Книги в электронном виде

Джон Стейнбек / Рыжий пони

ем, в голове - и все. Это лучше, чем вечная ломота в костях и гнилые зубы. - Старики имеют право отдохнуть, - вмешался Билли Бак. - Шутка ли, проработали всю жизнь. Может, они не против еще поболтаться на этом свете. Карл внимательно вглядывался в исхудавшую лошадь. - Ты не представляешь, каков был Истер в старые времена, - сказал он с теплыми нотками в голосе. - Вскинутая шея, точеная грудь, изящный круп. Барьер из пяти перекладин брал почти с места. Я на нем выиграл заезд, когда мне было всего пятнадцать лет. Пару сотен всегда мог на нем заработать. Не представляешь, каков был красавец. - Он оборвал себя, потому что презирал мягкотелость. - Но сейчас его надо пристрелить, - заключил он. - Он имеет право отдохнуть, - стоял

В. ВОЛЬФ / ТОЧКА ПРИЛОЖЕНИЯ

Я прошу, я вас умоляю - навестите нас, мы в... - она поморщилась, обернулась к машине (санитар торопил рукой) - Да-да сейчас... Пожалуйста, позвоните в приемную, ну, где скорые, и узнайте, куда нас, слышите? Вы обещаете? Конечно, не обязаны... - Да, да... смешанно кивал Рытин и успокаивал ее ладонь. Вдруг - сжал и переспросил, тихо, почти неслышно: - Вы сказали - на перроне случилось? - Да. Только выбрались из поезда... Даже вскрикнул. - Вскрикнул? Что? Что именно? - Похожее на "стой" или "отставить" - ему было больно... "Рафик" растворился в автомобильной сутолоке, а Рытин все еще смотрел на грязный асфальт. Мыслей не было, кроме... "Ты - вор..." - отдавалось бесконечным эхом. Вокруг шумела обычная суббота, наугад выхваченная из о

Питер Врица / Лу Кетут Сурияни

вы можете обнаружить, что пульс охватывает все тело - голову, грудь, живот. Включайте в осознание как можно большую область своего тела, но так чтобы не пропадало ощущение удобства. * Сначала вы можете заметить, что в вашем теле много "шума". Вероятно, это мысли или побочные ощущения, подобно ряби на поверхности воды, вызванной ветром. При этом вы можете ни отыскать ни ритма, ни пульса. Если это с вами случилось, просто следите за тем, что происходит в вашем теле. Осознайте все ощущения, не пытаясь повлиять на них. Вы обнаружите, что когда осознание уделяет внимание ощущениям, они постепенно ослабевают, и что за этими колебаниями проступает пульс. Тогда просто останьтесь с этим ритмом, как описано выше. Через 10-15 минут на несколько секунд ослабьте фокусировку

Алексей Слаповский / Общедоступный песенник

собный, гуманитарный, обнаружил и го- товность, и способности - и удача, нужно отдать должное, помогла мне. Поэтому я надеюсь, что и у сына произойдет перелом, когда он женится. Но с этой ли женой? - вот вопрос. Пока они школьничают, целыми днями где-то шляются. Друзей у него почти нет, значит, не по друзьям ее водит хвас- таться - ведь есть чем хвастаться, девочка красивая, врать не буду, а повязка придает ее красоте вид разбойный, лихой, и она прекрасно это по- нимает. На мои вопросы отвечают: "Гуляли". Где, как, чего - непонятно. Впрочем, за четыре дня они нагулялись досыта и поехали в Волгоград. Очень вовремя, потому что у меня начались неприятные хлопоты: Лиза чем-то там травилась, попала в больницу, в реанимационную палату, приш- лось ездить туда, ко

Александр Вампилов / Месяц в деревне, или Гибель одного лирик

Александр Вампилов / Успех

Джон Кольер / На полпути в ад

. - И никто ему ни слова. Все просто наблюдают. - И посмеиваются, - добавил Бак. - А мы с тобой, Бад, вместе с остальными. - Мы ей сказали, чтобы наперед поостереглась, - вспомнил Бад. - Мы ее предупредили. - Кто ее только не предупреждал, - сказал Бак. - Но потом всем опостылело. Когда дело дошло дошоферни... - Но мы, док, мы никогда, - взволнованно доложил Бак. - Особенно после твоего приезда. - Город будет за тебя, - заверил Бак. - Толку от этого, если судить будут в суде графства, - заметил Бад. - Господи! - внезапно воскликнул доктор. - Что же мне делать? Что же мне делать? - Давай как-нибудь ты, Бад, - сказал Бак. - У меня звонить в полицию рука не поднимется. - Спокойно, док, - заговорил Бад.

Генрих Манн / Империя

или когда кто-либо из новотевтонцев являлся в черной шапочке{42}, распространяя запах йодоформа. И удрученный Дидерих думал: "Зачем я поддался на уговоры и сделался собутыльником! Теперь мне не отвертеться!" И не отвертелся. Но с первого же раза страх его прошел. На него надели шлем, очки и так тщательно укутали, что большой беды с ним не могло приключиться. У него не было оснований не подчиняться команде с такой же готовностью и послушанием, как и в кабачке, а поэтому он постиг искусство фехтования скорее, чем другие. При первом же порезе у него закружилась голова: он почувствовал кровь на щеке. Но когда ему зашили рану, он готов был танцевать от счастья{42} и упрекал себя в том, что приписывал этим славным людям злой умысе

Теннесси Уильямс / Трамвай Желание

а них двадцатипятицентовиков. СТЭНЛИ. Да и скормит дома, по монетке, поросеночку, все в кубышку, которую маменька подарила к рождеству, - оно вернее. (Сдавая карты.) А! играй - не играй... Митч смущенно смеется и проходит за портьеру. Остановился. БЛАНШ (негромко). А детский уголок - занят... МИТЧ. Знаете, пиво... БЛАНШ. Терпеть не могу. МИТЧ. В жару - единственное спасенье. БЛАНШ. Не для меня. Я от пива только раскисаю. Найдется у вас сигарета? (Накинула темно-красный атласный халатик.) МИТЧ. Конечно. БЛАНШ. Что у вас? МИТЧ. "Лакки". БЛАНШ. Сойдет. Славный у вас портсигар. Серебряный? МИТЧ. Да. Прочтите, что на нем. БЛАНШ. О, есть и надпись! Не разберу... Он зажигает спичку, подвинулся ближе. У

Ли Киллоу / Веритэ

м по острой грани "Фурии". - Превосходно. Именно то, чего я и ожидал. Кейн завернул скульптуру, уложил в коробку и вручил Брайану. - Надеюсь, вы будете хорошо с ней обращаться. Он проводил нас к выходу и, уже стоя на пороге мастерской, окликнул меня: - Мисс Делакур! Я был бы счастлив снова видеть вас у себя. В качестве гостьи, и, честное слово, эта работа звучала бы нежно, как ангельское пение, может быть, натурщицы. Я сделал бы ваш скульптурный портрет. Приезжайте, прошу вас! - Обязательно, - пообещала я. Погода продолжала портиться. Низкие, набухшие скорым дождем облака уже скрыли солнце и пожирали теперь последние остатки голубизны. Ветер тоже усилился, и с каждым его порывом скульптура у входа в мастерскую Кейна посылала нам вслед прощальный жалобный перезво

Веркор / Плот Медузы

постепенно, его разочарование обращалось в гнев, к тому же направленный совсем на другой объект. Этот гнев был, в общем, не так уж страшен. Но зато выдержать взгляд отца, открывшего дневник и увидевшего клеймо - плохую отметку, - нет, на это я решиться не мог, не мог даже подумать об этом без ужаса. Его глаза затуманятся упреком, огорчением. Нет, такое испытание, такая мука были выше моих сил. 4 Эти детские страхи, искаженное представление о шкале ценностей, когда стыд ребенку перенести легче, чем сознание своей бездарности, а гнев отца предпочтительней его разочарования, что-то мне упорно напоминали. - Вы и в самом деле стали плохо учиться? - В том-то и дело, что нет. По некоторым предметам я, хоть и не блистал успехами, как раньше, все ж

Джон Кольер / На полпути в ад

. - И никто ему ни слова. Все просто наблюдают. - И посмеиваются, - добавил Бак. - А мы с тобой, Бад, вместе с остальными. - Мы ей сказали, чтобы наперед поостереглась, - вспомнил Бад. - Мы ее предупредили. - Кто ее только не предупреждал, - сказал Бак. - Но потом всем опостылело. Когда дело дошло дошоферни... - Но мы, док, мы никогда, - взволнованно доложил Бак. - Особенно после твоего приезда. - Город будет за тебя, - заверил Бак. - Толку от этого, если судить будут в суде графства, - заметил Бад. - Господи! - внезапно воскликнул доктор. - Что же мне делать? Что же мне делать? - Давай как-нибудь ты, Бад, - сказал Бак. - У меня звонить в полицию рука не поднимется. - Спокойно, док, - заговорил Бад.