомиться с вами. Поняли из моих слов, что у вас имеются кое-какие претензии, и вы можете их выкладывать, а они постараются все уладить. - Только и всего? Много же он потратил своего драгоценного времени на то, чтобы это выговорить, - заметил я. - Ну, там были еще "бонжуры" и всякие комплименты, - сказал Кейз. - Вы же знаете этих канаков. - Так пусть они не ждут слишком больших "бонжуров" от меня, - сказал я. - Растолкуйте им, кто я такой. Я белый, британский подданный и такой же важный человек у себя на родине, как они здесь. Я прибыл сюда с добрыми намерениями, принес им цивилизацию, и вот, не успел я открыть торговлю, как они взяли и объявили мне табу. И теперь никто не смеет подойти к моему дому!

Стивенсон Роберт / История одной лжи

. Затем дверь за ним захлопнулась, и он остался, в темноте. Лишь через щелочку двери и занавешенные окна пробивался слабый свет. Крыша коттеджа, орешник и некоторые скамьи вырисовывались на темном, беззвездном небе, все остальное было бесформенно, бездыханно и погружено в гробовое молчание. Дик стоял в том же положении, в котором она его оставила, прислушиваясь к тому, что творилось в его душе. При шуме резко отодвинутого стула сердце замерло у него в груди, но внезапно нарушенная тишина снова воцарилась вокруг коттеджа. Что произошло за этот промежуток, является тайной. Но спустя некоторое время послышался голос Эстер: она говорила спокойно в течение полуминуты, и, как только она замолчала, тяжелые, неуверенные шаги прозвучали в гостиной и перешли на лестницу. Дочь п

Стивенсон Роберт / Катриона

асен, глаза его влажно блестели, и, идя к столу, он заметно пошатывался. На нем, несомненно, сказывался обильный ужин, однако и разум и язык повиновались ему полностью. - Ну что же, садитесь, сэр, - сказал он, - и давайте сюда письмо из Пилрига. Он небрежно пробежал глазами начало письма, взглянул на меня и кивнул, дойдя до моего имени, но последние строчки, как мне показалось, прочел с удвоенным вниманием - я даже могу поручиться, что он перечел их дважды. Вполне понятно, что в это время у меня колотилось сердце: ведь я перешел свой Рубикон и очутился на поле битвы. - Весьма приятно познакомиться с вами, мистер Бэлфур, - сказал он, дочитав письмо. - Разрешите предложить вам стакан кларета. - С вашего позволения, милорд, вряд ли это будет правильно, - ответил я. -

Стивенсон Роберт / Принц отто

дом, и если бы великие мира сего, я разумею под этим людей, занимающих высокое положение, если б они обладали таким же добрым сердцем как вы, как бы много добра они могли сделать для бедных, и какую любовь к себе они зажгли бы в их сердцах. - Я бы на вашем месте не судил их так строго, - сказал Отто, - мы все имеет свои слабости. - Ваша правда, сударь, - отозвался старик. - Не соблаговолите ли сказать мне, как я должен именовать моего благодетеля и будущего владельца фермы? Под впечатлением воспоминаний об англичанине путешественнике, которого он на этих днях принимал у себя при дворе, и о другом старом шутнике англичанине, которого он знавал в своей юности, принц назвал себя "Трансом". - Я англичанин, досужий путешественник, - сказал он. - Сегодня у нас вторн

Стивенсон Роберт / Провидение и гитара

аве их считать своей собственностью, а такой вечный Эндимион, как Бертелини, мог всегда чувствовать себя центром вселенной, то есть удовлетворяться самим собой. Из трех певцов, - и это достойно замечания - Леон по своим естественным способностям был наиболее плохим, но один он чистосердечно увлекался, один он был в состоянии оценить и передать всю прелесть серенады. Эльвира больше думала о возможных последствиях их ночной музыки - получат ли они, наконец, приют или выйдет только новый скандал, а Стаббса больше всего занимал сам процесс ночного приключения, да и вся его встреча с Бертелини представлялась ему исключительно в виде "адски забавной штуки". Savez vous ou gite Mai, ce joli mois? - продолжало раздаваться среди грядок турнепса в исполнении трех мощных

Стивенсон Роберт / Путешествие вглубь страны

он положительно впал в поэтический слог. Да и сам я был опьянен не меньше. Теплый вечерний воздух, сумеречные тени, пылающее небо и тишина гармонично аккомпанировали нашей прогулке, и мы оба решили впредь избегать городов и искать ночлега только в деревушках. Наконец тропинка скользнула между двумя домами и вывела путников на широкую грязную проезжую дорогу, по обеим сторонам которой, насколько хватал глаз, тянулось малопривлекательное селение. Дома отстояли от дороги довольно далеко, и на узких пустырях перед ними виднелись поленницы, тележки, тачки, мусорные кучи и чахлая травка. Слева посреди улицы торчала тощая башня. Чем она была в прошлые века, я не знаю, - возможно, надежным убежищем в дни войны, - но теперь наверху виднелся циферблат со стертыми цифрами, а вн

Стивенсон Роберт / Уир гермистон

, не мог с ним разговаривать. Казалось, не было человека, от которого хоть на мгновение могли бы укрыться эти признаки горячей вражды, но верховный судья был слишком толстокож, чтобы что-нибудь почувствовать. Будь милорд в этот день разговорчив, перемирие не могло бы сохраниться; но, по счастью, он пребывал в угрюмо-молчаливом настроении, и Арчи безмолвно вынашивал замысел бунта прямо под жерлами пушек флагманского фрегата. С высоты его девятнадцати лет ему представлялось, что он от рождения отмечен для некоего небывалого подвига, что ему назначено восстановить низвергнутую Добродетель на ее троне и прогнать с него Дьявола, рогатого узурпатора с раздвоенным копытом. Прельстительные якобинские идеи, которые он раньше всегда опровергал на диспутах в Дискуссионном клубе, в

Стивенсон Роберт / Жизнь на самоа

ем о подверженности самоанских детей фрамбезии {12} - ужасной болезни, которая заразна и неизлечима для взрослых белых, не помогает нам примириться с этой привычкой девочки. Маленькая комната под нашей кладовой служит для той же цели Бену. Здесь он держит бочки с солониной, керосин, рис, галеты, провизию для рабочих, а также несколько лопат, заступов, топоров и ножей. Все это, за исключением ножей, в самом небрежном состоянии. Боюсь, что утром я задела чувства Бена. Под вечер в субботу к нему явился какой-то старик, должно быть родственник жены, и пробыл все воскресенье. Поскольку у самоанцев из Апии дурная слава, я не могла отделаться от беспокойства за судьбу вскрытых ящиков, стоящих в помещении Бена. Все же я не хотела лишать Бена воскресных гостей. Но когда утром

Прус Болеслав / Эмансипированные женщины

ая, оставила мне, - прошептала Мадзя, опустив глаза, - оставила мне... три тысячи. И я умоляю вас, моя дорогая, моя хорошая... - Взять у тебя эти деньги, да? Ах, ты неисправимая! Вспомни, на что только не предназначала ты эти деньги? Ты хочешь открыть пансион... - Я уже не хочу! - Нет, это просто замечательно. Быстро же ты принимаешь решения! Ты хотела дать взаймы тысячу рублей панне Говард, хотела до окончания образования взять на свое иждивение... - Вы смеетесь надо мной! - заплакала Мадзя. - Нет, я только перечисляю все твои проекты. Ты ведь хочешь еще поехать за границу и повезти туда на свой счет Эленку... - Ах, пани начальница! - рыдала Мадзя. - Счастье, что при тебе нет этих денег и ты не имеешь права распорядиться ими. Ах, если бы ты была так богата, как

Прус Болеслав / Сборник рассказов

ышеприведенных причин он, пан Диоген Файташко, краса и гордость уезда, один из столпов провинциальной отечественной литературы, вынужден был лечь, или, вернее, его перенесли с продавленного, но еще довольно мягкого матраца, на жесткий и грязный анатомический стол местного врачебного управления. - Брр! .. Что за мысль! .. Пан Диоген был слишком передовым человеком, чтобы верить снам; к несчастью, он верил в свою собственную философскую систему, основой которой, между прочим, была аксиома, что идея (субстанция, в миллион раз более невесомая, чем водород) может под воздействием сильной воли выкристаллизоваться во внешний или внутренний факт. Так, например, пан Диоген отроду не бывал в Берлине, но он уже лет десять лелеял мысль о своем пребывании в Берлине, и в конце концов