Книги в электронном виде

ОЛЬГА СЛАВНИКОВА / БЕССМЕРТНЫЙ

В самом дальнем и, стало быть, самом жилом и укромном углу обычной типовой двухкомнатной квартиры ветеран Великой Отечественной войны Алексей Афанасьевич Харитонов лежал, глухо замурованный в своем расслабленном обабившемся теле, вот уже четырнадцать лет. “Очень хорошее, крепкое сердце”, — бормотала себе под нос участковый врач, старенькая, похожая на мудрую крысу Евгения Марковна, каждый месяц добиравшаяся на тонких, широко расставляемых ножках до этой квартиры и до этого угла, где парализованный простирался на свежей, косо натянутой под ним простыне, наряженный под одеялом в новые, коекак надетые трусы. “Сердце просто как у молодого”, — продолжала бормотать ученая старуха, размачивая под краном растресканную щепку дешевого мыла, в то время как жена ветерана, молодая пенсионерка Нин

Сергей Синякин / ПОЛЕ БРАНИ ДЛЯ ПАВШИХ

Иванов встал рано и долго не мог найти себе места. Причина тому была объективной — боль снова проснулась и принялась медленно жевать правую ногу. Делала она это неспешно, как беззубая старуха, обгрызающая вываренную куриную косточку. Некоторое время Александр лежал, пытаясь найти для ноги нужное положение, надеялся, что нога пригреется и боль затихнет, но через полчаса понял, что надеялся напрасно — боль поползла от исполосованного шрамами колена по бедру, укусила его за пах и свернулась холодным змеиным кольцом в нижней части живота, еще безопасная, но уже готовая в любой момент ужалить тело больнее, чем прежде. Александр полежал, глядя в потолок. Было уже довольно светло, и за окном пробовали голоса проснувшиеся птицы. Пому

Сергей СИНЯКИН / РЕЗЕРВАЦИЯ

Давид сел, раскаянью оглядывая заставленный бутылками стол и белеющие вокруг стола листы бумаги. Ему стало муторно от мысли, что все это надо убирать. Славное жилище было у лауреата премии Флиппса! Рядом с постелью стояла любимая пепельница Давида. Из толстых вывороченных губ негритянки торчала недокуренная сигарета. Давид потянулся за ней и закурил. Поеживаясь от холода, он подошел к столу и оглядел бутылки. Последним пришел Влах, это Давид помнил точно. Белеющие на полу листы были рукописью Скавронски. Давид присел на корточки, собрал листы воедино и, вернувшись на постель, попытался прочесть написанное. Изза разноцветных правок сделать это было довольно трудно. За окном ударил орудийный выстрел. За выстрелом послышалось долгое карканье ворон у к

СЕРГЕЙ СИНЯКИН / КРАСНЫЙ РАССВЕТ

Автострада уходила к холмам на горизонте.На асфальтовом пятачке рядом с автозаправочной станцией, что притулилась на выезде из городка, бросал в самодельное кольцо оранжевый мяч двенадцатилетний подросток в вылинявшей майке и белых шортах. За его упражнениями из отбрасываемой рекламным щитом тени внимательно наблюдала большая рыжая собака. Мир плавился от полуденной жары. Хотелось лежать без движения, как собака под рекламным щитом. Владелец заправки каждые несколько минут вытирался тяжелым влажным полотенцем, кляня некстати сломавшийся кондиционер. К заправочной станции свернул грузовик. Кузов грузовика был обтянут брезентом, вдоль которого краснела длинная надпись. Из кабины грузовика выпрыгнул молодой долговязый негр в кожаной безрукавке и потертых джинсах. Оранжевый

СЕРГЕЙ СИНЯКИН / Монах на краю земли

Все осталось позади — и мучительные допросы, и наигранный гнев следователя Федюкова, и тоска полутемной мрачной .камеры, где в дневное время по дурацкой тюремной инструкции нельзя было лежать или ходить из угла в угол, как этого требовали взвинченные неопределенностью нервы. Напоследок энкавэдэшник долго и мрачно размышлял, рисуя на чистом листе бумаги концентрические круги и непонятные зигзаги, потом вздохнул и хмуро спросил: — Честно скажи, Аркаша, прямо выкладывай: как будешь вести себя на суде? — Без утайки, гражданин следователь! Следователь посопел. — Так кто ты? — снова спросил он. — Кадет, гражданин следователь! — без запинки отозвался Штерн. — Это для меня ты кадет, — хмуро заметил следователь. — А для суда? — Кадет, конечно, — удивился Аркадий Наумович Штерн, бывш

Сергей Синякин / ПАРТАКТИВ В ИУДЕЕ

Потрескивали сучья в костре. Пламя высвечивало лица собравшихся у огня; сизые, медленно тускнеющие угли ало и жарко вспыхивали от порывов знойного ветра, а в темном закопченном медном котле клокотало закипающее варево; запах, впрочем, был довольно неаппетитным, только участник походов мог распознать лезущий в ноздри дух курдючного бараньего сала, которое медленно таяло в распаренной пшенице. Кашевар зачерпнул из котла черпаком, подув на варево, попробовал его и одобрительно заворчал, облизывая пальцы. Как мало надо человеку для счастья: покой и ожидание позднего ужина, скрашенные вечерними беседами с друзьями и боевыми товарищами. Иной скажет: разве в том счастье? И будет не прав. Разве оно в том, чтобы ловить опасных сикариев на дорог

Сергей Синякин / ЗЛАЯ ЛАСКА ЗВЕЗДНОЙ РУКИ

Пробуждение было медленным, и уже после третьего звонка министр ощутил глухое раздражение. Неудобно сев на постели и прикрыв свет ночника от спящей жены, он поднял трубку. Звонил дежурный офицер Генерального Штаба. Первые же слова подчиненного заставили министра забыть о сне. — Оперативная группа Генерального Штаба уже вылетела? — негромко спросил министр. — Оперативную группу возглавил генерал-полковник Николаев, — доложил офицер. — Группа уже на аэродроме. — Что сообщают из МЧС? — Министр встал с постели и прошел на просторную московскую кухню, держа сотовый телефон у уха. — Информации пока нет. Причины железнодорожной аварии выясняются, — помедлив, сообщил офицер. — Однако до настоящего времени московская ветка Приволжского отделения же

Сергей Синякин / Время Апокалипсиса

Могилы на немецком кладбище распахали еще в начале шестидесятых, когда райкому партии житья не стало от вышестоящих инстанций, справедливо возмущавшихся раскопками, что вели на этом кладбище азартные пацаны. А тут еще кто-то подорвался на мине, заботливо оставленной покойнику отступающими немцами. Немцы вообще были людьми обстоятельными, даже в суматохе отступления погибших офицеров старались хоронить в гробах, а солдат, за отсутствием времени и досок, просто заворачивали в вечные каучуковые плащ-палатки, которые и через полвека дурманили мальчишек резким резиновым запахом. Но надо отдать должное - каждому немцу могилка полагалась личная. На склоне холма немецкое кладбище выделялось геометрической правильностью рядов и почти абсолютной одина

ВЛАДИМИР СИНЕЛЬНИКОВ / БРАСЛЕТ АГАСФЕРА

Вообщето он был космополитом. Магометанство, буддизм, христианство, синтоизм, индуизм... да, в конце концов, хоть вуду! Все мировые религии ему были по барабану. Хотя по рождению и воспитанию он должен был шесть раз на дню становиться на колени в сторону Каабы и делать вид, что возносит хвалу... в общем, актерствовать. А как бы, скажите, восприняли шейха его подданные, не соблюдай он все предписанные обряды? «Шейх, — Омар презрительно скривил губы, — подданные... Какие громкие слова! А что на самом деле? Захудалый оазис, который можно объехать за полдня, да сотнядругая бесплодных и безводных барханов. Подданные — тысяча полуграмотных кочевников...» Он и шейхомто стал только благодаря найденной практически под оазисом нефти. Вернее, шейхом стал его отец, а Омару этот

ОЛЕГ СИНИЦЫН / СКАЛОЛАЗКА И МИРОВОЕ ДРЕВО

Если Лехе выпало сообщить мне о какойнибудь гадости, то он непременно это сделает с радостью и издевкой. Я тороплюсь, в сумке у меня лежит вещица сколь опасная, столь и важная, а на трассе ждет человек, на встречу с которым спешу из самой Камбоджи. Изнервничалась, все ногти погрызла. А Овчинников, который сидел за рулем, как бы невзначай спрашивает: — У тебя случайно нет богатого, но ревнивого друга? — Есть, — сердито ответила я. — Только он бедный и гад по натуре. — Ну, сейчас речь не обо мне, а о «БМВ», который едет за нами. Я быстро обернулась. Трасса МКАДа была запружена автомобилями. Лето, пятница, конец рабочего дня. Погода отличная, все спешат за город — кто на садовые участки, а кто в коттеджи. Только я и закабаленный мною Овчинников направ

МАРИЯ СИМОНОВА / ОХОТА НА СНАЙПЕРА

Через площадь Катерина Котова бежала с таким видом, словно ее догоняет и вот-вот переедет многотонный грузовик. Только что меньше чем за час она навсегда рассталась с любимым человеком, оказалась мишенью на чьем-то прицеле, стала объектом шантажа и свидетельницей... убийства? Ох, нет-нет, этот человек жив, его непременно спасут, ведь «Скорая» совсем недавно была здесь, и в первый раз... В первый раз «Скорая помощь» подоспела на удивление оперативно. Стоило какой-то женщине у входа в кафе крикнуть: «Тут человеку плохо! Помогите, вызовите «Скорую»!» — как за загородкой скользнул над мостовой белый флаер с красной полосой. Распростертое на асфальте тело выглядело совершенно безжизненным, однако при укладке в транспортировочный кокон человек жалобно всхрюкнул, как бы свидетельствуя, что

МАРИЯ СИМОНОВА / ВОИНЫ ТЬМЫ

Да разбей тебя паралич, зараза! В восьмой раз тебе повторяю — отвали! Без тебя тошно! Но эта образина и не думала отваливать. Она выпала минуты три назад прямо из стены и сразу принялась целенаправленно наезжать на меня. То есть посвоему, конечно, наезжать — она наползала, накатывалась, протягивая в моем направлении короткие толстые отростки — ложноножки что ли? — норовя то ли подмять, то ли всосать меня в свою бесформенную зеркальнопереливчатую, словно ртуть, тушу. И что мне не нравилось больше всего — помимо, естественно, самой твари, — так это то гробовое молчание, с которым она меня домогалась. А вот быстротой и поворотливостью ртутный холодец явно не отличался. И это радовало. Было, правда, не совсем ясно, почему амебапереросток так настырно добиралась именно до моей