Книги в электронном виде

Салтыков-Щедрин / История одного города

отя тоже плакали, но ут- верждали, что за повиновение их ожидает не кара, а похвала. В клубе, вечером, все наличные члены были в сборе. Волновались, тол- ковали, припоминали разные обстоятельства и находили факты свойства до- вольно подозрительного. Так, например, заседатель Толковников рассказал, что однажды он вошел врасплох в градоначальнический кабинет по весьма нужному делу и застал градоначальника играющим своею собственною голо- вою, которую он, впрочем, тотчас же поспешил пристроить к надлежащему месту. Тогда он не обратил на этот факт надлежащего внимания, и даже счел его игрою воображения, но теперь ясно, что градоначальник, в видах собственного облегчения, по временам снимал с себя голову и вместо нее надевал ермолку, точно так как соборный протоие

Толстой Алексей Николаевич / Аэлита

неба. Вдруг, Гусев крикнул: - Вроде, как луна перед нами. Он обернулся, отделился от стены, и повис в воздухе, раскорячился ля- гушкой, и, ругаясь шопотом скверными словами, силился приплыть к стене. Лось отделился от пола и, тоже повиснув, держась за трубку глазка, - глядел на серебристый, ослепительный диск Марса. СПУСК Серебристый, кое-где словно подернутый облачками, диск Марса заметно увеличивался. Ослепительно сверкало пятно льдов южного полюса. Ниже его расстилалась изогнутая туманность. На востоке она доходила до экватора, близ среднего меридиана - поднималась, огибая полого более светлую по- верхность и раздваивалась, образуя у западного края диска второй мыс. По экватору были расположены, ясно видны, - пять темных точек, круг- лых п

Толстой Алексей Николаевич / Гиперболоид инженера Гарина

делах вы всегда останетесь диле- тантом. В Париже он начал вести переговоры о трестировании химических заводов Америка вкладывала крупные капиталы в промышленность Старого Света. Агенты Роллинга осторожно скупали акции. В Париже его называли "амери- канским буйволом". Действительно, он казался великаном среди европейских промышленников. Он шел напролом. Луч зрения его был узок. Он видел перед собой одну цель: сосредоточение в одних (своих) руках мировой химической промышленности. Зоя Монроз быстро изучила его характер, его приемы борьбы. Она поняла его силу и его слабость. Он плохо разбирался в политике и говорил иногда глупости о революции и о большевиках. Она незаметно окружила его нужными и полезными людьми. Свела его с миром журналистов и руководила беседами.

Толстой Лев / Анна Каренина

ося человека. Кроме того, его прежние отношения к Кити - от- ношения взрослого к ребенку, вследствие дружбы с ее братом, - казались ему еще новою преградой для любви. Некрасивого, доброго человека, каким он себя считал, можно, полагал он, любить как приятеля, но чтобы быть любимым тою любовью, какою он сам любил Кити, нужно было быть красавцем, а главное - особенным человеком. Слыхал он, что женщины часто любят некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин. Но, пробыв два месяца один в деревне, он убедился, что это не было од- но из тех влюблений, которые он испытывал в первой молодости; что чувство это не давало ему минуты покоя; что он не мог жить, не

Толстой Лев / Два гусара

ом? Да ну и славная, славная бы штука была! Он опять лег на диван и стал грызть волосы. "Зачем это поют песни в седьмом нумере? - подумал он, - это, верно, у Турбина веселятся. Пойти нешто туда да выпить хорошенько". В это время вошел граф. - Ну что, продулся, брат, а? - крикнул он. "Притворюсь, что сплю, - подумал Ильин, - а то надо с ним говорить, а мне уж спать хочется". Однако Турбин подошел к нему и погладил его по голове. - Ну что, дружок любезный, продулся? проигрался? говори. Ильин не отвечал. Граф дернул его за руку. - Проиграл. Ну, что тебе? - пробормотал Ильин сонным, равнодушно-недовольным голосом, не переменяя положения. - Всё? - Ну да. Что ж за беда. Всё. Тебе что? - Послушай, говори правду, как товарищу, - сказал граф, под влиянием

Толстой Лев / Рассказы

татарами для разговора между собой. Есть много слов на этом странном наречии, корень которых нет возможности отыскать ни в русском, ни в татарском языках. <<17>>Хурда-мурда - пожитки, на том же наречии. <<18>>Йок по-татарски значит нет. <<19>> Наибами называют людей, которым вверена от Шамиля какая-нибудь часть управления. <<20>> Слово мюрид имеет много значений, но в том смысле, в котором употреблено здесь, значит что-то среднее между адъютантом и телохранителем. <<21>> Значки между горцами имеют почти значение знамен, стою только разницею, что всякий джигит может сделать себе значок и возить его. <<22>> [Какое прекрасное зрелище!] <<23>> [Очаровательно! Истинное наслаждение - воевать в такой прелестной стране.] <<24>> [И особенно в хорошей компании.] <<2

Толстой Лев / Хаджи-Мурат

внимательно, проницательно и спокойно смотрели в глаза другим людям. Свита Хаджи-Мурата состояла из четырех человек. Был в этой свите тот Хан-Магома, который нынче ночью ходил к Воронцову. Это был румяный, с черными, без век, яркими глазами, круглолицый человек, сияющий жизнерадостным выражением. Был еще коренастый волосатый человек с сросшимися бровями. Этот был тавлинец Ханефи, заведующий всем имуществом Хаджи-Мурата. Он вел с собой заводную лошадь с туго наполненными переметными сумами. Особенно же выделялись из свиты два человека; один - молодой, тонкий, как женщина, в поясе и широкий в плечах, с чуть пробивающейся русой бородкой, красавец с бараньими глазами, - это был Элдар, и другой, кривой на один глаз, без бровей и без ре

Тургенев И.С. / Ася

то ... Я теперь вот не уйду, - прибавила она с доверчивой лаской в голосе, - вы сегодня были сердиты. - Я? - Вы. - Отчего же, помилуйте... - Не знаю, но вы были сердиты и ушли сердитыми. Мне было очень досад- но, что вы так ушли, и я рада, что вы вернулись. - И я рад, что вернулся, - промолвил я. Ася повел плечами, как это часто делают дети, когда им хорошо. - О, я умею отгадывать! - продолжала она, - бывало, я по одному папа- шиному кашлю из другой комнаты узнавала, доволен ли он мной или нет. До этого дня Ася ни разу не говорила мне о своем отце. Меня это пора- зило. - Вы любили вашего батюшку? - проговорил я и вдруг, к великой моей досаде, почувствовал, что краснею. Она ничего не отвечала и покраснела тоже. Мы оба замолкли. Вдали по Рей

Тургенев И.С. / Рудин

ратился в бегство! - заговорила Дарья Михайловна. - Не бес- покойтесь, Дмитрий... Извините, - прибавила она с приветливой улыбкой, - как вас по батюшке? - Николаич. - Не беспокойтесь, любезный Дмитрий Николаич! Он никого из нас не об- манул. Он желает показать вид, что не хочет больше спорить... Он чувствует, что не может спорить с вами. А вы лучше подсядьте-ка к нам поближе, да поболтаемте. Рудин пододвинул свое кресло. - Как это мы до сих пор не познакомились? - продолжала Дарья Михай- ловна. - Это меня удивляет... Читали ли вы эту книгу? C'est de Tocqueville, vous savez?10 ---- 10 Это Токвиля, вы знаете? (франц.). И Дарья Михайловна протянула Рудину французскую брошюру. Рудин взял тоненькую книжонку в руки, п

Фонвизин Д.И. / Бригадир

й, матушка. Я тебе вытолкую все гораздо яснее; представь себе фортецию,** которую хочет взять храбрый генерал. Что он тогда в себе чувствует? Точно то теперь и я. Я как храбрый полководец, а ты моя фортеция, которая кик ни крепка, однако все брешу*** в нее сделать можно. * Разговор. ** Крепость *** Брешь, пролом. ЯВЛЕНИЕ V Те же, Советник, Добролюбов Советник (с Добролюбову ). Так дело твое уже решено? Добролюбов. Решено, сударь. Бригадир. О! Чорт их побери! Который раз принимаюсь, да не дадут кончить! Советница. Что ж вы, сударь? Бригадир. Матушка! Это не такое дело, о котором бы я говорил при вашем сожителе. (Выходя, ) Я с досады тресну. ЯВЛЕНИЕ VI Советник, Добролюбов, Советница Советник. Да ты как рано о деле своем сведал? Добролюбов. Сейчас. Совет

Фонвизин Д.И. / Недоросль

го, чтоб сделать ее счастье. Мне представлен в женихи ее некто молодой человек больших достоинств. За него ее и выдам. Все вместе. Г-жа Простакова. Ах, уморил! Милон. Что я слышу! Софья кажется пораженною. Скотинин. Вот-те раз! Простаков всплеснул руками. Митрофан. Вот тебе на! Еремеевна печально кивнула головою. Правдин показывает вид огорченного удивления. Стародум (приметя всех смятение). Что это значит? (К Софье.) Софьюшка, друг мой, и ты мне кажешься в смущении? Неужель мое намерение тебя огорчило? Я заступаю место отца твоего. Поверь мне, что я знаю его права. Они нейдут далее, как отвращать несчастную склонность дочери, а выбор достойного человека зависит совершенно от ее сердца. Будь спокойна, друг мой! Твой муж, тебя достойный, кто б он ни был, буд

Хармс Даниил / Избранное

чка и пропускаю за 6 р. 50 к. И больше денег не остается. В это время приходит Frau Rene'. А народ толпится и толкается у кассы. Frau Rene' одалживает мне деньги. Она протягивает бумажку, это все, что у нее есть. Мне кажется, что это 20 рублей. А тут еще какой-то военный просит меня купить ему билет и дает мне деньги. Я не считаю, сколько всего денег, мне кажется, что там 26 руб. 50 коп., все это протягиваю в кассу и прошу 3 билета по 6 руб. 50 коп. Деньги военного кассирша мне возвращает и говорит, что это лишние, и дает мне три билета по 6 р. 50 к. Я получаю сдачи рубль, беру билеты и рассчитываюсь раньше всего с военным. Я чуть не обсчитал его. Он, оказывается, дал мне не 6 рублей, а 5+3, т. е. 8. Наконец, мы с ним в расчете, и я