Книги в электронном виде

Чехов А.П. / Остров Сахалин

чки смущает и приводит в недоумение. Идешь мимо какой-нибудь постройки, тут каторжные с топорами, пилами и молотками. А ну, думаешь, размахнется и трахнет! Или придешь к знакомому и, не заставши дома, сядешь писать ему записку. а сзади в это время стоит и ждет его слуга - каторжный с ножом, которым он только что чистил в кухне картофель. Или, бывало, рано утром, часа в четыре, просыпаешься от какого-то шороха, смотришь - к постели на цыпочках, чуть дыша, крадется каторжный. Что такое? Зачем? "Сапожки почистить, ваше высокоблагородие". Скоро я пригляделся и привык. Привыкают все, даже женщины и дети. Здешние дамы бывают совершенно покойны, когда отпускают своих детей гулять с няньками бессрочнокаторжными. Один корреспондент пишет, что вначале

Чехов А.П. / Дуэль

льствием вспомнила Надежда Федоровна. Она чувствовала себя совершенно здоровой и была в веселом, праздничном настроении. В новом просторном платье из грубой мужской чечунчи и в большой соломенной, шляпе, широкие поля которой сильно были загнуты к ушам, так что лицо ее глядело как будто из коробочки, она казалась себе очень миленькой. Она думала о том, что во всем городе есть только одна молодая, красивая, интеллигентная женщина - это она, и что только она одна умеет одеться дешево, изящно и со вкусом. Например, это платье стоит только двадцать два рубля, а между тем как мило! Во всем городе только она одна может нравиться, а мужчин много, и потому все они волей-неволей должны завидовать Лаевскому. Она радовалась, что Лаевский в последнее время был

Чехов А.П. / Палата No 6

жа от холода, что-то быстро и певуче заговорил no-еврейскн. Вероятно, он вообразил, что открыл лавочку. - Отпустите меня, - сказал Иван Дмитрич, и голос его дрогнул. - Не могу. - Но почему же? Почему? - Потому что это не в моей власти. Посудите, какая польза вам оттого, если я отпущу вас? Идите. Вас задержат горожане или полиция и вернут назад. - Да, да, это правда... - проговорил Иван Дмитрич и потер себе лоб. - Это ужасно! Но что же мне делать? Что? Голос Ивана Дмитрича и его молодое умное лицо с гримасами понравились Андрею Ефимычу. Ему захотелось приласкать молодого человека и успокоить его. Он сел рядом с ним на постель, подумал и сказал: - Вы спрашиваете, что делать? Самое лучшее в вашем положении - бежать отсюда. Но, к сожале

Шолохов Михаил / Поднятая целина

земли и найма батраков теперь не может быть! Кулака терпели мы из нужды: он хлеба больше, чем колхозы, давал. А теперь - наоборот. Товарищ Сталин точно подсчитал эту арифметику и сказал: уволить кулака из жизни! Отдать его имущество колхозам... О машинах ты все плакал. Пятьсот миллионов целковых дают колхозам на поправку, это как? Слыхал ты об этом? Так чего же ты бузу трешь? Сначала надо колхоз родить, а потом уж о машинах беспокоиться. А ты хочешь вперед хомут купить, а по хомуту уж коня покупать. Чего же ты смеешься? Так, так! - Пошел Любишкин задом наперед! - Хо-хо... - Так мы же с дорогой душой в колхоз! - Это он насчет хомута... подъехал... - Хоть нынче ночью! - Записывай зараз! - Кулаков громить ведите. - Кто записывается в колхо

Шолохов Михаил / Рассказы

и, вышла на проулок, прошла под плетнем до речки и бросила вялое тело на ил, около воды. На другой день - праздник троица. У Макарчихи пол усыпан чабрецом и богородицыной травкой. С утра выдоила корову, прогнала ее в табун, шальку достала праздничную, цветастую, в разводах, покрылась и пошла к Алешкиной матери. Двери в сенцы распахнуты, из неметеной горницы духом падальным несет. Вошла. Алешкина мать на кровати лежит, ноги поджала, и рукою от света прикрыты глаза. На закоптелый образ перекрестилась Макарчиха истово. - Здорово живешь, Анисимовна! Тишина. У Анисимовны рот раззявлен криво, мухи пятнают щеки и глухо жужжат во рту. Макарчиха шагнула к кровати. - Долго пануешь, милая... А я, признаться, зашла узнать, не будешь ли ты продав

Шолохов Михаил / Тихий Дон

е, А я роду не простого... Десятки грубых голосов хватают на лету, ухают, стелют на придорожную пыль: А я роду не простого... Не простого - Воровского - Воровского, Не простого, Люблю сына князевского... Федот Бодовсков свищет; приседая, рвутся из постромок кони; Петро, высовываясь из будки, смеется и машет фуражкой; Степан, сверкая ослепительной усмешкой, озорно поводит плечами; а по дороге бугром движется пыль; Христоня, в распоясанной длиннющей рубахе, патлатый, мокрый от пота, ходит вприсядку, кружится маховым колесом, хмурясь и стоная, делает казачка, и на сером шелковье пыли остаются чудовищные разлапистые следы босых его ног. VI Возле лобастого, с желтой песчаной лысиной к

Домбровский Юрий / Рассказы

ь ему чужой и к нему вовсе не относящейся. Тогда он слегка приблизил голову к руке наместника, сощурил близорукие глаза и прочел первые две строчки: "Прошу Ваше Высокопревосходительство приказать немедленно взять под арест служащего при Вас чиновника Грибоедова со всеми принадлежащими ему бумагами". Это было так разительно, что он даже не испугался. Конечно, этого приходилось ждать. И все-таки все это он представлял себе совсем иначе. С секунду простоял он неподвижно, чувствуя, как у него заломило под ногтями и пересеклось дыхание, потом быстро взглянул на Ермолова. А тот уже кончил читать, аккуратно сложил бумагу вчетверо, не торопясь сунул ее в конверт, конверт положил в карман. - Ну, так, - сказал он, обращаясь к фельдъегерю. -

/ Воспитание собак (сборник)

вашу слабость и использует ее против вас. Кроме того, не гремите консервной банкой, наполненной камешками, и т.п. перед собакой, чтобы скорректировать ее поведение. Это только сделает вашу собаку неврастеником, и она всю жизнь будет бояться громких звуков. На ночь и тогда, когда вы не можете следить за щенком, поместите его в маленькую комнату или в угол комнаты, откуда он мог бы выглядывать, чтобы у него не развилась боязнь замкнутого пространства. Лучшим местом, наверное, будет кухня, потому что там пол выложен плиткой и легче устранить запах с помощью дезодоратора. Никогда не запирайте собаку там, где пол покрыт ковром. С ковра намного труднее убрать запах, хотя щенку, конечно, приятнее напачкать на

Твен Марк / Жанна д'Арк

ва, на этот раз в прекрасном летнем наряде; но если же душа оставалась грешной, то видение более уже не появлялось, и грешная душа, обреченная на смерть, уходила из жизни. Наконец, третьи говорили, что видение являлось лишь один раз, и только тем, чьи души не были запятнаны грехом, кто одиноко умирал в дальних краях и страстно жаждал увидеть хоть что-нибудь дорогое, напоминающее родину. А какое напоминание могло быть более отрадным для их сердец, как не видение Дерева, бывшего их любимцем, соучастником в радостях и утешителем в детском горе в чудесную пору ушедшей юности? Итак, как я уже сказал, было несколько мнений: одни верили одним, другие - другим. Но я знаю, что только одно из них истинно - последнее. Я не возражаю и против остальных:

Марло Кристофер / Пьесы

зум Так низко никогда не опускался, Чтоб взглядом удостоить подлецов. Ланкастер Но я вот этим удостою вас. (Вынимает меч, намереваясь заколоть Гевестона.) Общее смятение. Король Эдуард Предательство! Измена! Где изменник? Пембрук Любой из нас! Король Эдуард Скорее Гевестону Охрану дать и увести отсюда! Они его убьют. Гевестон Пусть жизнь твоя Расплатой будет за твою измену! Мортимер Младший Нет, сам ты жизнью нам заплатишь, раб! Когда б мне только меч не изменил... (Ранит Гевестона.) Королева Изабелла О Мортимер безумный! Что ты сделал? Мортимер Младший Не более того, за что ответить Готов я, если был бы он убит. Свита обступает Гевестона и уводит

Мартен Дю Гар Роже / Семья Тибо

влений о гуманизме и демократии, в какой-то мере уже являются анахронизмом. Вероятно, сложность обстановки, возникшей после второй мировой войны, невозможность дать четкие ответы на запросы молодежи и породили главные трудности, с которыми он столкнулся в "Дневнике полковника Момора". Художник, столь уверенно утверждавший своим творчеством идею преемственности, эстафеты поколений, кажется, усомнился, может ли она быть передана в современной обстановке. Между тем высокая оценка, которую творчество Мартен дю Гара получило в странах социализма и в прогрессивной критике, явно опровергала эти сомнения. Может быть, это почувствовал и сам писатель. К его семидесятипятилетию (1956) в издательстве Галлимара вышло полное собрание его сочинений, с большо

Миронов Арсений / Древнерусская игра 1-3.

ь Всеволод указал всем холопам своим к оружию, и отец твой. Лык, промеж первых погибнул... Эх, крамола тебе, Мстиславе, отцову память осмеять! Я обиделся. Вот так всегда: стоит слово сказать, и уж крамола! Да я... я за милого папашу кому хочешь горло перегрызу! Геройский, видно, был предок, хоть и холоп. "Мстислав Лыкович" - так, стало быть, меня теперь зовут... Остается невыясненным, кто такой Стожар. Осторожно подбирая слова, я спросил об этом у хиппака - и тут же пожалел. Мой вопрос вырубил его на месте: хлопая незрячими глазами, парень замер, как зависший компьютер, медленно поедаемый вирусом. - Ч-чур меня обрани! - Он выдавил из себя диалектное ругательство. - Что тя обрало? Стожар - это божко наш, племени стожаричей... Побоись горя, Мстиславе,