Книги в электронном виде

Демин Валерий / Загадки русского Севера

во все времена по-разному доказывали, что утверждение Библии о былом единстве языков - отнюдь не метафора. Наиболее убедительно это было сделано уже в наше время. В начале ХХ века итальянский филолог Альфред Тромбетти (1866-1929) выдвинул всесторонне обоснованную концепцию моногенеза языков, то есть их единого происхождения. Практически одновременно с ним датчанин Хольгер Педерсен (1867-1953) выдвинул гипотезу родства индоевропейских, семито-хамитских, уральских, алтайских и ряда других языков. Примерно в то же самое время набрало силу "новое учение о языке" советского академика Николая Яковлевича Марра (1864-1934), где неисчерпаемое словесное богатство, обретенное многочисленными народами за их долгую историю, выводилось из четырех пе

Демин Валерий / Гиперборея - праматерь мировой культуры

тверждением тому служат и другие сюжеты чудских (в смысле "чудесных" от русского слова "чудо") сокровищ. Так, повсеместно распространенными являются изображения сдвоенных солнечных коней, найденных также и в Прикамье (рис.10). Рис.10 Но доказывает это лишь одно - общемировое происхождение культур и их носителей! Описания "механизма" полетов во множестве сохранились в памяти северных народов в виде устойчивых фольклорных образов, бережно передаваемых из поколения в поколение. Уместно напомнить кульминационный эпизод "Калевалы", где рассказывается о решающем морском сражении между главными героями карело-финского эпоса с противостоящим им народом далекой северной земли Похъелы за право владения волшебной мельницей Сампо -

Демин Валерий / Тайны русского народа: в поисках истоков Руси

Сурьей, но связь этих понятий очевидна, когда речь идет об археологии смыслов, показывающих их полное совпадение. Ниже будут прослежены неслучайные параллели между древнеегипетской и древнеславянской мифологиями: Солнцебоги Хор (Гор) и Хорс, смертоносный гроб Осириса (Осиянного) и Святогора (Светогора), птица Феникс и Финист Ясный Сокол. Но есть еще один общий -- более психологический, чем смысловой -- аспект сходства мироощущений древних египтян и русских. На него обращал особое внимание Василий Васильевич Розанов (1856 -- 1919). Он считал русский "трепет к звездам" чертой, ничего не имеющей общего с христианским миропредставлением ("О звездном небе ничего нет в Евангелии"). Истоки русского народного космизма следует искать в Египте и

Державин Гаврила Романович / Поэзия, посвященная войне 1812 года

рец! да услышим твой Днесь голос лебединый; Не тщетной славы пред тобой, Но мщения дружины; Простерли не к добычам длань, Бегут не за венками- Их подвиг свят: то правых брань С злодейскими ордами. Пришло разрушить их мечам Племен порабощенье; Самим губителя рабам Победы их спасенье. Так, братья, чадам муз хвала!.. Но я, певец ваш юный... Увы! почто судьба дала Незвучные мне струны? Доселе тихим лишь полям Моя играла лира... Вдруг жребий выпал: к знаменам! Прости, и сладость мира, И отчий край, и круг друзей, И труд уединенный, И все... я там, где стук мечей, Где ужасы военны. Но буду ль ваши петь дела И хищных истребленье? Быть может, ждет меня стрела И мне удел - паденье. Но что ж... навеки ль смертный час Мой след изгладит в м

Домнин А. / Поход на Югру

н потерял шапку, разбил в кровь лицо. Опамятовался он у реки. Стал жадно хватать пригоршнями снег и есть. Потом упал на снег и застонал. Громко и отчаянно, как раненый зверь. На том берегу тоже кто-то громко простонал. Савка замер. На другом берегу была серая, изъеденная трещинами скала. Тихо. - Наваждение! - ругнулся Савка. "Ждение, дение, ение"... - повторилось на том берегу. Савка торопливо и крадучись стал отходить от колдовского места. Он уходил к Югорскому городищу. 7. В ЮГОРСКОМ ГОРОДИЩЕ Крытый берестяной дом югорского князька с двумя крохотными оконцами стоял отдельно от других, на широкой площадке, окруженной рвом. На Савку бросились мохнатые лайки, но сопровождавшие его югорс

Дружников Юрий / Досье беглеца

но и от его окружения. Он распаляет себя перед длительным сражением. Это самовнушение, убеждение самого себя в том, что он добьется цели, иначе нет смысла и начинать. Момент вроде бы опять подходящий. С одной стороны, брань в печати: "Онегин" -- грубая и бедная копия Байрона, и совет автору сделаться "русским и более оригинальным". С другой -- императрица Елизавета Федоровна, которой Карамзин дал "Руслана и Людмилу", получила удовольствие от чтения и благодарила Карамзина -- факт этот может пригодиться для просьбы о спасении заболевшего сочинителя. Идея пришла давно: смертельное заболевание. "Вот уж 8 лет (в других местах Пушкин пишет 5 лет и 10 лет, то есть с шестнадцатилетнего возраста.-- Ю.Д.), как я ношу с собою смерть". Сам больной

Дружников Юрий / Изгнанник самовольный

экономия и финансы, право естественное (то есть права человека), право частное и публичное, право гражданское и уголовное, чистая математика и прикладная, полевая фортификация и артиллерия, наконец, фехтование. К этому надо добавить частые посещения лучших писателей и ученых, в том числе иностранных. Двойное покровительство императора, официальное и дружеское, и опека членов царствующей семьи заменяли отсутствующих родителей. Пушкин в темном коридоре подкараулил и прижал к стене, приняв за горничную, княжну Волконскую, сердитую старую деву. По одной версии, царь сказал, что он берет на себя адвокатство, защитив Пушкина, по другой -- государь приказал Пушкина высечь. Позже юный поэт получил золотые часы с цепочкой от императрицы Мар

Дурова Н.А. / Кавалерист-девица

ствию конец! а вашему? что вы намерены делать?" - "Ехать к армии", - смело отвечала я. "Вы, конечно, знаете, где она расположена? знаете дорогу, по которой ехать, и имеете к этому средства?" - спросил полковник, усмехаясь. Ирония эта заставила меня покраснеть: "О месте и дороге я буду спрашивать, полковник, что ж касается до средств, у меня есть деньги и лошадь". - "Ваши средства хороши только за неимением лучших; мне жаль вас, Александр Васильевич! Из поступков ваших, более, нежели из слов, уверился я в благородном происхождении вашем; не знаю причин, заставивших вас в такой ранней юности оставить дом отцовский; но если это точно желание войти в военную службу, то одна только ваша неопытность могла закрыть от вас те бесчисленные затруднения, которые вам надобно преодолеть преж

Дюран Джелли / Раб

н будет удивлен, узнав о том, что ты мой раб, а не его. - То есть, я никогда не стану свободным? - до Ксантива с трудом дохо- дил смысл ее слов. - Зачем ты это сделала? - Ты сам сказал, что отдаешь мне свою жизнь. А если ты отдаешь ко- му-то свою жизнь, ты становишься его рабом. - Но, Илона, ты слишком буквально понимаешь слова... - Поздно отрекаться. - Ты должна все вернуть назад. - Я должна?! Должна?! - внезапно вспылила Илона. - Я должна? Ты, раб, указываешь мне, что делать?! Да мне стоит одно слово сказать, и тебя насмерть запорют бичами! - Скажи, - спокойно ответил Ксантив. - Это твое право. Его равнодушный тон остудил гнев Илоны. Она отвернулась, заговорив через несколько минут уже без прежнего раздражения: - Ксантив, ты говорил...

Езерский Милей / Каменотес Нугри

или количество принятых продуктов в свои книги. Он мечтал стать начальником деревушки и приобрести право носить трость, символ знатности. Нугри вспомнил, как этот наместник отправил их строить эту проклятую гробницу. "Как может сын Мимуты работать у такого человека?" Сгоряча Нугри написал сыну резкое письмо, в котором порицал его за службу у недруга бедняков. Но Кени отговорил Нугри посылать это письмо. - Все писцы притесняют народ, - сказал Кени. - И наместник Фив не хуже остальных злодеев. Пусть Аба не ссорится с ним попусту и работает у него. Выслужившись, он сможет улучшить положение бедняков, будет радостью и защитой их. У него они найдут справедливость и милосердие. - Может быть, ты прав, - согласился Нугри и написал сыну

Ефремов Иван / Афанеор, дочь Ахареллена

колько лет под жарким солнцем, кажущаяся совсем черной на залитых ослепительным солнцем площадях. Этот городок - удобное и тщательно содержащееся жилище французских офицеров, просторные виллы которых составляют большую часть городских строений. Вернувшись возрожденными из плавательного бассейна, профессор и капитан наслаждались отдыхом, едой, новостями широкого мира в отличном отеле. Археолог, попивая кофе и покуривая, в несчетный раз возвращался к загадочному желанию проводника. - Туарег - и Советская Россия! Немыслимо! Откуда могло явиться у нашего Тирессуэна такое несуразное, а главное, настойчивое желание? Держу пари, что он не слыхал про Советскую Россию и кто такие коммунисты, да и русского-то не видел даже на картинке. Чушь как

Ефремов Иван / Рассказы

принялись за разгрузку судна. По пояс в воде, шатаясь под ударами волн на ускользавшем из-под ног песке, люди до темноты таскали тяжелые ящики и мешки, железные полосы и большие катушки проводов из баркасов на прибрежный уступ. На следующее утро, еще в предрассветном сумраке, работа возобновилась снова. Так продолжалось три дня, пока наконец последние ящики и бочки с бензином не легли на берегу, перед горой нагроможденных правильными штабелями грузов. За все это время ни одно человеческое существо не приблизилось к месту выгрузки - остров был совершенно безлюден. Первобытная тишина нарушалась только грохотом лебедок да непрерывными воплями ворочавших тяжести людей, которым вторили резкие крики морских птиц и плещущие волны моря. После неимоверно тя